Эволюция Генри 3 (СИ)
Эволюция Генри — 3
Пролог
Особенности переговорного процесса равных с равными предписывают использовать нейтральную площадку для беседы. Даже если это «равенство» довольно условно — но если нет желания потратить половину встречи, решая, кто тут главный, то лучше закрыть на это глаза.
Иная ситуация, когда кто-то выступает просителем. Так бывает — когда на шею наступают слишком сильно, и невозможно дышать, внезапно появляется желание обсудить разногласия и найти компромисс. Но это — удел проигравших, слабая позиция.
Однако же бывает нечто совершенно сенсационное — когда заведомо более сильный ищет встречи. И на его пожелание, с небольшой заминкой, безусловно ответят согласием — потому что отказ будет выглядеть прямым оскорблением.
Обычно о сенсации ничего не известно простым людям. Так что и в этот день явление полномочного представителя действующего правительства США — пусть и признанного только на трети территории — осталось вне внимания горожан Сан-Франциско.
Может быть, кто-то отметил кавалькаду из пяти черных бронированных внедорожников — но мало ли кто мог двигаться по городу на хорошей скорости?..
Наблюдатели, следящие за входом в квартал Ордена, дисциплинированно отметили прибытие незнакомцев — но должно будет пройти немало времени прежде, чем шпионы раздобудут информацию о чужаках с пылью южных дорог на колесах. Ни правительственных номеров, ни флажков на капоте у гостей не было — они пожелали тайны.
Или, может быть, не захотели быть освежеванными заживо разъяренными бандами Сан-Франциско, еще помнящими, по чьей вине город чуть не обернулся огромным кладбищем?..
В любом случае, оставаться неузнанными — было в первую очередь в интересах гостей. Орден не гарантировал их безопасность — после известных событий к Президенту отношение было, мягко говоря, прохладным.
Но политика и переговоры в частности — они о новых перспективах. Оплатите старые обиды — и поговорим, почему нет?..
Под встречу выделили восстановленный зал одной из гостиниц — убрали всю мебель, кроме длинного стола, выставленного на центр. Оставили два массивных кресла по краям стола и десяток стульев попроще за ними. Нагнали убийц высокого уровня — все-таки неведомо сколько полномочных представителей у Президента, но Матерь-настоятельница у Ордена всего одна.
Все было готово для встречи.
И тем не менее, выразить неудовольствие принимающая сторона все-таки решилась — около часа после назначенного прибывшие гости были предоставлены сами себе. В еде и напитках их не ограничивали — на столе было вдосталь легких закусок, вина, коньяка, виски и льда.
Документы и верительные грамоты были забраны, изучены и возвращены, но время все длилось и длилось, вызывая сначала недоумение на лицах свитских, потом раздражение, выраженное в тихих, но резких словах — пока глава делегации, импозантный мужчина, разменявший как бы не седьмой десяток лет, заткнул свою свиту.
Полномочного представителя Президента — одного из трех, кто называл себя так на территории Северной Америки — звали Густав Перри, и был он из тех самых Перри, которые занимали высокие государственные посты на всем протяжении истории страны. И никакая катастрофа, судя по тому, как бодро и уверенно держался седовласый господин в бежевом костюме-тройке, этого не изменила. Другое дело, что на стороне других президентов были другие Перри — но эти внутрисемейные проблемы вряд ли на что-то повлияли, раз здесь и сейчас мистеру Густаву было доверено говорить за своего лидера.
В отличие от сотрудников, Густав Перри наслаждался ожиданием — цедил виски, заложив ногу на ногу, и задумчиво смотрел в окна на город. Перед ним — по левую руку — лежал закрытым конверт, запечатанный красным сургучом. А на нарастающий гомон недовольства он отреагировал в точности, как престарелый лорд на расшалившихся у камина гончих — прикрикнул, и установилась тишина.
Через какое-то время двери в гостиный зал отворились, и множество строгих платьев, выполненных в разных комбинациях черного и белого, зашелестели по мрамору. В центре из двух колон зашедших монахинь строго ступала престарелая дама — исполненная власти, суровая, но с мягким, умным взглядом синих глаз. В ее наряде хватало золотого и серебряного шитья, а правая рука опиралась на посох, отделанный золотыми полосами и увенчанный алым шаром, перетянутым крест-накрест серебром. Серебряная сеточка, инкрустированная алыми камешками, стягивала волосы местной госпожи — одаренной с весьма редким и опасным талантом, за счет которого секта, взявшая себе громкое название из прошлого, смогла подчинить себе множество городков на севере Калифорнии и пользоваться уважением в крупных городах штата. А так как именно с этой дамы и началось победное шествие Ордена, и за пять лет ее никто не убил, то уважения она, безусловно, заслуживала.
Мистер Перри, встав с кресла, глубоко поклонился Матери-настоятельнице, не поднимая взгляд, пока та не оказалась на своем месте.
— Приветствую гостей Ордена, — отдав посох кому-то из свиты, милостиво кивнула старуха.
Перри некоторое время держал поклон, но наконец-то выпрямился.
— От лица мистера Президента Соединенных Штатов Америки, благодарю вас за встречу. От себя лично приношу извинения за поспешность нашего визита и возможные трудности, им созданные.
— Присаживайтесь.
— Перед началом нашей беседы, позвольте передать вам личное послание мистера Президента, — поднял мистер Перри конверт со стола и сделал с ним несколько шагов вперед.
Примерно на середине стола его остановили две монахини, одна из которых забрала послание, а вторая осталась стоять рядом.
— Если это послание столь же льстивое и ненадежное, как предыдущее… — с усмешкой отреагировала Матерь-настоятельница, пока конверт открывали и проверяли монахини поодаль от нее.
— Послание признает вас, Матерь-настоятельница, личным духовником мистера Президента. — Поклонился Густав.
— Вот как… — Не смогла сдержать дама удивления.
— Разумеется, Орден после этого становится в одну линию с шестью влиятельнейшими церквями юга. В качестве общепризнанной религии вам и вашим людями разрешается свободное перемещение, проповеди и основание Обителей на всей территории страны. Деятельность Ордена на время смуты не облагается налогами. После смуты — не более общего церковного налога.
— Это… Щедро… — Вынуждена была согласиться Матерь-настоятельница. — Присаживайтесь.
Один из слуг мистера Перри тут же пододвинул к нему стульчик, на каковой Густав и присел, оказавшись уже не напротив, а слева от хозяйки, ровно посередине стола, всего в паре метров от собеседницы. Та, заметив это, ничего не сказала — и гостя не прогнали обратно на его кресло.
— Итак, чего же хочет мистер Президент от скромных служительниц Его?..
— В первую очередь — тайны исповеди, как заведено между человеком и его духовником. — Выразительно посмотрел он на свитских дам.
— Считайте, он ее получил. — Та коротко кивнула. — Пусть видит вокруг меня не людей, но крепкие стены. Не нужно стесняться стен.
— В таком случае, я, как выразитель слов и мысли вашего духовного сына, начну?..
— Исповедуйтесь, мистер Президент.
— Я — не он, мне доверены его беспокойство и надежды. — С поклоном обозначил мистер Перри.
— Тогда просто скажите, чем обеспокоен ваш доверитель? Чем я могу помочь моему духовному сыну?
— Матерь-настоятельница. — Подумав, начал Густав. — Так случилось, что тяжелые времена, случившиеся со страной и миром, вынудили моего доверителя совершить страшную ошибку. Я бы сказал от себя, что ваш духовный сын совершил сделку с врагом человеческим. Но это не так. Его душа все еще принадлежит ему, мысли чисты и не опутаны чужой волей. Доказательством тому — мой визит.
— Продолжайте.
— Не так давно ваш город, Матерь-настоятельница, оказался свидетелем возрождения Реликтового чудовища…