И.о. Бабы-яги

— А Ядвига, она сама текникой этой отравилась, — плавно продолжала меж тем Яга, — и тебя притравила. Трубы всякие, души… То ли дело колодец да банька. А текника — зло верное. Сегодня трубу в землю воткнуть, завтра терем каменный вместо живой избы вырастет. И что тогда с Буяном станет? Так что гони ты ее, негодную, пока она тебе всю душу этой текникой не вытравила.
— Кого гнать? Избу? — неожиданно для себя фыркнула я.
  
— Все б тебе шутить, — проворчала Яга, нежно улыбнувшись.
Вот только я успела заметить, какой злобой сверкнули ее глаза. А заметив, спохватилась: «Что это я?! Буян от профессоров защищать собралась? Мне же через пару дней отсюда уматывать!»
А Яга меж тем заливалась соловьем о том, как чудно мы с ней заживем, едва я избавлюсь от вредоносной Ядвиги.
— А сама Ядвига где? — перебила я, сообразив, что бабка в жизни не оставила бы меня так надолго с соперницей наедине. Ну, добровольно так уж точно не оставила бы.
Глаза Яги снова сверкнули злостью, и я уверилась, что и в первый раз не обманулась. Это позволило взять себя в руки, стряхивая, словно гипнотический транс, состояние, в которое меня погрузили плавные речи ведьмы.
— Так где она? — уже твердо переспросила я.
— Так придремала в баньке-то, — заулыбалась Яга. — Перегрелась на солнышке.
— На солнышке? — Я покосилась на небо, весь день затянутое низкими облаками.
— Бывает.
— Угу, — буркнула я, поднимаясь.
— Куда это ты, внученька? — всполошилась старуха.
— Я уже говорила, что вам не внученька, — огрызнулась я. — И потому отчет давать не обязана. Куда хочу, туда иду. А вот вы… Идите-ка в баню, за сестричкой присмотреть. А то нехорошо получается. Ей там плохо, а мы тут разговоры разговариваем. Вдруг хуже станет? И рядом никого.
Яга проворчала что-то вроде того, что на ее сестричке пахать можно, но я настойчиво показала глазами на видневшуюся за деревьями баньку.
— Да все с ней хорошо, — уже не скрывая раздражения, заявила бабка. — Сейчас приведу. Пусть воздухом дышит.
— Поздно уже воздухом дышать, — кивнула я. — Лучше спать вовремя укладывайтесь. Возраст, это дело такое. Споткнулся в темноте — бах, и шейку бедра сломал. А то и просто шейку.
Я с намеком нахмурилась. Бабка вроде поняла меня правильно. Глазами просверкала, но в баню все же пошла.
— Хозяин домовой… — тихо позвала я, едва она скрылась за деревьями. Старичок появился почти мгновенно. — Пригляди тут, чтобы бабки чего не вытворили.
— Как скажешь, хозяйка, — кивнул он. — Запрем их в баньке, пусть сидят.
— Самое то, — кивнула я и тут же услышала, что уже поздно. Со стороны бани доносились звуки быстро набирающего силу скандала. — Вот черт…
— Ничего. Переругаются, обратно пойдут, — успокоил меня домовой. — Им тут особо никуда ходу нет.
— Смотри, чтоб до яблока не добрались, — напомнила я.
— Рано еще яблоку, — отозвался он. — Приглядываем.
— Вот и славно, — поспешно кивнула я.
Скандал явно приближался. Похоже, бабки решили втянуть в него и меня. Но в мои планы это не входило, и я рысью рванула к калитке, на ходу нащупывая бутафорский нос в торбе на плече.
Витязи встретили меня с восторгом и сразу потащили смотреть тренировочную площадку. Ну что сказать? Они все сделали по моему плану. Разве что железных запчастей не хватало — их тоже вытесали из дерева. Вот только все снаряды, включая яму с грязью, оказались ровно в четыре раза крупнее обычного.
— С мелким уж больно легко все получалось, — пояснил Ростислав вполголоса, увидев, как у меня неотвратимо отвисает челюсть, а брови ползут на лоб.
— Ну, раз так, — пожала плечами я, вовремя вспомнив, что мальчики все-таки волшебные. Не чета солдатикам из моей прошлой жизни.
Обойдя всю полосу, витязи пригласили меня к столу. Увидев длинную конструкцию с лавками по бокам, на которой стояли зажаренный целиком олень и горы вареной рыбы, я нахмурилась.
— Опять с Лешим ругаться будете?
— Что ты, матушка. Мы честь по чести: пояснили, что тебя потчевать будем, волков подальше в чащу отогнали и пару буреломов расчистили.
— Ну ладно тогда, — кивнула я. — Но я тоже не с пустыми руками.
Появление скатерки витязи встретили радостными криками и мигом освободили столешницу. Приведенная в порядок самобранка не подвела, укрыв весь стол и мигом заполнив его мисками и крынками со всевозможными блюдами. Ребята быстро притащили откуда-то дополнительные козлы и водрузили на них щиты с наваленной рыбой и оленя. Впрочем, забегая вперед, скажу, что ни о том, ни о другом никто больше так и не вспомнил: приелась богатырям белковая диета.
— Ну, спасибо, уважила, матушка, — то и дело слышалось с разных концов стола.
Спохватившись, я шепотом приказала скатерке запасы мутного самогона на столе не пополнять ни в коем случае. Скатерка послушалась, но для хорошего настроения разговевшимся витязям хватило и того, что было в наличии. Вскоре о моем присутствии дружно позабыли. Разговор рассыпался по отдельным группкам. Кое-где народ уже занялся армрестлингом или вообще решил побороться рядом на песочке.
— Не передерутся? — с беспокойством спросила я Ростислава, кое-как вытащив его из толпы зрителей.
— Да что ты, матушка?! — возмутился тот. — Мы ж братья. Так. Бока друг другу намнем по-родственному, да и все.
— А если принесет кого?
— И ему намнем, — рубанул воздух ладонью Ростислав. — Не пропустим. У меня на взморье два балбеса стоят. Набедокурили, и сюда им сегодня ходу нет. Ежели чего, мигом всех подымут.
— Ну, раз так… — с долей сомнения протянула я.
— Только так, матушка, — ободряюще улыбнулся витязь и снова ввинтился в толпу.
Я пожала плечами и решила не мешать. В конце концов, даже призывники в нашем военном городке чаще расслаблялись. Ни одна проверка ничего не выявила. Перед генералами все трезвели буквально на глазах. Убедившись, что на меня никто не обращает внимания, я выбралась из-за стола и пошла в сторону моря. После шумного застолья хотелось немного тишины и покоя.
Но не успела я присесть на нагретый солнцем валун недалеко от кромки прибоя, как рядом выросла высокая тень.
— Дозволь присесть, хозяйка.
«Ну да… — пользуясь тем, что закат разбросал по пляжу причудливые тени и моего лица не видно, я поморщилась. — Разговор же. Ради которого меня, собственно, и пригласили».
— На взморье витязи хозяева, — буркнула я, приглашающе махнув рукой.
— Тебе виднее, матушка, — отозвался Илья, усаживаясь рядом на песок.
Обращение неожиданно покоробило. «Матушка… Еще бы бабушкой обозвал!»
«А ты и есть бабушка, хоть и фальшивая, — напомнил внутренний голос. — Желаешь представиться по форме?»
«Не желаю!» — огрызнулась я, параллельно обругав недавно появившуюся привычку разговаривать сама с собой.
— Ты чего хотел-то, Илья? Недаром же пришел? — поторопила я, желая поскорее оставить неприятную беседу в прошлом.
— Недаром, — согласился богатырь и, помолчав, проговорил: — Только ты уж не серчай сразу. Выслушай сперва.
— Боишься? — хмыкнула я.
— Не то чтобы боюсь, — качнул головой Илья. — Но говорить какой-нибудь лягушкой али волком серым несподручно.
В его голосе явственно прозвучала улыбка.
— Ничего, я звериный язык понимаю, — уже открыто ухмыльнулась я.
— Ну, коли так… Не ту ты мне нечисть показала, матушка. Испытывала меня иль просто позабавилась. А не ту. Не мою нечисть.
— А у тебя уже и нечисть своя завелась?
— Своя не своя, а знакомая имеется. И не та, что ты мне показала.
— Далась тебе эта нечисть, — в сердцах воскликнула я. — Чего ты от нее хочешь?
  
— Поговорить, матушка. А о чем, это уж наше дело.
— Ишь ты, какой самостоятельный, — фыркнула я. — Знаю я твои разговоры. Мечом по горлу, и поминай как звали.
— Ну, это уж как она сама захочет.
— Ты всерьез полагаешь, что кто-то в здравом уме захочет расстаться с головой?
— Коли бы меня спросили, чего желаю: черные дела творить да души губить али от доброй стали погибнуть, я бы не думал.