Однажды в Вавилоне (СИ)

Раздались рыдания. Бандиты кинулись обнимать Коротышку. Он возвышался минимум на две головы над каждым.
– Я сейчас блевану, – Волод с усилием почесал бровь. 
Прощание набирало обороты, ревели все. 
Конец интерлюдии. 
– А чего ты такой недовольный?
– Да как-то неловко, честное слово, лучше бы они сопротивлялись. 
– На тебя не угодишь, – буркнул громила с заднего сидения. 
  
Раздался сигнал сирены, такси обогнала сине-белая машина и стала прижимать тачку к обочине. 
Из машины вышла уже встреченная ранее офицер полиции. 
– Господа, приветствую. Опустите, пожалуйста, стёкла в машине, и выйдите сами. И предъявите багажник к осмотру.
– И что же ты ищешь, хотел уточнить? – вежливо поинтересовался Волод, когда вышел из машины. 
За его спиной под удивлённые взгляды офицера вылезал, с кряхтением, Жак. 
– Следы крови. Открытые раны. Тела в салоне и багажнике. Поступила оперативка: ты, князь, собираешься устроить кровавое побоище. Коротышка, они взяли тебя в заложники? 
Вопрос не самый уместный, но его подкрепляли четыре автоматические пушки. Они вылезли из багажника полицейской машины и сейчас упирались стволами во всех, кто вылез из такси. 
– Нет, мэм, мы едем по делам…
– Джентльмены, Коротышка взял вас в заложники? 
В синхронном жесте русский, индус и гаитянец покрутили головами. 
– Дайте мне разумное объяснение того, что русский князь забыл в компании местного дуболома?
– Мы в ресторане были, «Orale Meat Kitchen». Так вот, это малый съел пятифунтовый стейк меньше, чем за полчаса. Я ему проиграл. Но мы решили выяснить, самый ли он крутой в Гарлеме поедатель мяса. И тут я, каюсь, использовал возможности клана. Мне нашли самого здорового парня на районе, и мы теперь везём его испытывать. Он как раз не ужинал. 
– Я не верю ни единому вашему слову. 
– И что вы хотите мне доказать? Что мы везём Коротышку, чтобы умертвить в ходе жуткого ритуала? А потом разорвём его тело в ходе кровавой оргии? Ну ей-богу, в том ресторане отличное мясо.
Волод, который буквально пять минут назад избавился от мин и поместил их в специальную нишу под сидением, просто изучал радушие. Полицейская улыбнулась. Но настороженного взгляда с компании не отводила. 
– Леди, а давайте вот что: я вас приглашаю в этот ресторан? Джерси – не самый безопасный район, но такой говядины вы на этой стороне земного шара точно не испробуете. 
– Заманчиво, – женщина написала свой телефон на листке блокнота, и вырвала его, а потом скатала в шарик. – Если я завтра узнаю, что вы все трое живы и ничего страшного в городе по вашей вине не случилось, я готова сходить на пару стейков. Уговор? 
Бумажный шарик полетел во Владимира, и тот его поймал. Офицер, не дожидаясь ответа, села в машину и умчалась по оживлённой улице. 
– ЧТО? – рявкнул Волод в ответ на вопросительные взгляды. 
Машина тронулась с места в гробовой тишине. 
В такой же гробовой тишине машина остановилась у ресторана. 
– Вияя, мы привели добровольца. Когда можем начинать ритуал?
Шаман был озадачен. 
– Вы же уехали четыре часа назад. Даже я не решаю дела в этом городе так быстро. 
– Удачное стечение обстоятельств. Очень вовремя подвернулись люди, каких не жалко. 
– А можно мне мяса, напоследок, а, бро? Я себя тут баловал только по большим праздникам. 
– Я ему вагю оплачу, вот! – растрогался Джасвиндер.
– К тому же, мы и так решили дела раньше срока. Сколько у нас ещё есть времени?
– Два часа. Первые лучи солнца пронзают миры, прошлое, настоящее и будущее. Всё едино в рассвете. Для каждого мира будет новый день. 
Жертву неторопливо фаршировали мясом. Волод пребывал в крайней стадии раздражения. Джасвиндер рекомендовал всё больше и больше соусов. 
В итоге громилу напоили до пьяна и хорошенько так раскурили. На выход из ресторана он отправлялся практически в хорошем настроении. 
Два крепких индейца в полицейской броне встретили шамана с гостями у выхода из ресторана. Их посадили в фургон с затонированными стёклами. Машина завела двигатель и поехала вдоль забора, аккурат до ворот с вывеской «Скотобойня».
Стоило машине пересечь ворота, как Волод восхищённо присвистнул. По центру промышленного комплекса возвышалась натуральная пирамида, метров десять высотой. Но её совершенно точно не было видно с улицы. Везде возвышались ледниковые глыбы. И такие глыбы густо покрывал узор. Чёрная птица, что вырывает сердце солнцу. Чёрный обсидиан рассекает огненный диск, и пламя сердца солнца исчезает в горле Бога-птицы. 
Сюжет повторялся раз за разом. 
Пирамиду окружали джунгли. Где-то в ветвях щебетали птицы и прыгали обезьяны. Было влажно и душно. Джасвиндер поёжился. Ночная темень гудела и неохотно расступалась под свинцовыми небесами рассвета. Вияя снял с Жака жилетку и привязал к алтарю грубой конопляной верёвкой. Растянул ноги и руки в разные стороны. Жак молчал, лишь со всхлипами лил крупные слезы. 
– Можно я в машине посижу? 
Джа подал голос. Он вцепился в бонг так, что побелели пальцы. 
– Ты уже стал частью этой сказки. Ты сам бросил мне вызов и победил. Его кровь и на твоих руках. 
Шаман подошёл к Джа и вцепился рукой ему в лицо, повернул к себе и заглянул в глаза. 
– Я…
– Ты будешь смотреть. 
Джа уже не мог отвести взгляд от алтаря. Его плиту вытесали из цельного куска гранита. Камень оказался идеально чистым, словно его мыли. 
Вияя подошёл к Володу. В его руках возник чёрный клинок из обсидиана. Он взял Волода за руку и вложил оружие ему в ладони. 
– Один удар, gringo. Вскрой ему брюхо. С первыми лучами.
– Не надо меня мучать, пожалуйста, бро… – простонал громила, ему было страшно.
– Волод, пожалуйста, может, ещё что-то придумаем, может, другого поймаем врага твоего? 
Владимир перевёл взгляд на шамана, тот улыбался. 
– Жертва добровольна. Произнеси своё желание, охотник на людей. 
– Хочу испытание по силам. И пусть всё закончится тут. В этом городе. 
– Да будет так. Пора!
Над бетонными джунглями всходило солнце. Первый луч его коснулся пирамиды. Волод вскрыл Коротышке брюхо. На камень алтаря полилась кровь, и тут же впиталась, как в губку.
Шаман оттолкнул русского в сторону, запустил ладонь во внутренности жертвы и вывалил кишки на стол. Они засветились тёмно-алым. Вияя раскрыл рот и закричал что-то, протяжно, по-звериному. На крики пленник отвечал воплями боли. Шаман перебирал руками ещё живые органы, словно что-то силился прочесть в них. 
Это продолжалось минут десять, в полном молчании. Крики громилы становились всё тише. 
– Твои отцы оплатили обманом за любовь! Любовь стоит дороже. Заплати… Заплати… Заплати! 
Шаман взвыл на одной ноте, он разглядывал свои ладони, покрытые тёмной кровью. А потом лизнул пальцы.
– Она любила. Любила. ЛЮБИЛА! Десять, нет, сто, нет, тысяча… Десять тысяч! Они все заплатят за тебя. Заплати! Заплати за них долг мести! И проклятье спадёт. 
Свечение угасло. А в руках шамана снова возник чёрный клинок, он поднял его, чтобы вскрыть жертве грудь, но на сухое запястье легла ладонь князя. И сжалась. 
– Его жизнь принадлежит мне. 
– И тебе её обрывать…
Шаман уступил место у алтаря. Но Волод сделал нечто странное: он отложил нож и вытащил из небольшой сумки на поясе одноразовый шприц в блистере. Одним движением русский ввёл его содержимое во вздутую артерию на шее Коротышки. За первым шприцом последовал ещё один инъектор… 
– Если ты это сделаешь, то больше никогда не сможешь задать вопрос. 
Теперь в голосе шамана звучала угроза. На то князь лишь усмехнулся. 
  
– Мой дед однажды сказал такую фразу: «Своего ума нет – чужим и не проживёшь». 
Волод бережно перекладывал кишки обратно в брюшину. 
– Надо мной нет власти! Только присяга перед землёй, на которой я живу. Я склоняю голову лишь перед самыми достойными. А служить болотному духу, который разожрался жертвенного мяса так, что стал Богом, я брезгую, извините уж покорно.