Однажды в Вавилоне (СИ)

– Джасвиндер, дружище, что-то случилось? Русский вышел из тени кипариса. Там, видимо, скрывался проход в сад. 
– Волод! Волод, ты же хороший человек, за что ты так со мной, какое зло я тебе сделал, сжалься, добрый мистер! – это всё Джасвиндер проговорил скороговоркой, пока подбежал к русскому и бухнулся перед ним на колени. 
Тот подобрался и нахмурился. Русский был обряжен в льняные брюки и тонкую сорочку. Грива белых волос заплетена в тугую косу, лицо до синевы выбрито. На носу – очки в тонкой серебряной оправе. 
  
– Что случилось, Джасвиндер, объясни толком! 
Князь подхватил своего собеседника пол локоть и поднял его на ноги. Индус безропотно поднялся. 
– Когда в Индии раджа хотел избавиться от неугодного ему придворного, он дарил ему своего любимого белого слона. Скотина жрала только отборный рис и самые лучшие овощи, в таком объёме, что бедный чиновник быстро лишался всех своих денег, закладывал имущество и даже продавал своих детей! А потом отдавал слона обратно, и сам получал в ответ шёлковый шнурок, чтобы смыть с себя позор за то, что не смог исполнить волю владыки! Добрый мистер, забери своего белого слона! 
– Пойдём за мной, подробно всё расскажешь. Надо же, слон… 
Владимир пошёл в сторону сада, Джасвиндер поплёлся за ним как привязанный. 
Дорожка, выложенная камнем, привела к ротонде. Там на столе нашёлся большой кувшин с холодным лимонадом и тарелка с фруктами. 
– Садись, Джа, рассказывай. 
Волод сел напротив индуса, и налил полные бокалы ему и себе. Куски льда звонко ударились о стенки. 
– Говори прямо, Джасвиндер. Вижу, ты встревожен. 
– А точно ругаться не будешь? Такой подарок подарил и…
– Когда мы с тобой шли на прорыв оцепления, ты был смелее. 
– Тогда я обосрался! От ужаса! 
Волод принял позу вежливо внимания. Соединил пальцы домиком и упёр указательные пальцы в подбородок. 
Джа только горестно вздохнул, а потом сделал большой шумный глоток из бокала. 
– Да ты знаешь сколько такую тачку стоит обслуживать? Да я свой тарантас весь год ремонтировал дешевле, чем в этой хреновине масло менять! Да там страховка стоит как вся моя прошлая машина! А траву как толкать? Думаешь, кто-то пойдёт к индусу на Феррари? Да со мной соседи перестали здороваться! Говорят, связался с клановыми! Да у меня эту тачку дважды похищали уже и каждый раз возвращали, через полчаса, с извинениями! Муниципалитет, бандиты на поклон приходили, прощения просили! Как мне теперь работать? Лицензия такси на этот драндулет стоит как… И куда людей сажать? Там же только одно место пассажирское!
Джа прервался и допил лимонад, а потом стал вытаскивать из зубов веточку мяты. 
Волод расхохотался. Заливисто, громко. 
– Ох, повеселил ты меня Джасвиндер, честно, не подумал о таком. Но скажи, пожалуйста, почему ты не продал кольцо? Неужто жадность сыграла?
– Да какой там, кольцо тоже забирай! 
Джа стянул перстень с пальца и положил на стол перед Владимиром. Тот к подарку не притронулся. Его взгляд потяжелел. 
– А кольцо чем не угодило? Продавать не захотел – так сам бы носил.
– Вот сам его и продавай! Я ходил к американцам, так они меня выпроводили, сказали реализацией фамильных ценностей только государство занимается. Я не идиот идти к безопасникам, я в их сторону смотреть боюсь, как и любой нормальный человек в этом городе. Поехал к евреям, они на кольцо посмотрели, сказали что не могут так поступить с фамильной драгоценностью и кредит предложили у них взять, под два процента, миллион баксов! Я не дурак, отдавать мне эти деньги нечем. Полез к соотечественникам, они меня палкой чуть не отхреначили, говорят, дурак ты, Джа, такие вещи продавать нельзя, носи с гордостью! Сказали если снова приду, пожалуются куда следует!
– А куда следует?
– А?
– Говорю, «куда следует» – это куда, куда они собирались жаловаться?
– Э-э-э нет, ищи дурака. Это ты умный, вот иди и проверяй, мне проблем не надо. А потом я поехал в Гарлем к местным бандосам, они мне предложи сотню тысяч баксов, а когда я отказался, попробовали ограбить. Как я от скупщика вышел, трое придурков стволы навели. Так из этого кольца твоего медведь вылез, и поубивал там всех. Мне снова одежду менять пришлось.
– Кровью залило? 
– Обосрался, снова! Я, блин, собак боюсь, мистер, а тут медведь, он меня потом ещё лизнул так. Думал, сердце встанет. Удрал я от них, потом на последние деньги заказал химчистку салона. И вот, к тебе приехал. 
– А машину продать не пробовал?
– Так это ж подарок, кольцо ты сам продать сказал. А машину нельзя, и кто у меня клановую тачку купит? Её даже на лом сдать боязно. 
Русский внимательно разглядывал кольцо у себя в руках. 
– Значит, не врали мне про него. Думал, старые сказки рассказывают. Знаешь, Джасвиндер, оставь кольцо у себя, не продавай. Раз тебя эта вещь признала, будешь ею владеть, потом сыну отдашь. Денег я тебе заплачу, в этот раз всё как надо, чеком. Машину… машину мы тебе поменяем. Тебе бы чего хотелось?
– Ну, чтобы с виду как такси обычное, жёлтое. И без этой всей… итальянской традиции машиностроения, – Джа, видимо, процитировал рекламный буклет.
– Слушай, Джа, а ты из той тачки, ну… сколько выжал? – Волод подмигнул индусу. Тот, наконец, расслабился. 
– До сотни за две с половиной! Это такой драйв, когда воздух аж твёрдый становится и давит на тачку! Да я форменно кончил! Добрый господин, извини за такие грязные подробности. Впечатлён был. До ужаса впечатлён, вот как родился – так не впечатлялся! 
– Эх, Джа, вот прославился бы ты чем-то, я бы с такой радостью ввёл тебя в общество этих блевотных кретинов. Генетические вырожденцы, но с даром. Хвастаются толщиной бахирных техник. А ты им тут про динамику разгона, да в таких выражениях! 
Во взгляде Волода было море восхищения. 
– Добрый господин, не надо, пожалуйста, так смотреть. Я человек, на подвиги не способный. Желудок у меня слабый. И он сейчас близок к панике!
– Ладно, если не хочешь, я не буду настаивать. Но помни, что такая возможность у тебя есть. 
– Спасибо, мистер Волод, я от такой чести отказываюсь, хочешь, татуировку сделаю такую?
Джасвиндер едва не пискнул от ужаса. 
– Ладно, Джасвиндер, не держи зла. Пойдём, подбросишь на Манхеттен, там клановый контакт, мне один ушлый господин должен выделить любую потребную сумму денег. Тачку потом обратно пригонишь. Я тебе слово даю: решу вопрос лучшим образом. 
– Спасибо, добрый мистер. А у тебя есть наличка?
– А зачем?
– Я по нулям. Или ты хочешь своей карточкой расплачиваться? А про то, что у нас отслеживаются все платежи по городу, и доступ туда имеет мало что не каждый придурок с армейским дешифратором, ты тоже не слышал? 
– Хм, об этом меня племянничек не предупредил. С другой стороны, откуда ему вообще о таком знать? Он сам не платит… да всю свою жизнь пару раз… – во взгляде Волода проскользнула рассеянность. 
– А ты, типа, сам платишь часто? – хмыкнул индус. 
– У меня, Джа, воспитание другое. В мой век никому в голову не могло прийти, что детей бить нельзя. Нас стравливали, самых ярких в своём поколении. Мы или создавали союзы, адаптировались, или выгрызали путь одиночками. И даже в этом был свой смысл. Бракованный помёт удавливают. Одиночка всегда проигрывает. Сильный возглавлял стаю. Мы учились, но не впитывали знания, мы прирастали опытом. Нам делали натуральную мясорубку. Умри или адаптируйся. И будь готов убить всякого, кто потеряет проблеск разума в глазах. 
– Мистер Волод, пить в такое время в этом климате не полезно, инсульт тебя убьёт. Как говорит мой русский приятель «kongratij obnimet insultij prihlopnet (Кондратий обнимет, Инсультий прихлопнет)». Что эта фраза значит, я не знаю, я правильно её произнёс?
  
Князь, который действительно был просто до изумления пьян, снова расхохотался. 
– Ладно, Джа, погнали. Выдать тебе денег я и в таком состоянии смогу. 
Князь вышел из ротонды, и вернулся спустя несколько минут. Его голову покрывала широкая соломенная шляпа, в руках он сжимал матерчатый рюкзак.