Проклятое сердце

Риан повернул голову в мою сторону и широко улыбнулся:
– Я этого не знал. Разве не чудесное совпадение? Возможно, даже судьбоносное.
– Лишь дураки веруют в судьбу, – сказала я, упрямо вскинув подбородок. Риан и так потратил впустую слишком много моего времени.
Поймав меня за руку, он оставил поцелуй на моем запястье.
– В таком случае я дурак, Эйвин. Но мне бы хотелось быть вашим дураком, если позволите.
Кейлин захихикала:
– О, посол, вы само очарование. Вы просто обязаны прийти на бал в честь моего дня рождения. Он состоится в субботу вечером.
Риан встретился со мной взглядом и улыбнулся:
– Бал? Как замечательно!
– Кейлин, я уверена, что посол очень занятой человек. Сомневаюсь, что у него найдется время на балы.
– Моя дорогая Эйвин, не переживайте. Я найду время.
Еще раз поклонившись Кейлин, Риан повернулся и направился в сад, прежде чем вернуться туда, где обычно собирались проклятые принцы, когда не преследовали невинных девушек.
Кейлин прижала руку ко лбу и, притворившись, что падает в обморок, рухнула на диванчик.
– Серьезно, Эйвин? Чурбан? Да он смог бы очаровать даже старую деву! Посол идеально тебе подходит. Не понимаю, что тебе в нем не понравилось.
Риан мне не подходил.
Он всего лишь хотел, чтобы я сняла с него проклятие.
 
Глава 7
 
В течение дня мне нравилось находиться в одиночестве, особенно в саду, когда вокруг одна лишь земля и растения, у которых нет своего мнения. Никаких планов. Никакого осуждения.
А вот ночи я ненавидела. Ночи казались мне невыносимой пыткой. Издевательством. Весь остальной мир засыпал, а человеку приходилось оставаться наедине с собственными мыслями.
И сейчас в моих мыслях поселился он.
Стоит ли удивляться? Я позволила ему поцеловать себя в своей спальне. Он касался спинки моего стула. Провел пальцем по каминной полке. Лежал на моей подушке.
Все эти глупые мелочи врезались мне в память и не давали покоя.
Я поиграла с нежными пурпурно-розовыми лепестками цветов, которые подарил мне несносный фейри. Фуксии не завяли, но поникли к столешнице – красивые, но слишком тяжелые цветы. Возможно, поэтому я так сильно любила их.
Они напоминали меня.
Симпатичная внешне, но с сердцем, настолько тяжелым, что в нем не было места для счастья. Я так старалась соответствовать ожиданиям сестры и отца, что у меня не осталось сил на что-то еще.
На что-то вроде любви.
Возможно, именно этого мне и следует пожелать: любви.
Ну что за глупости. Я уткнулась носом в подушку. Любовь – это не то, что ты можешь просто пожелать. Любовь, если она существует, находит тебя сама. И если любви суждено найти меня, она, очевидно, должна быть достаточно сильной, чтобы проложить путь в мое сердце так же, как несносный фейри проник мне в разум.
Я любила сестру. И этого достаточно.
По крайней мере, раньше было достаточно.
Сейчас я уже не так уверена.
Как только эта мысль закралась мне в голову, клянусь, я почувствовала аромат корицы. Я отбросила подушку в сторону и осмотрела комнату, разочаровавшись тем, что она пуста.
Нет, не разочарована.
Обеспокоена. Что, если он нашел себе другую девушку, чтобы провести с ней ночь? Когда он вернется? Что я скажу ему при следующей встрече?
Беспокоиться. Беспокоиться. Беспокоиться.
Это все, что я когда-либо делала.
Что, если я пожелаю избавиться от беспокойства? Это возможно?
Вероятно, нет.
В экипаже Риан говорил о платьях, лошадях и драгоценностях – о всяких материальных вещах. Но что, если я пожелаю небольшой домик на берегу моря? Где будет сад, полный цветов. Где я смогу прожить остаток своей жизни так, как хочу…
Нет. Нельзя. Я не смогу поступить настолько эгоистично. Если я буду жить в домике на берегу моря, что станется с Кейлин? Если отец выдаст ее замуж за кого-то, кроме Роберта, моя сестра будет глубоко несчастна. Мне надо придумать желание, которое не навредит Кейлин.
И все же, закрыв на мгновение глаза, я вообразила небольшой, побеленный коттедж с желтыми ставнями, построенный на возвышенности, откуда открывался вид на бушующее море. В саду, по обе стороны каменной дорожки, покачивались на ветру ярко-красные маки, голубые васильки и желтая форзиция. Темные тучи сгущались на горизонте, предвещая дождь.
 
Я представила, как бегу по полю, а сердце поет от счастья, хоть легкие и горят от длительного бега. В конце концов, я оказываюсь у двери. Поворачиваю холодную, влажную латунную ручку, после чего переступаю порог.
А в доме меня поджидает ухмыляющийся Риан.
Я резко села на кровати.
Корица? В комнате определенно пахло корицей.
– Риан?
Ответом мне была тишина.
Я откинула локоны с потного лба. Кажется, я начинала постепенно сходить с ума. Прямо в этой самой комнате. Должно быть, так оно и было. Я сбросила с себя одеяло и стащила халат со спинки стула.
Пустой коридор в темноте напоминал пещеру. Храп отца эхом доносился из его комнаты, находившейся в конце коридора. Я устремилась к покоям сестры, которые расположены через три двери от моей комнаты, и открыла дверь.
В детстве мы вместе спали в этой спальне. Примерно такого же размера, как и у меня, кровать Кейлин венчал причудливый белый балдахин и стеганое одеяло с кружевными краями. В этой утонченной, женственной комнате не нашлось ничего, что было бы запятнано воспоминаниями о проклятом принце.
И здесь стоял невероятный холод.
Угли в очаге медленно тлели. Но почему так холодно?
Ажурные занавески по обе стороны от окна заколыхались. Кейлин сошла с ума? Нельзя оставлять окно открытым. Вдруг кто-то войдет…
Мой взгляд метнулся к кровати.
Пусто.
«Ах, Кейлин! Что же ты творишь?» Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, куда она ушла – и с кем.
Очевидно, она убежала на свидание с Робертом.
Я могла бы отправиться на ее поиски, но, по правде говоря, мне совершенно не хотелось знать, чем они занимаются среди ночи. Поэтому я опустилась на матрас и упала головой на пахнущую лавандой подушку.
Спустя некоторое время легкий ветерок донес до меня произнесенное шепотом ругательство. На подоконнике появилась рука, а за ней – копна темных волос. Кейлин забралась в комнату и рухнула на розовый ковер около окна. Волосы тяжелой завесой закрыли ее лицо.
Я медленно села, чтобы не напугать сестру.
В этот момент Кейлин всхлипнула, и я тут же подскочила с кровати и упала на колени рядом с ней.
Увидев меня, она заплакала сильнее и закрыла лицо руками.
– Что произошло? – спросила я, пытаясь заглянуть ей в глаза сквозь пальцы. – Тебя кто-то обидел?
Этот вопрос заставил ее взвыть. Кейлин больше не плакала: теперь она рыдала.
В подобном состоянии любые разговоры были бессмысленны. Лучшее, что я могла сейчас сделать, – это позволить ей выплакать все слезы, и поэтому я обняла сестру и прижала ее к себе. Через некоторое время рыдания постепенно стихли, а дрожь унялась.
Прижав ладонь к мокрой щеке, я отвела в сторону темные пряди и заглянула Кейлин в глаза.
– Роберт просил меня встретиться с ним в саду, – призналась она, пряча от меня взгляд. – Он… мы…
Она снова всхлипнула.
Проклятье! Я должна была защищать сестру, а не тратить все свое время на бессмысленные мечтания, которым не суждено сбыться. Я не могла быть эгоисткой и использовать это желание для себя. Просто не могла.
Я помогла Кейлин снять промокший серый плащ и подала ей чистую ночную сорочку, а грязную ночную сорочку и чулки бросила в камин. Нельзя, чтобы одежду Кейлин обнаружили горничные, иначе поползут слухи. А слухи были куда более ужасны, чем горькая правда.
Как только Кейлин обсохла, я уложила ее на кровать рядом с собой и похлопала себя по груди.
– Иди сюда.
Она прижалась ко мне, и ее волосы защекотали щеку.
– Ты сильная, – напомнила ей. – Ты справишься.