Дай бог каждому

– От енто ужо любопытно… – произнес босс.
– Затем ФСБ и уважаемые клиенты нашей фирмы будут в курсе, что вы втихаря копируете и сдаете бандитам карты охранных систем, установленных у клиентов…
– Еге ж, – задумчиво покивал босс. – Бандитам… Ето усе?
– А этого мало?
– Брехни тута, – задумчиво протянул босс, – выше плеши до хрена…
– Ну, тогда вот вам последняя брехня – в интернете появится замечательный фотоальбом и видеоролики, где во всех ракурсах будут изображены важные дела, которые ежедневно происходят между одним уважаемым ценителем искусства, противником сквернословия и спонсором зоопарка – и молодым секретарем…
Вот тут Михаил Павлович занервничал. Он побарабанил пальцами по столу. Быстро схватил мобильник, но тут же положил обратно. Дрожащей рукой поправил пенсне и повертел головой, оглядывая кабинет в поисках камер и микрофонов. Затем схватил коробку с дисками, покрутил ее со всех сторон, будто ожидал увидеть там фотографии, и отложил. После чего злобно уставился на меня.
– Надеюсь, – сказал я, – мы все это мирно решим? Потому что если со мной что-то случится, то это и многое другое сделают мои хорошие друзья…
– Друзья… – задумался Михаил Павлович. – И шо ж за друзья вас так науськали?
Я промолчал.
– А хде вы теперичи трудитесь, Саша? – вдруг поинтересовался Михаил Павлович.
– Хотите мне снова работу предложить? – усмехнулся я. – Вы случайно не слышали про такую фирму «Окула»…
– О как… – крякнул босс и опасливо поежился. – От уж друзья так друзья… Усем друзьям друзья… – Он нервно схватил коробку с дисками и помахал ею. – И шо, ежели мы по-доброму… То хде харантии? Ась? Харантии хде?
– Я вас когда-нибудь обманывал, Михаил Павлович?
– А хде эти… ролики? Фотки? Хде хлянуть?
– Не лучше ли будет, если я их уничтожу?
– Е-хе-хе, е-хе-хе… – расстроенно покивал босс. – Ладысь. Ето усе?
– Это все.
– Экай вы прыткай… – горестно вздохнул босс. – Шо ж я раньше-то…
– Уж извините, Михаил Павлович, но очень нужны деньги, – отрезал я. – Попал в аварию на крупную сумму, вы ж в курсе…
– Во скольки вам завтрясь удобней, шоб курьер?
– В первой половине дня. Адрес прежний, в бухгалтерии должен быть записан.
– Вам какими купюрами будет удобней?
– Мне будет удобней пятирублевыми монетками, – честно сказал я.
Босс, разумеется, решил, что я издеваюсь, но лишь горестно поджал губы.
– Разрешите идти? – спросил я.
– А то ж… – покивал босс и выполз из кресла, чтоб меня проводить.
Перед дверью он остановился и задумчиво произнес:
– Тока одно обидно. Шо, Саша, вы верите, шо мы карты сливаем бандитам?
– Сегодня своими глазами видел, – усмехнулся я.
– Енто верно, бандиты они самые настоящие, – вздохнул босс. – Всем бандитам бандиты… Ну а шо делать? Трясут…
– В ФСБ идти, что делать! – зло отрезал я.
Босс внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.
– А ты сходи, сходи…
– Спасибо, я подумаю над этим, – огрызнулся я.
– От и подумай… Оловой подумай, как бандитам в харю смотреть бушь…
– А вы не пугайте меня тут своими бандитами! Не запугаете! – возмутился я, хотя от его слов мне стало совершенно не по себе.
– От дурашка, – усмехнулся босс. – Енто ж два майора ФСБ и приходили за картами…
 
Картошка
На следующий день рано утром действительно в дверь позвонил курьер. Только курьером оказалась Оксана из бухгалтерии. Такой злой я ее никогда не видел. В руках у нее была небольшая картонная коробочка.
– На, подавись, подонок! – прошипела она, вручая коробочку мне.
– Спасибо.
– Гаденыш, – прошипела Оксана. – Не мог нам человеческим языком объяснить, что требуешь нормальной зарплаты? Обязательно надо было втихаря директору закладывать?
И тут я понял, что никогда до конца не разберусь во всех махинациях, которые творились в фирме. Я молчал, а Оксана все стояла передо мной в дверях и не умолкала, все обсыпала меня грязной бранью, все громче и громче, и все больше это напоминало истерику. Она уже подняла вверх кулачки, словно собираясь на меня броситься. У нее уже тряслись внутренности, а в желудке, как и вчера, плавал все тот же маленький непереваренный цыпленок… Цыпленок? В желудке?
 
– Мама-то знает, что ты беременна? – вырвалось у меня.
– Что? – Оксана отшатнулась и замерла с открытым ртом.
А затем развернулась и убежала, цокая каблучками по лестнице. А я остался в дверях, держа в руке коробочку.
Никаких дисков там, разумеется, не было – не могли они поместиться в такую узкую коробку. Вообще я сильно погорячился, когда потребовал скопировать на диски все содержимое моего компьютера, – работа не на один вечер, да и дисков потребуется просто гора.
Я снова поглядел на коробочку, и под сердцем появился неприятный холодок. Тогда я пошел в комнату, включил телевизор, опасливо поставил коробочку перед ним и начал разглядывать.
В свете телевизора сверток выглядел так, что у меня по спине побежали мурашки, и я трижды проклял себя за идиотский скандал, который устроил вчера боссу. Под картонными стенками, под толстым слоем чего-то, напоминавшего поролон, лежало навороченное устройство – запаянная стальная коробка размером с пачку масла. Чем она заполнена – я разглядеть не смог, зато хорошо видел, что сбоку к ней пристроили электронную схемку… И ничем иным, как бомбой, это оказаться не могло.
В следующий миг я понял, что уже выскочил на лестницу и собираюсь бежать вниз по ступенькам. Но взял себя в руки и остановился. Сердце так бешено колотилось в груди, что казалось, будто оно разбрасывает алые блики по всей лестничной площадке. Ну, допустим, бомба. Но вряд ли там заведен таймер – куда логичнее, если бомба сработает, когда коробку начнут открывать. Немного успокоившись, я вернулся в квартиру, прикрыл дверь и снова внимательно осмотрел содержимое коробочки. И заметил рядом с бомбой толстую пачку денег. В том, что это именно деньги, я не сомневался. Одну-то купюру не разглядеть, а вот характерный контур плотной пачки из множества листов трудно с чем-то спутать. И это было странно – зачем класть деньги в коробку с бомбой? Да и вообще, зачем вручать человеку бомбу в маленькой коробке, когда он просил ящик дисков – полную копию винчестера? Я еще раз глянул на устройство – и от сердца отлегло. Я глубоко вздохнул – и решительно разорвал картон. Разумеется, это и был винчестер, никто не стал его копировать на диски – вынули из компьютера и отдали целиком. А денег оказалось даже больше, чем я предполагал.
Но проблемы это не решало – сегодня во второй половине дня должна была состояться экспертиза, а после этого меня ждали только тюрьма или рабство. Думать об этом было страшно. Поэтому я думал об Алле. И уже решился пойти сдаваться к Андреевне, чтобы она мне прочла номер. А я бы его запомнил. А лучше – записал, поскольку память на цифры у меня хуже некуда. Вот только как и чем я смогу писать?
Я отправился на кухню, выволок мешок картошки, который стоял за холодильником, вытряхнул все, что там оставалось, в ванную, тщательно помыл картофелины – исключительно по соображениям эстетики, – принес в комнату и сложил на полу здоровенной кучей.
Взял мобильник и вышел из квартиры. К Андреевне идти не пришлось, мне повезло – на лестничной площадке гремел ключом сосед, с которым мы не были знакомы, но всегда здоровались кивком головы. Этот флегматичный пенсионер ничуть не удивился странной просьбе. Или сделал вид, что не удивился. С большим трудом и с моими подсказками он нашел в мобильнике телефон Аллы и зачитал вслух.
Кратко поблагодарив, я кинулся в квартиру, без конца повторяя цифры, чтоб не забыть, и начал их выкладывать на полу картошкой. Начал с большого-большого плюса. За ним выложил богатырскую семерку и оглянулся – хватит ли ширины комнаты? Вскоре выяснилось, что ширины комнаты хватит, а вот количество картошки я недооценил. Могучей горы хватало лишь на первые четыре знака. Пришлось жертвовать плюсом и семеркой – я и без подсказки твердо помнил, как начинаются мобильные номера в России. Но и этого не хватило, чтобы выложить все до конца, даже очень схематично. Тут во мне проснулся профессиональный программист, и я стал прикидывать, не экономнее ли выложить номер в двоичном коде? Но сообразил, что картошки для этого понадобится еще больше. Идею выложить номер римскими цифрами я тоже забраковал. Как и идею взять нож и пошинковать картошку на более мелкие графические элементы. Куда более здравой показалась идея обозначить цифры кучками картофелин соответствующего количества. Странно, почему человечество до сих пор не додумалось до этой логичной мысли, а пользуется арабскими загогулинами, в которых ни системы, ни логики? Но и здесь обнаружилась проблема: в номере Аллы были несколько девяток, а также ноль, который вообще неясно как обозначать – то ли пустым местом, то ли десятью картофелинами, и тогда экономии совсем не получалось. В итоге был применен комплексный метод: цифры от единицы до шести я закодировал кучками, все остальные – выложил схематичными арабскими. Единственная неприятность состояла в том, что, пока я с этим всем возился, забыл одну цифру в серединке. Но для настоящего программиста забытая цифра не проблема: извинившись перед тремя незнакомцами, дважды услышав от скрипучего робота «неправильно набран номер» и дважды «абонент заблокирован», я убедился, что забытая цифра – семерка.