Проклятое сердце

Ну почему этот незнакомец крутил роман именно с Эньей?
Пять лет назад именно благодаря ей я узнала, что Роберт на самом деле всего лишь искусный лжец. Мне бы не стоило винить Энью в том, что произошло тогда. Да я ее и не винила, если честно, просто на дух не переносила эту дуру.
Оушин, казалось, нисколько не беспокоился о том, что нас поймают. Он не обращал внимания на Энью, крадущуюся по посыпанному опилками полу. И даже не взглянул в ее сторону, когда она приблизилась к тому месту, где мы прятались. Она подходила все ближе и ближе, а он только и делал, что бессовестно пялился на меня.
– Энья, где ты, дорогая? – прокричал мужской голос с улицы. В его голосе сквозила наигранная забота, за которой явно угадывалось раздражение. Это ее муж? Знал ли он об интрижке Эньи?
Чертыхнувшись, Энья бросилась к двери. Петли скрипнули, голоса с рынка на мгновение стали громче, а затем снова затихли, стоило двери захлопнуться.
– Пронесло, – выдохнул Оушин и с облегчением рассмеялся.
Пронесло? Ему-то какая разница? Он крутит роман с замужней женщиной. Если бы Энья застукала нас, он бы ничего не потерял. Но вот моя жизнь была бы кончена.
Я вскочила на ноги.
Он поднялся следом за мной, ударившись бедром о скамейку.
– Уже уходишь?
Странный вопрос. С какой стати мне оставаться здесь? Я выскочила за дверь и побежала к своей лошади, молясь, чтобы этот странный тип не последовал за мной. Подол платья тут же вымазался грязью и навозом, но меня это не волновало.
Мой проклятый ботинок соскользнул с проклятого стремя, и мне потребовались три проклятые попытки, чтобы забраться в проклятое седло. Я бросила взгляд в сторону сарая, ожидая увидеть там Оушина, но обнаружила лишь покосившуюся старую дверь.
Я направила лошадь к единственной дороге, ведущей из города, и, как только дома скрылись из виду, пустила лошадь галопом.
Из-за моросящего дождика мои локоны превратились в растрепанное гнездо и стали тяжелее к тому моменту, как я доехала до рощи, за которой находился наш семейный особняк.
Как бы мне хотелось рассказать сестре о том, что со мной произошло, и чтобы Кейлин при этом не романтизировала эту встречу. Моя сестра могла быть чертовски невыносимой, когда дело касалось мужчин. Она бы стала выспрашивать у меня все мельчайшие подробности и придавала значение несущественным деталям этой «судьбоносной» прогулки.
На самом деле я просто оказалась не в том месте не в то время.
Вот и все.
Нечего раздувать из мухи слона.
И уж точно не стоит на этом зацикливаться.
Дождь пропитал мои плащ и юбки насквозь. Овцы, жевавшие клевер у каменной ограды, проводили меня взглядом, когда я проскакала мимо. Скоро покажется развилка, где мне нужно будет свернуть налево, к поместью. Жаль, что у меня не хватит духу повернуть направо и сбежать от своей печальной участи. Сбежать и никогда не возвращаться.
Лошадь резко остановилась, отчего меня выбросило вперед на седельный рожок. Волосы закрыли мне глаза, но я тут же отмахнулась от мокрых прядей. Лошадь повела ушами, а затем прижала их к голове. Я подстегнула ее, но упрямое животное не двинулось с места. Что ее так напугало? Скрип деревьев на ветру? Стук капель по лужам?
Или покачивающийся сапог у меня над головой?
«Какого черта?»
Я схватилась за рожок, чтобы не выпасть из седла.
На низко нависшей ветке растянулся Оушин. Черные бриджи натягивались на его бедрах, когда он покачивал ногой туда-сюда.
– Ты не сказала, как тебя зовут, – протянул Оушин, поглаживая большим пальцем блестящие пуговицы на золотом жилете. Его рубашка выглядела абсолютно сухой, хотя дождь лил не переставая, а густые волосы цвета красного дерева наполовину закрывали ему уши.
Неужели он последовал за мной лишь затем, чтобы узнать мое имя?
– Ты не спрашивал, – отозвалась я.
Он усмехнулся, и на его щеках появились ямочки. Разумеется, в этих несносных ямочках не было ничего привлекательного, да в самом Оушине – тоже.
– Мой рот был занят другим.
Мне совсем не хотелось вспоминать сейчас – или когда-либо еще – о том ужасном недоразумении.
 
– Меня зовут леди Эйвин Бэннон. Я дочь лорда Майкла Бэннона.
Мужчина сорвал с ветки почку и скользнул пальцем по краю. Почка раскрылась, превратившись от его прикосновения в ярко-зеленый листок.
– Ослепительная красота.
Что ж, следует признать, он не так прост, как кажется. Однако симпатичной мордашки и дешевых фокусов было недостаточно, чтобы произвести на меня впечатление.
– Ты всем девушкам такое говоришь, да?
Ну конечно же. Он и выглядел как типичный ловелас-пустослов.
– Только девушкам по имени Эйвин. – Он повернулся на бок и подпер подбородок рукой так небрежно, будто лежал на кровати, а не на дереве в десяти метрах над землей. – Твое имя означает «ослепительная красота».
– А что означает твое?
Наверное, «нахальный дурак».
– Оушин – значит «олененок». – Он подмигнул мне. – Но это всего лишь псевдоним.
Меня так и подмывало спросить его настоящее имя, но вряд ли знакомиться с мужчиной, который крутит романы с замужними женщинами, было хорошей идеей. Даже если от его голоса у меня появлялись мурашки, а в животе порхали бабочки. Нет, я не позволю его ухмылке и ямочкам на щеках вскружить мне голову.
– Было приятно познакомиться, не-Оушин, – соврала я. – Боюсь, мне пора.
Я подстегнула лошадь, но не успела она перейти на галоп, как незнакомец преградил мне путь, снова напугав мою несчастную кобылу. Я изо всех сил старалась не пялиться на его широкие плечи, узкие бедра и вкрадчивую улыбку.
– Куда ты так спешишь?
Я крепче вцепилась в поводья, едва сдерживая стон. Неужели так сложно понять очевидный намек?
– Домой. Уже довольно поздно, и я не хочу пропустить ужин.
Что-то пощекотало мне шею словно перышком. Я провела пальцами по коже, но ничего не обнаружила.
Я попыталась объехать преграду. Но незнакомец снова преградил мне путь, поймав лошадь за уздечку и погладив ее по белому пятну между глазами.
– Буду очень тебе признательна, если ты уйдешь с дороги. Я промокла до нитки, и мне не хотелось бы простыть.
Он посмотрел на меня из-под темных ресниц. Его сияющие глаза таили в себе множество тайн.
– Неужели тебе ни капельки не интересно, кто я такой?
Конечно интересно. Очень. Но для меня было бы гораздо безопаснее не задавать ему никаких вопросов. Чем меньше я о нем знаю, тем лучше. Ведь если я узнаю хоть одну деталь о нем, то это лишь раззадорит мое любопытство. А любопытство до добра не доводит, как и плутовская ухмылка мужчины, которому чужды не только моральные принципы, но и законы Айрена, запрещающие пользоваться магией.
– Не настолько, чтобы пропустить ужин, – ответила я.
На этот раз, когда я попыталась проехать, он уступил мне дорогу. Мне пришлось пустить лошадь галопом, чтобы наверстать упущенное время из-за этой маленькой задержки. Копыта стучали по лужам, разбрызгивая грязь по моей спине. Когда впереди замаячил семейный особняк, у меня внутри все сжалось. Плющ глубокого красного цвета полз к покатой крыше по высоким каменным стенам моей золотой клетки, которая некогда была мне домом.
Патрик, прихрамывая, вышел из конюшни. Бедняга едва мог передвигаться, но при этом никогда не позволял нам с Эйвин самим заводить лошадей в стойла.
– Вам лучше поспешить, миледи. Ваш отец в крайне дурном расположении духа. – Он подал мне руку, помогая спешиться. В такие моменты я всегда боялась, что собью Патрика с ног, но и обижать его не хотелось. Поэтому я приняла предложенную руку и позволила ему помочь мне спуститься на землю.
– А разве он когда-нибудь бывает в хорошем? – поинтересовалась я.
Патрик улыбнулся и похлопал меня по руке, а затем взял мою лошадь под уздцы и повел ее на конюшню.
Я взбежала вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки и расстегивая на ходу плащ. Я даже не успела взяться за ручку, как входная дверь распахнулась.