Воитель (СИ)

— Как он? Еще не сильно напился с утра?
Врач удивленно уставился на меня, а затем хмыкнул:
— А, ну да… Вы ведь не в курсе… Прилетел новый комендант. Он требовал вас еще вчера для доклада, но я не позволил. Сегодня вы вполне в состоянии отправиться к нему…
* * *
Разительные перемены, случившиеся с базой, я наблюдал уже за порогом санчасти: коридор, всегда грязный и смердевший, сверкал чистотой, а мне казалось, что это физически невозможно.
  
Пока я шел к кабинету коменданта, везде видел одну и ту же картинку идеального порядка и чистоты. Такое ощущение, что я оказался на какой-то другой базе, находившейся не на Вергин-4.
Кабинет коменданта разительно отличался от того, к которому я привык.
Здесь не воняло перегаром, на полу не валялись пустые бутылки, а наоборот, было прибрано, отсутствовал какой-либо запах, и вместо вечно заспанного, с опухшим лицом Грилла сидел совершенно другой человек.
— Воитель Лэнгрин Азолай по вашему приказанию прибыл.
Я стоял навытяжку перед столом, за которым сидел явно немолодой уже мужчина, чьего лица я пока не видел, но чьи волосы были покрыты сединой.
Он не поднял головы, продолжив листать, как мне показалось, мое же собственное досье.
— Значит, новичок, только прошел испытание… — задумчиво буркнул он, — и сразу же направлен сюда…
— Так точно! — бодро рявкнул я.
Он поднял на меня свой тяжелый взгляд. Глаза, глядевшие на меня, в поэтических произведениях империи принято было называть равнодушными или безжалостными. Светло-голубые, больше напоминавшие холодные и колючие ледышки, глаза убийцы.
Его взгляд сканировал не хуже детектора в боевом мехе, а его лицо было обезображено (именно обезображено, а не украшено, как иногда говорят о некоторых воинах) шрамами. Половину лица изуродовал страшный ожог, одно ухо отсутствовало.
— Отвечать только тогда, когда к тебе обращаются! — угрожающе заявил он. — Понятно, новичок?
— Так точно!
— Хорошо… — он опустил глаза в досье, вновь погрузившись в чтение. Продолжалось это несколько минут, и все это время я стоял перед ним навытяжку.
Затем он отложил документы, поднялся из своего кресла и обошел меня, словно бы осмотрев.
Я обратил внимание, что он тянет левую ногу при ходьбе так, будто колено у него вообще не сгибалось. Еще я наконец-то разглядел его звание: новый комендант находился в чине капитана. Причем, судя по эмблеме на рукаве, раньше он был командиром мех-бригады. Никаких других знаков отличия или герба дома, к которому он принадлежал, я не заметил. Неужели простомордый? Снова?
— И за что же, любопытно, к нам сюда отправили столичного франта? — хмыкнув, спросил капитан. — Что такого можно было натворить…
— Это не наказание, уве капитан (прим. уважительное обращение к старшему по возрасту, званию), — ответил я, — это мое первое назначение.
И тут же получил под дых такой удар, что сложился пополам, отчаянно открывая и закрывая рот, пытавшись вдохнуть хоть немного воздуха, который из меня только что выбили.
— Я ведь сказал, — совершенно спокойно напомнил капитан, — говорить, только когда к тебе обращаются!
И вдруг рявкнул:
— Встать смирно!
Худо-бедно я смог наконец-то вдохнуть, и едва сделал это, тут же вытянулся по струнке, хоть и продолжал хрипеть. Злоба начала накатывать. Что себе позволяет этот ублюдок? Как смеет он так обращаться с дворянином?
— Значит так. Меня зовут капитан Рок Аран, и со вчерашнего дня я комендант в этой дыре, — заявил офицер. — Что касается тебя, если сюда кого-то присылают, значит, он сильно провинился. Не хочешь отвечать, что успел натворить, — не надо. Но врать мне не смей, еще раз соврешь, и будешь греть ноги меха. Все ясно?
Греть ноги меха — это довольно жесткое наказание, применяемое к воителям. Провинившегося привязывают между ног робота, и он там трепыхается, пока машина идет. Его постоянно бьет о железные ляжки меха, еще и сама по себе процедура является унизительной. Наказанный, будучи подвешенным в таком состоянии, похож на детородный орган, непонятно зачем появившийся у боевого меха, так что даже когда экзекуция закончится и он будет освобожден, ему долго будут ее припоминать, давая нелестные прозвища…
Заявление капитана вовсе привело меня в ярость. Подвергать дворянина подобному наказанию — неслыханно! Даже за намек на подобное он может лишиться головы!
— Вы не посмеете! — выдохнул я.
— Я не услышал ответ на свой вопрос! — проигнорировав мой полный ненависти взгляд заявил Рок Аран. — И если уж вы дворянин, то должны понимать, чем для вас выльется вранье, еще и старшему по званию. Вы же это понимаете?
— Так точно! — прорычал я.
— Отлично, — кивнул Рок Аран, — теперь перейдем к основным вопросам. Получали ли вы приказ от лейтенанта Грилла не открывать огонь по бунтовщикам?
— Так точно. Но я еще получил приказ…
— Молчать! — рявкнул Рок Аран. — Или клянусь, вы об этом пожалеете!
У меня было дикое желание вызвать его на поединок чести прямо сейчас. Слова уже готовы были сорваться с губ, однако Рок Аран опередил меня, задав следующий вопрос:
— Грилл отменял свой приказ?
— Нет! Но до этого…
Мне в очередной раз прилетело под дых.
— Я, кажется, не спрашивал, что вы получали? — услышал я полный злобы голос Рок Арана.
Я с трудом поднялся на ноги, схватил рукоятку своей шапры. Теперь уже поединка чести этому простомордому не избежать. Пусть тешится, пусть задает свои идиотские вопросы и устраивает этот фарс, но я уже понял, что он просто пытается выгородить лейтенанта Грилла. Что ж, они получат свое. Оба. Я даже позволю ему закончить допрос, а затем этот калека получит по заслугам…
— Вы самовольно приняли решение атаковать технику повстанцев. Вы это отрицаете? — меж тем спросил капитан.
— Нет, — прохрипел я.
— Вы отдавали приказ воителям своего кулака бить только по ногам промышленных мехов?
— Да…
— Тем не менее чуть позже вы приняли решение бить на поражение, вопреки приказам старшего по званию?
— Обстоятельства вынудили…
Рок Аран попытался ударить меня вновь, но я был к этому готов, поэтому, несмотря на то, что рука его выстрелила с просто молниеносной скоростью, я успел блокировать удар, но тут же полетел на пол с разбитым носом.
Я не ожидал от этого доходяги такого. Даже не понял сначала, что произошло.
Несмотря на боль, я тут же поднялся и встал по стойке смирно. Теперь он окончательно перешел все границы. Ему конец!
— Не смей играть со мной, мальчишка! — злобно пророкотал новый комендант. — Ты не знаешь, на что я способен и что могу с тобой сделать.
Меня так и подмывало бросить ему в лицо имя рода, чтобы он понял, кто я такой. Посмотрим, куда он засунет свои угрозы, узнав, что перед ним стоит сын его лорда, графа Тирра, и посмотрим, что он будет делать, когда я брошу ему вызов. В любом случае ему конец: я убью его.
А самое забавное то, что даже если я ему проиграю, если каким-то чудом эта хромая развалина сможет меня победить, после этого он проживет недолго, потому что как бы ни относился ко мне отец, но узнав, что я погиб от руки простомордого…
О, я не завидую капитану Року Арану. Ему предстоит познакомиться с «Логовом» — местом, где держат и допрашивают мятежников, предателей и шпионов. Говорят, дознаватели «Логова» настолько искусны, что могут пытать годами, заставлять человека испытывать боль, резать его, мучить, но при этом не позволят умереть.
В какой-то момент мне даже захотелось проиграть ему, чтобы все, что я сейчас представлял, случилось с ним.
  
А затем в голове промелькнула мысль или, скорее, догадка. В том, как велся допрос, какие вопросы задавал Рок Аран, была определенная странность. Я даже начал сомневаться, действительно ли капитан пытается прикрыть Грилла. В конце концов, кто он ему такой?
— Вы задаете вопрос, но не даете на него ответить, — заявил я. — Какой смысл в этом допросе?