Дай бог каждому
– Так бы сразу и говорили! – произнес Астерий, опустился за стол и сложил клешни перед собой. – А то пугать: следователь, следователь… Итак, чем могу быть полезен?
* * *Богдамир кашлянул и перешел к делу: достал из кармана флэшку проектора и спроецировал в воздухе голограмму.
– Вам знакомо это судно? – спросил он, а Кеша зловеще покивал клювом.
– Не припоминаю, – ответил Астерий, вглядываясь в изображение и со скрежетом почесывая стальной клешней чугунный подбородок. – Вы учтите: десять лет назад на Меркурии я полностью потерял память, и если это было раньше…
– Это инкассаторский крейсссер, – зловеще объяснил Кеша. – Бррроневик.
– У нас есть данные, – продолжил Хома, – о том, что месяц назад броневик был зафрахтован «Обществом Зеленых» для вывоза радиоактивных отходов. Так?
– Так! – оживился Астерий. – Позвольте-ка… Конечно, акция «Нашим внукам – чистое Солнце!». Помню, помню! Сначала мы провели серию митингов против сброса ядерных отходов на Солнце, а затем устроили показательный вывоз нескольких контейнеров за пределы Солнечной системы. Для этого пришлось действительно зафрахтовать бронированный грузовик в каком-то банке, в каком именно – не помню, этим занимались мои заместители. Если надо, сейчас поднимем архивы и накладные…
Астерий проворно схватил со стола толстый шланг с массивным набалдашником, напоминавший мундштук архаического кальяна. Но Хома остановил его взмахом руки.
– Детали нам пока не важны. Почему вы зафрахтовали не штатный грузовик для вывоза отходов, а инкассаторский? – Богдамир в упор посмотрел на Астерия.
– А вы головой подумали? – Астерий склонил набок рогатую бычью голову. – Это публичная акция! Представьте на минуту: грузовик, обвязанный лентами, цветами, обклеенный транспарантами и детскими рисунками, торжественно стартует с Земли за пределы нашей звездной системы, унося в трюме двадцать – или тридцать, не помню сейчас, – килограммов ядерной гадости! Его провожают дети, взрослые и журналисты! Все, кому не безразлична судьба Солнца! И что? Инкассаторский грузовик: а – защищенный, б – радиационно чистый, в – красивый. Вы считаете, надо было взять обычную старую развалину из карьеров на Уране? Автоматический грузовичок из тонкой жестянки, весь грязный и светящийся, вусмерть облученный? Загрузить его на Уране ядерной отравой, привезти его на Землю, в центр, в парк Большого Каньона? Туда, где дети, матери? Да? Так, по-вашему? Да вы преступник!!! – взвизгнул Астерий. – Я, между прочим, много лет возглавлял гарнизон инженерных роботов Меркурия! И я в отличие от вас прекрасно знаю, что такое техника безопасности при обращении с радиацией, плазмой и антиплазмой!
– Зачем вообще понадобилось везти отходы на Землю? – перебил Хома.
– Ну а как вы себе представляете акцию? – возмутился Астерий. – Кто бы заметил наш грузовик, если бы он стартовал с Урана? Да их там каждый день сотни стартуют с такими же отходами! Зато после нашей кампании сброс ядерных отходов на Солнце прекратился! Благодаря нам и депутату Гробаку теперь ядерные отходы увозят в сторону ковша Малой Медведицы! Вот так мы и работаем! Работаем не покладая рук!
Неожиданно раздался переливчатый звонок. Астерий проворно схватил мундштук на шланге и с таким хрустом вонзил его в дырку посреди лба, что посыпались синие искры.
– Астерий Килобод у аппарата! – важно произнес он. – По какому вопросу? С такими вопросами – на сайт! Даблъю-даблъю-даблъю ллео аhа ру слэш на. Как слышится, так и пишется, латиницей. Что? Слэш – палка такая косая.
Он выдернул шланг изо лба, снова выбросив струйку синих искр, и навел зрительные окуляры на Богдамира.
– Ничего без меня не могут! Так о чем мы говорили?
– О том, – напомнил Хома, – что вы арендовали инкассаторский броневик для вывоза отходов. По окончании акции вы его чистили после ядерных отходов? Прежде чем вернуть обратно?
– Это зачем? – удивился Астерий. – Отходы были неплохо запакованы. Впрочем, мы же не скрывали, что фрахтуем броневик именно для вывоза ядерных отходов. В трюме броневика возят только деньги из банка в банк, эти деньги все равно грязные, и всякий раз их приходится отмывать заново – так нам ответили в банке.
– Кто пилотировал броневик? – подал голос Кеша.
– Что? – переспросил Астерий и растерянно обернулся, словно только что заметив Кешу.
– Я спрашшшиваю: кто пилотировал броневик?
– Во время нашей акции? – удивился Астерий. – Разумеется, инкассаторы. Никто другой не сможет пилотировать их крейсер при всем желании! Там и управление специфическое, и вооружение на борту. Нужны навыки. Да и допуск нужен специальный.
Кеша удивленно взглянул на Богдамира.
– Да, – подтвердил Богдамир задумчиво. – Это так. Броневик непросто пилотировать.
– Кто зззаходил внутрь броневика? – продолжал Кеша.
– Разумеется, никто, – ответил Астерий. – Броневик прибыл опечатанным с Урана. На Уране его грузили атомные роботы.
– Кто разгружжжал броневик с отходами?
– Атомные роботы в ковше Малой Медведицы.
– Короче, – подытожил Богдамир, эффектно вынимая из-за пазухи бланк протокола и лазерное перо, – вы готовы подписать показания, что никто, кроме роботов-атомщиков, не вступал на борт броневика?
– Клянусь чем угодно, – уверенно кивнул Астерий и поставил заковыристую подпись.
– Дача ложных показаний может закончиться для вас тюрьмой, – традиционно предупредил Богдамир.
– Я и так в тюрьме, – хмыкнул Астерий. – За дачу верных показаний досрочное освобождение не предусмотрено?
Богдамир промолчал.
– А почччему вы не спрашшшиваете, что случилось? – Кеша с подозрением щелкнул клювом.
– Не мое дело, – с грохотом пожал стальными плечами Астерий. – А что-то случилось?
– Случилось, – сурово ответил Хома. – Броневик пропал. Инкассаторы убиты. Исчезли деньги. Один миллиард бумажных долларов.
Астерий долго молчал.
– Бумажных? – переспросил он.
– Бумажных. Стобаксовыми купюрами.
– Бумажных – это очень плохо. «Общество Зеленых» давно предупреждает, – со значением произнес Астерий, – что человечеству следует прекратить использовать бумажные деньги.
– Понятно, что были б деньги электронные, такого бы не произошло, – вздохнул Богдамир.
– Я сейчас не об этом, – возразил Астерий. – Вы знаете, что для изготовления купюр все еще используется бумага из генетически модифицированного хлопка? Во-первых, это издевательство над телами убитых растений… Безнаказанное!
– Хм… – сказал Богдамир.
– Во-вторых, любое вмешательство в природный генофонд оскорбительно для Господа Бога! А значит, и оскорбляет всех верующих! Да! И меня особенно! Я, между прочим, верующий пятого разряда! И дважды в месяц пою в нашем тюремном хорале караоке-молебны!
– Хм… – презрительно щелкнул клювом Кеша, который всегда был атеистом в летний сезон года.
– Официально заявляю как внештатный правозащитник Комитета авторских прав природы! – продолжал грохотать Астерий. – Хочешь создавать свой генофонд – создавай, никто не в силах тебе помешать! К сожалению. Но брать без спросу чужие разработки?! Ковырять Божий код и переделывать под свои нужды?! – Астерий поднялся из кресла, обводя кабинет горящим взглядом ярко-красных светодиодов, и гневно повысил громкость вдвое: – ДА ЕСЛИ БЫ ГОСПОДЬ БОГ ХОТЬ РАЗ ПОЯВИЛСЯ В НАШЕМ МИРЕ И ПРЕДЪЯВИЛ ИСК ПО АВТОРСКИМ ПРАВАМ, ТО ВСЕ, КТО ХОТЬ РАЗ В ЖИЗНИ ИСПОЛЬЗОВАЛ ПЕРЕДЕЛАННЫЕ БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ГЕНЕТИЧЕСКИЕ КОДЫ ГОСПОДА БОГА НАШЕГО, – ВЫ БЫ ВСЕ ТУТ СЕЛИ ПО ТЮРЬМАМ! ПОГОЛОВНО!
– Хм… – сказал Хома Богдамир, и они переглянулись с Кешей.
– Ну и последнее, третье, – продолжил Астерий, опускаясь в кресло. – Генетически модифицированный хлопок еще до конца не изучен! Никто не знает, как эти доллары могут аукнуться на потомстве наших внуков!
– Вздоррр! – не выдержал Кеша. – Доллары делают из генетически модифицированного хлопка с конца двадцццатого века! Больше ста лет!
– И что это доказывает? – Астерий картинно всплеснул клешнями. – И кто сегодня может знать наверняка, к чему это в итоге приведет? Кто-нибудь смог доказать, что генетически модифицированные доллары абсолютно безопасны для людей, животных и роботов? Кто даст гарантию, что они не мутируют дальше? Что они не заразят своей пагубной мутацией окружающие предметы, превращая окружающие растения, животных и людей в доллары? А? Что такое сто лет? Вы дадите гарантию, что они останутся безопасными следующие сто лет? Двести? Триста? Тысячу? Миллион? – Астерий замер, картинно воздев клешни-пассатижи вверх и подняв рогатую голову, будто смотрел в небеса, а не в потолок своей камеры.