И.о. Бабы-яги
— Вот именно, — закивала Ядвига, оттесняя сестру в сторону. — Внученька ты мне. Пошли, дорогая, я без тебя завтракать не садилась. Да и за дело пора браться.
Я буркнула что-то невразумительное и позволила увлечь себя к столу под яблоней. На завтрак предлагался набор овощей с моего же огорода и вездесущие яблоки, на которые я уже смотреть не могла. Пришлось идти за скатеркой.
Бабки набросились на горячую пищу с энтузиазмом аллигаторов, и я на какое-то время осталась предоставлена самой себе. Неохотно пережевывая пирожок с земляничным вареньем, я пыталась разобраться в своих странных ощущениях. С одной стороны, слова Ильи крепко запали мне в душу. Именно так должен был бы говорить, и не только говорить, но и думать, мужчина, на которого я, в принципе, посмотрела бы с интересом. Россказней про любовь с первого взгляда и звездочку с неба я уже успела наслушаться от бывшего мужа в свои восемнадцать. К счастью, и восемнадцать с розовым туманом бунтующих гормонов, и бывший с его враньем остались не только в прошлом, но и в другом мире. Повторять те ошибки я не имела ни малейшего желания. Но как понять, говорит ли Илюшка искренне или просто как-то угадал, что мне понравится, я не знала. И оттого металась от полного неприятия к желанию сдвинуть наше знакомство в более нежную сторону и обратно.
— Чему сегодня учиться думаешь? — вывела меня из задумчивости Яга.
— Учиться… — протянула я. — А вот миру этому. Какая страна, где расположена. Кто там живет и как. А то пришел тут один англиций, чуть не обдурил меня. Про все народы знать хочу, вот.
— И с кого начнем? — осведомилась Яга, пока Ядвига судорожно пыталась проглотить кусок пирога.
— С княжества русского, — решила я. Сразу затребовать именно то, что меня интересовало в первую очередь, мне показалось рискованным. — Потом про берендеев мне расскажете и царство Кощеево. А там и до Англиции очередь дойдет.
«Если дойдет, — мысленно добавила я. — Может, Янка, зараза такая, все-таки про родную избушку вспомнит».
— Разумно, — кивнула Ядвига, справившись с пирогом.
Яга, явно собиравшаяся возражать, захлопнула рот. Я одним движением свернула скатерку и с самым внимательным видом уставилась на бабок.
— Что, прям сразу? — вздернула брови Яга.
— А чего тянуть? — с деланым равнодушием пожала плечами я. — Рассказывайте. Только про всякие древние битвы-войны мне не интересно. Разве что очень-очень коротко. Я хочу знать, как там люди живут.
Бабки переглянулись и заговорили. Точнее, заговорила Ядвига. Яга же вопреки обыкновению без боя отдала инициативу сестре и только изредка вставляла какие-то дополнения. Иногда значимые, иногда не очень. Но хоть от темы не отклонялась, и то хлеб. Я же слушала, сдерживая нетерпение и старательно придавливая желание перевести рассказ на более важные, с моей точки зрения, рельсы.
Ну что сказать. Русское княжество за редкими нюансами оказалось именно таким, каким я себе его представляла. Жесткий патриархат с элементами домостроя. Женщина собственностью мужчины не являлась, но и недалеко от этого статуса ушла. Жена, а тем более дочь не решали ничего. Чуть больше свободы у них было в пределах терема, но ненамного. Правда, руки распускать местные мужчины не особо любили, считая это позором себе же. Но в остальном… Замуж шли, за кого велят, жили там, где велят, ну и вели себя исключительно так, как велят. Разводов, а тем более по инициативе женщин, не существовало. Однако непокорную или бесплодную жену могли вернуть обратно отцу. Тогда женщине в основном оставалась одна дорога, во вдовью обитель: некое подобие монастыря. Но это было довольно редким случаем, поскольку о приданом в русском княжестве никто и не слыхивал. Напротив, это жених должен был выплатить семье невесты выкуп, который в любом случае обратно не возвращали. Типа видели глазки, что покупали, — теперь ешьте, хоть повылазьте. Существовало единственное исключение: если невеста оказывалась «порченой».
У княжеских крестьян с этим было несколько проще и в то же время жестче. Запятнавшую себя невесту могли и камнями побить. Но и «совратителя» могли оженить насильно. Чья семья оказывалась сильнее или богаче, та и решала вопрос к собственной выгоде. Хотя в этой среде добрачные дети редкостью не были. Главное, чтобы папаша не скрывался и жениться не отказывался. Невесты же из богатых семей чаще всего женихов впервые видели на свадьбе. Как, впрочем, и женихи.
Разумеется, рассказывали бабки мне не только о свадебных обычаях. Пришлось выслушать и краткий курс истории, и биографии всех мало-мальски значимых князей, включая моего забывчивого папочку. Да и войнам, которые постоянно вело русское княжество, внимание уделить не забыли. Но об этом рассказывала уже Яга. Ядвига только презрительно кривилась, явно считая это ерундой, не стоящей внимания. И я в кои-то веки была с ней солидарна.
После обеда Яга снова завела нудный рассказ о войне между моими родителями, но тут уж я не выдержала.
— Хватит с меня подробностей. Третий час уже. И так понятно, что они друг друга терпеть не могут, — перебила я. — Будем считать, что с княжеством разобрались. А у берендеев как? Так же?
Яга недовольно поморщилась, но спорить не стала и принялась рассказывать про царство Берендеево. Теперь уже Ядвига, разомлевшая после сытной трапезы, лениво вносила ничего не значащие ремарки. Я же вся превратилась в слух.
Коротко говоря, Илья меня не обманывал. Незамужние-неженатые берендеи действительно пользовались большой свободой. А вот походы налево из семьи уже не приветствовались. Очень сильно не приветствовались. Считалось, что время на выбор дано до свадьбы. А уж потом, будь добр, жить с тем, кого выбрал. Я, в принципе, такую постановку вопроса одобряла. Уж очень много крови попортил мне в свое время гулящий муж.
Само же Берендеево царство сильно смахивало на республику. Царь там вроде как имелся, но особой властью не обладал. Так, скорее лидер на случай масштабной войны и фигура для государственных переговоров. Причем, если его угораздило договориться до чего-нибудь не того, общее вече уважаемых граждан вполне могло отменить подобные договоренности.
Муром, откуда, судя по прозвищу, явился Илюшка, считался столицей. Именно там обретались царь и его ближники. Впрочем, Яга сразу оговорила, что может и ошибаться, так как давно с берендеями не сталкивалась. Я про себя сделала отметочку, что все же когда-то да сталкивалась, и неплохо было бы выяснить, когда и при каких обстоятельствах.
В общем, когда солнце склонилось к верхушкам деревьев, мы едва-едва закончили с берендеями, а бабки надоели мне хуже яблок. И тем не менее настроение было хорошим. Поужинав, я впервые за последние дни не полезла в подвал к книгам, а сразу завалилась на лавку, вспоминая свою утреннюю прогулку. Сейчас глупые перипетии с импровизированным полотенцем и неуместные приступы стеснительности казались невообразимо смешными.
«Может, и правда нареченный? — неожиданно для самой себя подумала я. — Недаром же мы постоянно сталкиваемся? Нет. Бред! Не бывает истинных пар, нареченных и прочего мракобесия!»
Я раздраженно перевернулась на другой бок. Но улыбка почему-то все никак не желала покидать губы. Мало того, откуда-то из глубин розового тумана, заполонившего разум, выплыла другая мысль: «Это в том мире „не бывает“. А здесь? Бабок расспросить, что ли?»
На том я и заснула.
Утром меня опять разбудили первые лучи солнца: я снова забыла задернуть вышитую шторку. Впрочем, на этот раз я была этому только рада. Потянувшись, села и поболтала босыми ногами в воздухе. «Погулять, что ли?»
Собственная наивная хитрость меня насмешила, и я, спрыгнув с лавки, танцующей походкой направилась в коридорчик к бадейке с водой. Чистой водичкой меня исправно снабжал домовой. Потому с гигиеническими процедурами проблем не возникло. Я привела в порядок растрепавшуюся за ночь косу, впервые не обматерив при этом гусе-лебединое удобрение, наградившее меня буйной шевелюрой. Долго выбирала сарафан и рубаху. И все это время постоянно что-то мурлыкала себе под нос.