Дай бог каждому

Я поднял выше раструб плазменного резака, глубоко вздохнул и на миг задержал дыхание. Сердце колотилось. Терять нечего. Пора. Я выскочил из ниши, спрыгнул на мягкий пол, перекувыркнулся и бросился к двери. До нее оставалось метра три. У кубарей прекрасная реакция. Но у меня – плазменный резак.
Нити мягко скользнули по лицу. И продолжали скользить, словно я рвался вперед через поле спелой пшеницы, играя в салочки, как в детстве. Обычно веревочные двери кубарей тянулся метра на полтора, но эта завеса все не кончалась. Наконец впереди забрезжил свет, и в следующий миг я выскочил в большой круглый зал. Примерно так я и представлял. Прямо передо мной сидел крупный кубарь. К счастью – один, больше тут никого не было. Пожалуй, самый крупный экземпляр из тех, что я видел. Как и все кубари, цвета он был ярко-алого. Форма его была не кубической – он больше напоминал крупную каплю, которая упала сверху из неведомой пипетки и уже начала растекаться по полу, но в этот миг окаменела. Приплюснутый шар с носом-шпилем, устремленным вверх и слегка в сторону. Но времени терять было нельзя. Я отпрыгнул и в следующий миг уже упал у стены сбоку от входа.
Честно говоря, я продумал все, кроме первой фразы, которую скажу. И сейчас в голове крутилось только дурацкое «не двигаться, это ограбление!».
– Не двигаться, это нападение!!! – проорал я, а Словарь тут же застрекотал на кубарском.
Прошла секунда. Кубарь не двигался. Сустав втянут. Глазной стебелек спрятан. Чем он сейчас смотрит и куда – этого я тоже не мог понять.
– Ты здесь самый главный? – проорал я.
В ответ раздалась переливчатая трель, и сразу в ухе зазвучал Словарь, который произнес неповторимым голосом Пашки: «Да, здесь я самый главный!» Я уже давно привык к тому, что Словарь переводил любые реплики кубарей самым спокойным тоном, но вот к голосу мертвого Пашки привыкнуть не мог, сейчас снова вздрогнул. А трель все продолжалась, и Словарь добавил: «Мне нужно несколько минут, чтобы сохранить информацию. После этого я буду готов».
В тот же миг из незаметного отверстия в панцире вылез длиннющий складной сустав и рванулся вперед. Кубарь сделал ошибку. Если бы он не так быстро дернулся, я бы, наверное, сперва попытался понять, что он мне сказал, и, конечно, потерял бы какие-то доли секунды. Но он выбросил сустав одним рывком. И я автоматически нажал на гашетку.
Тонкая полоса ослепительно синей плазмы щелкнула как хлыст.
Реакция кубарей меня всегда удивляла – он все-таки успел втянуть сустав обратно. Но там, куда он тянулся, теперь дымились обломки, потрескивая синими искрами. Запоздало я понял, что это была плашка терминала. Что было очень некстати – неизвестно, есть ли здесь поблизости запасной терминал. А без терминала мой план терял всякий смысл.
– Человек, мне действительно необходимо перед гибелью сохранить свою информацию, – произнес Словарь у меня в ухе спокойно и рассудительно.
– Ни с места! – рявкнул я, постепенно перемещаясь вдоль стены, чтобы держать на прицеле вход. – Двигаться только по моей команде! К терминалам не прикасаться! Ни с кем не связываться!
– Человек, у меня сегодня много несохранной информации. Перед гибелью я должен передать ее заместителю, – произнес в ухе слегка удивленный голос Пашки.
– Тем лучше, – прошипел я мстительно. – Если цивилизации кубарей дорог их верховный правитель и его информация, то они выслушают меня. Если нет – ты умрешь.
– Так, значит, ты не собираешься убивать меня прямо сейчас, человек? – ответил кубарь, и в его тоне послышалось облегчение.
– Я готов убить тебя в любую секунду, – ответил я честно и твердо. – Мне-то терять нечего, господин президент. Или как у вас принято тебя именовать… – Я скосил глаза на приклад резака – заряда оставалось еще много. – Отойди к стене! – скомандовал я кубарю.
Тот послушно переполз к стенке, мягко и мелко простучав по полу своей каплевидной задницей – как швейная машинка. Я прислушался – вдалеке за пеленой нитей раздавались невнятные шумы, но погони еще не было. Теперь я смог оглядеться в кабинете. Это, несомненно, был кабинет, и стены его были уставлены чем-то, что очень напоминало шкафы с множеством крошечных полок, большинство из которых были заняты. Или это соты, где выращивается молодняк, а передо мной – главная матка?
 
– Здесь есть запасной терминал? – рявкнул я.
– Есть, – тут же отозвался кубарь. – Здесь шесть рабочих терминалов.
Я огляделся, но терминалов не увидел. Впрочем, это наши компьютеры внешне похожи, а терминалы кубарей бывают самыми разными.
– Не двигаться! – рявкнул я, взмахнув для убедительности резаком.
А затем подошел к шкафу и попытался его сдвинуть. Шкаф оказался тяжелым, мне удалось его отодвинуть лишь на пару сантиметров.
– Это важные книги, человек, – подал голос кубарь.
– Тем лучше. Подойди сюда! Помоги подвинуть шкаф ко входу!
– Зачем двигать шкаф ко входу?
– Не разговаривать! – рявкнул я. – Выполнять! Двигаться медленно и по моей команде! Резкое движение – и я сожгу и тебя, и все шкафы здесь!
– Я повинуюсь, – ответил кубарь и начал плавно приближаться.
Шкаф двигался тяжело. Я все время ждал нападения – старался встать подальше и, налегая плечом, не снимал пальцев со спуска резака. Плечо немело – видно, ему все-таки досталось от ихнего мерзкого энергетического луча.
Кубарь нападать не собирался. Мы загородили проход шкафом. Затем вторым шкафом. И вскоре выросла настоящая баррикада, а стены теперь были голыми. За шкафами никаких тайных лазеек не оказалось, но я все равно был начеку – велел кубарю откатиться к дальней стене. Сам сел и перевел дыхание. Дыхания, может, и не было, как я уже упоминал. А вот одышку я определенно чувствовал.
– Уничтожать книги – бешеное преступление, – сообщил кубарь. – Это коллекция исторических экземпляров.
– Очень хорошо, – кивнул я. – Обещаю их уничтожить вместе с тобой, если кубари не начнут выполнять мои условия!
– А почему ты думаешь, что кубари начнут выполнять твои условия? Почему ты думаешь, что обществу так важно мое существование?
– Потому что ты, жирная тварь, живешь в самом большом доме на самом центральном этаже в самой большой комнате!
– Не вижу логики, – произнес кубарь.
 
Как это началось
С незапамятных времен разные народы Земли привыкли называть людей чужого племени иноземцами, подчеркивая тем самым, что те появились из иных, далеких земель. Позже взамен старомодного «иноземцы» пришло современное «иностранцы», но и оно подчеркивало лишь географическое расстояние. И это вполне объяснимо – люди привыкли находить чужаков, отправляясь в путешествие. Либо, наоборот, встречать гостей, проделавших долгий путь. А как же иначе?
Нет ничего удивительного в том, что земляне двадцать первого века если и были готовы встретить чужую цивилизацию, то где-то далеко, за дальними звездами. Хотя даже на Земле проблема расстояний стремительно теряла значение: самолеты соединяли континенты за считанные часы, а информация при помощи интернета и вовсе летала с молниеносной скоростью, причем эта скорость могла зависеть от чего угодно, но в последнюю очередь – от числа километров. Но мы по-прежнему верили, что самые неожиданные гости обнаружатся лишь в самых удаленных краях, а потому с надеждой смотрели туда, где расстояния самые большие, – в небо. Смотрели и мечтали о быстроходных космических судах, которые когда-нибудь помогут нам найти далеких братьев по разуму. Или наоборот.
Поколения фантастов усердно рисовали нам картины звездных полетов и трогательных встреч с чужими кораблями на дальних рубежах галактики. Результатов этой эпохальной встречи предполагалось ровно два: либо дружеский туризм, либо – жестокая драка двух цивилизаций на ратном поле звездных просторов и пограничных рубежей. Так или иначе, но все упиралось в километраж, километраж и еще раз километраж. Телеги, корабли, ракеты. Изнурительные путешествия и запредельные расстояния – лишь это приходило нам в голову, стоило подумать о встрече с неведомым. Теперь-то уже понятно, каким предрассудком было ожидать далеких гостей, глядя в потолок. Ведь гости обычно стучатся в дверь… Эта дверь появилась под Волоколамском, рядом с дачным поселком «Гидроинженер», и назвали ее Порталом.