Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Эльнорда каким-то неуловимым, но весьма грациозным движением переместилась по залу и оказалась в боевой стойке в двух шагах от опешившего хоббита. Кончик смертоносной стали описал у его толстого курносого носа замысловатую восьмерку, и яростное шипение, нисколько не похожее на привычный голосок нашей феи, сопроводило этот изящный финт:
– Я, чтоб ты знал, – третий клинок Дольна! И не позволю какому-то мохнатому недомерку, пусть он даже будет трижды моим другом, сомневаться в моем искусстве фехтования!
Однако хоббита эта тирада не испугала. Он набычился, бросил на прекрасную фехтовальщицу угрюмый взгляд исподлобья и неожиданно низким голоском пропищал:
– За мохнатого недомерка ответишь!
– Ха! – яростно воскликнула та. – Хоть сейчас! – И снова выполнила какое-то замысловатое фехтовальное «па».
Несколько секунд они неподвижно стояли друг против друга. Маленькая, коренастая фигурка хоббита с покатыми плечами и обиженно опущенной шерстяной головой против высокой, стройной эльфийки, замершей в изящной боевой стойке со шпагой в руке. И тут я неожиданно для себя осознал, что вижу обе фигуры очень отчетливо. Свет в доселе темном зале разгорелся до вполне дневного. Я растерянно поднял глаза и увидел, что едва тлевший потолочный светильник засиял, как маленькое солнышко!
– Послушайте! – раздался несколько растерянный голос Шалая. – Как вам удалось запалить этот угасший светильник?!
И Фродо и Эльнорда, мгновенно позабыв свои разногласия, синхронно подняли лица к потолку. Тролль последовал их примеру, и вся наша компания принялась сосредоточенно разглядывать местный светотехнический прибор. А тот как ни в чем не бывало заливал арсенальную комнату щедрым голубоватым светом.
В этот момент цепочка у меня в кулаке снова зашевелилась. Я оглянулся и увидел, что охранный староста сидит, привалившись к стене, около самого входа и совершенно обессмыслевшим взглядом разглядывает ярко освещенный зал. Повернувшись к своим друзьям, я предложил:
– Вы, я смотрю, подобрали себе оружие по вкусу, так что давайте двигать отсюда. А то у местного руководства совсем с нами крыша поедет…
Тролль скосил глаза в сторону притихшего пузана и недовольно пробурчал:
– Да ничего с ним не будет. Вишь, сухой сидит – значит, все в норме.
– Да к тому же ты, Серенький, еще ничего себе не присмотрел… – добавила Эльнорда, убирая свою шпагу в ножны и вешая ее на пояс.
Фродо сделал вид, что никакого конфликта между ним и нашей прелестной спутницей не было, и, молча повернувшись, побрел вдоль стены, рассматривая висевшее на ней железо.
– А мне ничего железного не надо, – ответил я на замечание эльфийки. – Мое оружие – слово, жест, мысль. Зачем мне сталь?
– Ну тогда пошли, – легко согласилась та. Тролль сразу двинулся к выходу, совершенно забыв о брошенной им дубине. Хоббит тоже прекратил свои исследования и двинулся за Душегубом. Но оба они остановились перед входом в арсенал, по-джентльменски пропуская вперед девушку. Впрочем, меня, видимо, принимая во внимание мой возраст, они тоже пропустили.
Проходя мимо Душегуба, я сунул ему в свободную лапу ручку от его замечательной цепочки и, оглянувшись, увидел, как он отстегивает карабин, освобождая толстого старосту.
– А я думал, ты его жарить будешь… – разочарованно пропищал кровожадный Фродо. – И зачем ты его на цепь сажал, если сразу освобождаешь?
– Жарить его неинтересно, – авторитетно ответил тролль. – Сало вытопится, а пожрать-то и нечего будет. Пустой он внутри… А на цепку сажал, чтобы он не выкинул чего вгорячах. Кто знает, может, у него еще комплект ключей есть, а мы все внутри были… Соображаешь?
Хоббит уважительно посмотрел на своего рослого друга. А тот, отстегнув цепочку, аккуратно спрятал ее в неприметный карман и легонько подтолкнул малыша:
– Пошли, этот пузан сам очухается… – И, внимательно посмотрев в остановившиеся глаза старосты, задумчиво добавил: – Или караульный о нем позаботится.
И дружная парочка поспешила за нами к лестнице.
Вышедший из арсенала последним Шалай тоже внимательно оглядел охранного старосту, но в отличие от Душегуба не доверился естественному ходу вещей, а громко позвал:
 
– Федха!
Через мгновение перед воеводой вырос уже знакомый нам часовой. Шалай кивнул в сторону сомлевшего старосты и распорядился:
– Отнеси-ка ты его на кроватку, что ли… Видишь, нехорошо ему стало, наверное, съел что-нибудь несвежее…
– Крысу дохлую… – донесся до меня едва слышно говорок Фродо, но часовой, похоже, его услышал.
– Да он давно уже всех крыс подъел, – махнул Федха рукавицей. – Скорее сухарь сильно червивый попался, а он, жила, червяков-то не выковыривает, говорит, с мясом вкуснее…
При этих словах даже физиономия Душегуба свернулась в гримасу отвращения, а наша эльфийка стрелой взмыла вверх по лестнице. Шалай торопливо сунул в ладонь Федхи кольцо с ключами от арсенала и, через силу бросив:
– Запрешь! – бросился вдогонку за нашей компанией.
А во дворе уже темнело. И перед входом в покинутый нами странный арсенал в нетерпении выплясывал малыш Твист.
– Ну сколько вас можно ждать! – заверещал он, едва мы показались из дверей. – За то время, какое вы пропадали в оружейном подвале, половину его содержимого вынести можно!
Последнюю фразу он проорал в явном запале, не думая, что говорит. Но едва она прозвучала, карлик захлопнул свой рот и с величайшим подозрением покосился на закрытую дверь подвала. Видимо, ему в голову пришло, что его поспешные слова вполне могут обернуться чудовищной правдой.
– Так ты что, не видел?.. – пробасил Душегуб.
– Кого? – поинтересовался Твист, на всякий случай отступая подальше от страшного тролля.
– Кого! – передразнил его тот. – Три подводы! Только что груженые отъехали…
Карлик мгновенно присел, словно собирался дернуть к правителю с докладом о новых негодяйствах его гостей. Однако ухмылка, расползшаяся по троллевой физиономии, остановила шустрого маломерка. До него дошло, что слова Душегуба – просто розыгрыш. Поэтому он, приосанившись и напустив на себя вид официального лица, проговорил своим недовольным фальцетом:
– Ладно! Некогда мне с вами здесь тары-бары разводить! Правитель приказал проводить вас в гостевые покои… – С этими словами он развернулся и двинулся уже знакомым маршрутом к отведенным нам апартаментам.
Когда мы притопали к своим спальным местам, оказалось, что развеянные мной перегородки восстановлены, однако никаких гобеленов, конечно, не было и в помине. Это обстоятельство почему-то очень радовало Твиста, а на нас серый камень, скрепленный еще не просохшим раствором, навевал уныние. Может быть, именно поэтому мы решили поужинать вместе в общей комнате.
Как только речь зашла об ужине, Твист, видимо, вспомнив о гастрономических пристрастиях Душегуба, скоренько раскланялся и, пожелав нам приятного аппетита, смотался. А мы вытащили приготовленные для нас харчи из спален в общую прихожую, расставили все это на столе и, усевшись вокруг, принялись за еду. Правда, назвать наш ужин роскошным было нельзя – все те же несколько сырных бутербродов и все то же пиво, на которое я и смотреть-то не хотел, но которое чрезвычайно нравилось моим товарищам. Так что от общего ужина больше выиграли мои друзья – им достался и мой кувшин с пивом.
После того как мы прикончили нехитрую снедь, я сделал знак ребятам, чтобы они помолчали, а сам встал из-за стола и внимательно осмотрел голые стены. Ничего подозрительного вроде бы не было, и все-таки, собравшись с духом, я негромко проговорил один из прочитанных в книге наговоров, одновременно производя описанные там же сопроводительные жесты. Едва последнее слово сорвалось с моего языка, в комнате что-то тоненько звякнуло, словно на гитаре порвалась третья струна, и по стенам проплыло призрачное багровое облако.
Ребята вскочили со своих стульев и, широко открыв глаза, наблюдали за моими колдовскими манипуляциями. Когда облако всосалось в стены, маленький хоббит вздрогнул и неуверенно поинтересовался: