Очень прекрасный принц (СИ)
Алисия Майлифф
*
— Значит так, — сказала тощая, как жердь, дама, небрежно помахивая свитком контракта. — Вы должны спуститься с потолка, и меня не волнует, что там с креплениями. Это понятно? Я плачу вам деньги не для того, чтобы разбираться с такими мелочами.
— Да, мадам.
— Помните, что наряд феи-кренделька очень важен. Вы не должны его испортить!
Я с сомнением покосилась на старый, побитый молью и прожжённый в нескольких местах костюм, пахнущий залежавшимся табаком.
— Я буду бережна, мадам.
— Хорошо! Помните, милочка: за те деньги, что вам платит наше предприятие, вы должны отработать всю ночь. Предновогодний вечер для нашего коллектива — это святое!
Я вежливо улыбнулась в ответ. Заказчица была, прямо скажем, не пределом моих мечтаний, но нужно отдать ей должное: она действительно хорошо платила. А это, если честно, было весьма и весьма принципиально в моих новых обстоятельствах. Потому… Фея-кренделёк, говорите? Да запросто!
Возвращаясь же к моим обстоятельствам, не могу сказать, что всё было так уж плохо. В целом.
Да, пришлось уехать из столицы — леди Элизавет была последовательна и несколько раз дала дяде понять, что не хочет видеть его у себя под носом. Она не являлась сама, конечно, но стали возникать проблемы: то с арендой, то с чиновниками, то с проверками. Дядя не стал дожидаться, пока всё станет ещё хуже, и решил переехать.
С другой стороны, в пригороде нам удалось вполне неплохо устроиться: как показала практика, одинаковые дома на Сиреневой улице и за чертой города стоят очень разных денег. Так что, пусть мы больше не жили среди сливок общества, но в плане комфорта потеряли не слишком много… И, честно говоря, после всего пережитого я уже не так уж сожалела о том, что мы больше не среди аристократов.
Пожалуй, моё стремление быть на них похожей утонуло где-то во Впадине Древних.
Так или иначе, после пары месяцев проблем дядино дело пошло в гору: они с папой Буджо и Бэном занялись производством музыкальных шкатулок разной степени сложности, и это стало приносить неплохой доход. Вилни сохранил за собой место в своём кадетском корпусе и должен был выпуститься сразу после нового года; Бэн ходил в вечернюю школу техников-артефакторов и почти что выправил себе документы.
А я… Я работала. Все мои сбережения, до которых я смогла дотянуться после “смерти”, пришлось потратить. По очевидным причинам, были мне доступны только тайники на самый-самый чёрный день, о которых Элизавет не могла знать. Там едва хватило на первый взнос для Вилни, новые инструменты для папы Буджо и сценические костюмы для новой меня. И после всё, что мне оставалось — это снова взбираться вверх по шипастой лестнице, в просторечии именуемой карьерой певицы.
Я обивала пороги разных заведений. Я давала уличные концерты. Я улыбалась людям и зачаровывала их без зазрения совести. Я окунулась в работу с головой, полностью, чтобы снова стать опорой для своей семьи.
И чтобы не вспоминать о прекрасном принце.
Благодаря всему этому вышло так, что к сезону новогодних праздников я вышла популярной в рабочих районах певицей. Эдаким юным дарованием с островов, приехавшим вместе с братом (роль которого сыграл Бэн, разумеется) покорять шумную и полную возможностей столицу. Конечно, ни о каком высшем свете не могло быть и речи — кто бы туда пропустил без покровителя? — но, по правде, я и не искала такой возможности.
— Вы слушаете меня, милочка?
— Разумеется, — я натянула на лицо самую сладкую улыбку из возможных.
— Так вот, вы должны будете спуститься в зал и вместе с владельцем нашей фирмы разрезать торт.
— Хорошо. Вы покажете мне, где я могу остановиться?
Она поджала губы:
— Если это обязательно.
— Обязательно, — развела я руками. — И я предупреждала вас об этом ещё на этапе предварительной договорённости. Мне нужно где-то переодеваться, отдыхать…
— Отдыхать? — она насмешливо приподняла бровь. — Милочка, от чего вы отдыхать собрались? Мы платим вам за всю ночь, и я, как деловой человек, рассчитываю, что вы отработаете каждую копейку.
— Разумеется, — Мора, дай мне терпения. — Но мне в любом случае нужно иногда промачивать горло, менять костюмы и мелодии. Да и у вас намечена своя программа, во время которой я не нужна. Награждение лучших сотрудников, например.
Дамочка поджала губы и пристально оглядела меня.
— Хорошо, — бросила она. — Разумеется, мы выделим вам комнату. Но сделайте мне одолжение: не вздумайте рассказывать людям, которые проводят по две смены на фабрике или сутки в кабинете, что вы работаете и устаёте. Поверьте, вы с вашим весёлым прыганьем по сцене и понятия не имеете, что такое настоящая работа!
Вот кто бы сомневался, конечно.
— Да, куда уж мне. А теперь — не могли бы вы показать мне, всё же, комнату?..
*
Я — фея-рогалик,
оу-оу,
Я живу, как летаю,
Оу-оу,
Я приношу детям счастье,
Оу-оу…
Исполняю мечты…
Ага, а ещё наверняка приношу ожирение и диатез.
Какой идиот писал их гимн, хотелось бы мне знать? Не знаю и знать не хочу. Радует одно: после десятого тоста весёлая, задорная песня была именно тем самым, что нужно пьяненькой, раззадоренной толпе.
Я прыгала на импровизированной сцене, потрясая дурацкими крылышками в виде крендельков и собранными в хвостики белыми волосами (пришлось изменить их цвет для одного из выступлений; тогда мне очень понравилось, как смотрятся светлые волосы в сочетании со внешностью островитянки, так что я решила оставить всё так). Несколько музыкантов, явно из коллектива завода, весело наяривали на своих инструментах нечто, что с большущей натяжкой можно было назвать мелодиями. Уверена, услышь их папа Буджо, он бы сказал, что это преступление против музыки — но кого это волновало? Заводские работники пили, веселились, эпизодически пытались схватить меня за ноги и облапать. Такое вот веселье.
Тех, кто больше всего распускал руки, я отправляла в страну снов, выпивая их энергию, но не переставала думать: а как бы пришлось обычной человеческой девушка на моём месте? В душном костюме, посреди запаха перегара и дешёвых духов, с ощущением чужих липких рук на коже, боли в ногах, усталости от бессонной ночи и охрипшего от пения горла — примерно так выглядит карьера певицы в самом начале.
Разумеется, у меня, как у селенити, свои преимущества. Я могу защитить себя от пьяных домогательств, моя регенерация в разы выше, чем у человека, каблуки не кажутся такой уж проблемой, а усталость можно частично восполнить чужой энергией.
Но это всё равно тяжело.
Хочется тишины, побыть в одиночестве, снять с себя дурацкий костюм, неприятно липнущий к телу… Одно радует — солнце уже почти взошло, осталось спеть ещё песни две, не больше. Только вот я не успею сегодня поспать: уже в обед я должна петь на празднике для дочери одного из торговцев. А вечером — в одном из музыкальных клубов. Что поделать? Новый Год для певцов никогда не будет простым временем.
… И в этот Новый Год
к вам придёт
Фея-кренделёк,
оу-оу!
На этом сомнительном обещании издевательство над моим вкусом наконец-то закончилось. Зал утонул в радостных криках.
— Лирическую! Ик!.. Спой лирическую!
— Про прекрасного принца!
Я прикусила губу. Что же, признаю: эта песня — лучшая из написанных мной. И я люблю петь её… примерно так же сильно, как ненавижу.
Я сделала знак моим импровизированным музыкантам, чтобы умолкли: так уж вышло, что для этой песни я всегда играла сама. И выбирала для этих целей бас-гитару.
Конечно, рояль бы был бы уместнее, учитывая обстоятельства. Но, во-первых, его проблемно было бы таскать за собой, а во-вторых…
Рояль — это для Или. И слишком про него.