Дай бог каждому
– Вы не смотрите, что они… – смущенно начал капитан, но следователь его прервал.
– Я и не смотрю, – отрезал Хома Богдамир. – У меня нет глаз.
Капитан Стрыжик открыл от удивления рот, но тут же сообразил, что следователь шутит.
– Не шучу, – сурово произнес Хома, словно прочел его мысли. – Просто у меня хорошо развиты остальные чувства. Вижу я только инфракрасные лучи, причем моно. – С этими словами он повернулся и жестом фокусника вынул из воздуха две белые перчатки. – Хочу ощупать трупы, – произнес он, не меняя интонации, и капитану эти слова показалось роковыми и даже зловещими.
Они прошли в грузовой отсек. Трупы выглядели как любые трупы, которых коснулась злая рука вакуума. Тому, кто ни разу в жизни не видел, что творит вакуум с живыми организмами, можно посоветовать купить хороших сосисок в натуральной белкозиновой оболочке и поставить их вариться на плиту. А тем временем отойти буквально на секундочку к компьютеру проверить, не прислали ли чего нового, и вернуться к плите, как только все новое будет хорошенько проверено.
Капитан Стрыжик держался с трудом и пытался не смотреть на обескровленные тела – лопнувшие, вывернутые наизнанку. А вот Богдамира это не смущало: становилось понятно, что вакуумные трупы для старшего следователя вещь привычная, бытовая.
На самом деле Богдамир считал эти трупы прекрасно сохранившимися, и его можно понять: вся органика была в одном месте, так сказать, одной кучей. А такую органику современная наномедицина запросто могла бы восстановить и привести обратно в живое состояние, поскольку безнадежных трупов не бывает. Безнадежными, как известно, бывают лишь трупы, рассеянные в пыль после террористических акций, но их вряд ли можно считать трупами. Впрочем, хороши трупы или нет – в данном случае становилось уже не важно: даже если бы их отремонтировали, жить в таком трупе оказалось бы уже некому – сознание владельца безнадежно исчезло. А значит, трупы навсегда, увы. Так думал Богдамир, шевеля перчатками.
– Огромная потеря крови, – пробормотал Хома.
– Вакуум… – развел руками Стрыжик.
– Горло, – задумчиво произнес Хома, распрямляясь над столом и шевеля пальцами покрасневших от крови перчаток. – Горло у обоих перерезано острым предметом! В вашем рапорте говорилось, что они погибли от взрыва.
– Ну, так это, они ж вон какие… бесформенные… – Стрыжик снова развел пухлыми руками.
– Как же так? Вот он, разрез. На обычный нож не похоже – он раздвигает ткань. На лазерный меч тоже не похоже – был бы ожог…
– Не могу знать! – пожал плечами Стрыжик, стараясь не глядеть на трупы. – Я ж не медик. Удивляюсь, где вы у них и горло-то нашли… Я сперва пытался горло найти – оказалось, коленка…
– Далее, – продолжал Хома. – Мозг пострадавших напрочь выбит.
– Ну, вакуум… – опять затянул свое Стрыжик.
– Вакуум – не вакуум, – строго сказал Хома, – а в рапорте надо было указать!
Он свистом подозвал робота-мусорщика, стянул перчатки и швырнул ему в бак.
– Сам инкассаторский броневик исчез, – продолжал Хома, не то констатируя, не то спрашивая.
– Исчез, – уныло кивнул капитан. – Если броневик вообще был… Они же могли так, на звездную рыбалку ехать…
– В форме ехать? – Хома уставился на капитана черными стеклами очков так, что тому стало не по себе. – А убили их, выходит, чтобы отобрать силовые удочки?
Капитан вздохнул и только развел руками.
– Свидетелей нет… – произнес Хома тем же тоном.
– Откуда ж они здесь, свидетели?
– Никаких предметов не найдено, – продолжал Хома.
– Не найдено… – вздохнул капитан. – Чего же здесь искать-то? Пустой космос…
– Ровняйсь, – тем же спокойным тоном скомандовал Богдамир.
– Как вы сказали? – недоуменно переспросил капитан.
– РОВНЯЙСЬ!!! – рявкнул Богдамир так, что капитан непроизвольно вытянулся и даже встал на цыпочки. – УПАЛ НА ПОЛ!!! ОТЖАЛСЯ ДВАДЦАТЬ РАЗ!!!
Пока капитан пыхтел на полу, Хома стоял к нему спиной, заложив руки за спину, и сверлил взглядом стену грузового отсека.
– Преступная безответственность! – выговаривал Хома, не поворачивая головы. – За полдня не сделано ничего! Не установлен рейс инкассатора! Не выяснены личности погибших! Улики затоптаны зеваками! Трупы не осмотрены и не описаны толком… Куда встаем?! Я сказал: двадцать раз, а не восемнадцать!!! Почему пивом пахнет на милицейском крейсере?! А вот это что? Что это?
Вконец запыхавшийся капитан Стрыжик поднялся и на негнущихся ногах подошел к Богдамиру. Тот все так же стоял спиной, подняв руку. На руке уже была надета свежая белая перчатка, а в пальцах зажат зеленый лоскуток.
– Я спрашиваю: что у меня в руках? – отчеканил Богдамир.
– Н-н-н-не могу знать! То… товарищ майор! – еле выговорил Стрыжик.
Майор Богдамир повернулся. Он был огромен. Казалось, его очки сейчас слетят и глаза сожгут капитана.
– Это, – веско произнес Богдамир, – половина стодолларовой банкноты. И она валялась в космосе. Мой напарник нашел ее и подобрал манипулятором, когда мы подлетали сюда. Откуда она? Это ты порвал банкноту? Или зеваки? – Он покачал банкнотой перед носом Стрыжика. – Не похоже. Банкнота свежая, только из пачки.
– Н-н-не я! – еле выговорил Стрыжик и потянулся за банкнотой, но Хома отвел руку. – Отставить! Там могут быть отпечатки! Так откуда в космосе половина новенькой стодолларовой купюры?
– Так это… – Стрыжик открыл рот и снова закрыл. – Наверное, это… От инкассаторов! Да! Они везли, наверное, деньги!
– Наверное, деньги! – передразнил Богдамир. – От инкассаторов. Правильно. Но ведь инкассаторы – нормальные люди, верно? И они пользуются безналичными кредитками, так? При каких обстоятельствах инкассаторы распечатывают опломбированный трюм и рвут банкноты?
– Н-н-не знаю…
– Вот и я не знаю, – веско ответил Богдамир. – Разве что они с кем-то сражались. Кто мог проникнуть в их корабль, распечатать трюм и драться за банкноты?
– Может, – капитан сглотнул, – может, это все-таки их собственная банкнота?
– Может, – сказал Богдамир, спрятал клочок и зашагал к выходу. – Все может быть, товарищ Стрыжик. Младший лейтенант Стрыжик, – сурово добавил он со значением и, не оборачиваясь, толкнул дверь шлюза.
Вернувшись в свой катер, майор Богдамир шлепнул пальцы на панель и на ощупь набрал несколько запросов. А сам крепко задумался. Ограбление космических инкассаторов на трассе, да еще с угоном крейсера – дело небывалое. В конце концов, не двадцатый век на дворе и даже не двадцать первый.
– Итак, что нам известно? – начал Богдамир рассуждать вслух. – Инкассаторы Южного Вселенского банка России перевозили наличность в Северо-Восточный Вселенский Российский банк. А именно: один миллиард долларов. Один миллиард, два трупа и клочок банкноты… Абсолютно неясно, с чего начать следствие!
Майор задумчиво чесал подбородок, откинувшись в пилотном кресле.
– Кеша, подъем! – строго позвал майор и сурово пихнул локтем соседнее кресло. – Ты опять будешь сегодня дрыхнуть весь день?
В соседнем кресле заворочался крупный генетически модифицированный пингвин Кеша. Он приподнял голову и недовольно открыл один глаз. Потом закрыл его и открыл другой. На голове Кеши, как обычно после сна, торчали нечесаные перья. Кеша с отвращением помотал головой и зевнул во весь клюв.
Старшему следователю Вселенской прокуратуры полагался не напарник, а генетически модифицированная ищейка. Но обоняние и у самого Хомы было великолепным с рождения – однажды он даже на спор с друзьями переоделся гигантским сенбернаром и получил золотые медали на вселенском конкурсе служебных собак «Рваная грелка» сразу во всех шести номинациях: спасательной, розыскной, караульной, ездовой, пастушьей и по экстерьеру.
Короче говоря, Богдамир в собаке не нуждался. Он нуждался в толковом напарнике, который умел бы читать. С Кешей Хома познакомился случайно, совсем по другому поводу и при довольно трагических обстоятельствах, но это совсем другая история. Показал себя Кеша в тот раз куда умнее не только собаки, но и самого Богдамира с его начальством. С тех самых пор Кеша поступил на службу во Вселенский уголовный розыск, и они стали работать вместе.