Дай бог каждому
Группа контакта
Обменяться группами контакта предложили кубари – появились из Портала, объяснили жестами, чего хотят, и удалились. Оставили в подарок интересные предметы своей техники. Тут впервые стало ясно, что кубари разумны – алые чемоданы, рубящие друг друга в клочки, на разумных походили мало, их поначалу сочли роботами или домашними животными. В пору было задуматься, что означала эта первая демонстрация. Но идей ни у кого не было.
Хотя перемещение сквозь Портал было делом секунды, группу контакта формировали долго. Занималась этим, разумеется, российская служба безопасности. Как я теперь понимаю, если бы об этом узнали кубари, то нашли бы здесь еще одно подтверждение нашей агрессии. Не знали они и о том, что среди двенадцати добровольцев половина была военных. Кстати, военные нашей группы в жизни оказались крайне милыми и обаятельными людьми, хотя раньше я почему-то считал, что работники спецслужб – сплошь угрюмые тупицы в погонах.
Помимо военных, в группу контакта решено было включить шесть гражданских профессионалов: психолога, физика, химика, биолога, лингвиста и кибернетика. Этим шестым стал я. Военные тоже были не просты: один был переводчик, другой – психолог, третий – военный медик, а специальности остальных не сообщили даже нам. Помню, на второй день знакомства я спросил у нашего Аркадия в лоб: кто он по своей военной специальности? Аркадий широко улыбнулся, а в следующий миг наша беседа соскользнула на какую-то очень интересную, но совершенно не запомнившуюся постороннюю тему. Возможно, это и было его специальностью – умело уходить от вопросов?
Меня порекомендовал друг детства Пашка – филолог по образованию, писатель и музыкант по призванию. Сам он шел, разумеется, в качестве лингвиста. Пашка уверил руководство, что лучшего кибернетика не найти, тем более что я разбираюсь одновременно и в информатике, и в электронике. Как я потом понял, годился и по другим параметрам – молод, энергичен, спортивен, не женат и не являлся светилом науки, которого человечество опасалось бы потерять. Этот тонкий момент я уже осознал, когда Пашка обмолвился с некоторой грустью, что, будь он талантливым писателем, его бы не взяли в группу… Я тогда подумал, что он шутит, а теперь думаю, что наши руководители предчувствовали, чем все может кончиться. Собеседование шло несколько часов, а через сутки мне сообщили, что моя кандидатура утверждена.
Нас собрали и готовили два дня – мы проходили тренинги и инструктажи. Затем еще сутки ждали разрешения. Быть может, кубарей насторожил факт, что мы опоздали на сутки. Ведь группа контакта из двенадцати кубарей вышла из Портала ровно в срок – прямо к нам, под объективы телекамер, россыпи цветов и звуки гимна России. Затем их увезли в исследовательский центр и на экскурсии.
А нашу группу контакта задержали из-за международного скандала. ООН встала на уши и требовала, чтобы в группу вошли представители всех крупных государств, намекая, видимо, на США. Ровно сутки продолжались разборки на уровне глав государств, но Россия держалась крепко: это на нашей территории возник Портал, а различные иностранцы снизят единое взаимопонимание внутри группы, что может произвести на братьев по разуму негативное впечатление. На самом же деле причины были ясны всем, достаточно было почитать нашу прессу, которая кричала о том, что Россия когда-то первой вышла в космос, а теперь первой установит полноценный контакт с братьями по разуму. И хотя ООН выразила категорический протест, спустя сутки президент дал отмашку, и группа гуськом вошла в Портал.
Мир кубарей
Мир кубарей красив. Их дома, как я уже говорил, похожи на колонны, а твердь снизу и сверху опутана системой ходов, коридоров и лифтов. Некоторые коридоры скоростные – пол там движется. Несмотря на то что тело кубарей покрыто панцирем – а может, именно поэтому? – они любят мягкое. Все поверхности сделаны из мягких пружинистых материалов, напоминающих резину. А входные проемы в жилища они делают из мягких ниток, висящих сверху и до пола.
В первый день мы объяснялись жестами. Один из наших военных постарался спросить, как здесь борются с кражами и вообще с преступностью, но ответа не получил. Мы решили, что он просто не смог объяснить на пальцах такую сложную тему, хотя чуть позже стало ясно, что кубари вообще не спешат отвечать на наши вопросы, лишь задают свои. Я полагал, что нас поведут на экскурсию, покажут города, быт, произведения искусства… Но нам ничего такого не показывали. Впрочем, искусства здесь, похоже, вообще не существовало, а то, что нам поначалу казалось красивой музыкой, раздающейся в коридорах, было новостными передачами. Очень скромно, я бы даже сказал, очень спартански жили кубари.
Запасы еды и питьевой воды у нас были с собой в общем контейнере. Нам настойчиво предложили разделиться, причем намекнули, что расходимся мы надолго. Это не входило в наши планы, но что поделать, если у хозяев заготовлена для каждого из нас обширная программа? Встал вопрос, как поделить провизию. Пока мы размышляли об этом, кубари сами распотрошили наш контейнер и разделили провизию на части, разложив в переносные кожухи. Совсем чуть-чуть еды унесли куда-то в маленьких цилиндрах, живо напомнивших колбы земных лабораторий. Первый кожух с провизией вручили Аркадию, в котором сразу почувствовали руководителя. Разумеется, сомнений насчет того, что и у кубарей есть деление на ранги, после этого не осталось. Да и не было. Второй кожух получила Оксана, психолог с чудесными зелеными глазами и неизменно доброжелательной улыбкой на мягких чувственных губах. Хоть мы были знакомы всего три дня, я уже почти в нее влюбился. Третий кожух дали мне и тоже сразу увели прочь, тоже под землю. Было в такой раздаче пайка что-то от военных сборов. Но не тревожило.
Скоро я оказался в круглом кабинете, где в углу стояло подобие горшка, а рядом – мягкий топчан-лежанка. Кубари ушли. Я думал, что они вот-вот вернутся и начнется диалог, но ко мне никто не входил. Шло время, и я начал думать, что про меня забыли. Как такое могло быть? От нечего делать я начал вышагивать вдоль камеры по пружинистому полу, напоминавшему маты в тренажерном зале. Через какое-то время я почувствовал, что не могу просто так ходить по матам без дела – начал приседать, отжиматься, садиться на шпагат, даже немного походил на руках, хотя у меня были опасения, что для официального представителя Земли такое поведение несерьезно. Но главный пункт нашего инструктажа гласил: если не знаешь, как себя повести, лучше вести себя естественно. Я был уверен, что кубари за мной следят, так пусть знают, что люди иногда занимаются физкультурой.
Постепенно комната стала напоминать мне тюремную камеру, и только густая масса нитей вместо двери говорила о том, что меня никто не ограничивает в движениях. Но раз так – то не пойти ли мне прогуляться, раз меня никто не спешит развлекать? Или это будет расценено как самовольная вылазка? Наконец я придумал веский аргумент: возможно, кубари проводят эксперимент, насколько людям присущ познавательный инстинкт, насколько их интересует мир братьев по разуму?
Я вышел из двери и направился по коридору, запоминая дорогу. В коридорах было пусто, и от этого я начинал чувствовать себя шпионом. Я бы предпочел гулять среди густой толпы местных горожан, ловя на себе взгляды и улыбаясь в ответ. Неожиданно коридор вывел меня на широкий балкон, кругом опоясывавший огромный зал, что располагался внизу. Я приблизился к бортику и замер, поглощенный зрелищем.
Зал выглядел типичной лабораторией – тут и там высились стойки непонятных кожухов. Стаи кубарей деловито перемещались между приборами и терминалами, а посередине на просторной столешнице лежал Пашка – я узнал его по джинсам. Лежал он неподвижно. Ноги Пашки были видны, а верхняя часть тела скрывалась внутри громоздкой полусферы с гроздьями патрубков, напоминавших бигуди. Я сразу догадался, что это местный аналог томографа, которым сейчас исследуют Пашкин мозг. Еще я заметил, что ноги Пашки пристегнуты к столешнице, но тогда не придал этому значения – кажется, в наших клиниках исследуемых тоже пристегивают? Честно говоря, в тот момент я завидовал Пашке – ведь братья по разуму исследуют именно его мозг. Я еще долго смотрел вниз с балкона, но там ничего не менялось. Пашка все так же не двигался, а кубари все так же деловито сновали вокруг. Меня они не замечали, а может, не подавали виду.