И.о. Бабы-яги
Я разделась, натянув широкую рубаху, найденную утром в сундуке, и залезла под шубу, служившую мне одеялом. «Очередной день в должности Бабы-яги закончился, и слава богу».
— Хозяйка! — донеслось со двора, едва я донесла голову до подушки.
— Вась… — простонала я, чувствуя, что снова вешать на плечи многопудовую шаль просто не способна. — Глянь, кто там? Если это не Аленушка, то пусть идет к черту.
— А если Иванушка?
— Тем более. По Иванушкам я на сегодня план уже выполнила!
— Басовитая какая Аленушка, — проворчал кот.
Но мои угрозы насчет сметаны еще не успели выветриться из пушистой башки, и он послушно вскочил на подоконник.
— Это не Аленушка, — сообщил мой соглядатай, когда я уже наполовину задремала. И в его голосе было нечто такое, что сон слетел с меня как по волшебству.
— Ивашка?
— И не Ивашка, — отозвался кот.
— А кто, черт возьми?! — обозлилась я.
— Илюшка, — понизив голос, сообщил Васька.
— Да что ж такое-то?! — простонала я, с головой накрываясь тулупом. Спрашивать, о каком Илюшке кот мог доложить таким вот тоном, было излишне.
Глава 20
ДОЗРЕВШАЯ ПРОБЛЕМА
Во двор я той ночью так и не вышла. Илья больше не выкликал хозяйку лесной избушки, и я охотно поверила коту, что это, возможно, и вовсе пересмешник развлекался, и вообще утро вечера мудренее.
Но утром с первыми лучами солнца из-за частокола снова прилетел чертов зов:
— Хозяйка!
Проснуться-то я проснулась, а вот к калитке не пошла: никаких гостей я видеть не желала. Да и обозлилась, что греха таить. Что, раз я Баба-яга, то мне и спать уже не положено?! Благо избушка стояла к калитке задней стеной, и я, пользуясь тем, что меня не видно, сбегала на огород и набрала огурцов с помидорами себе на завтрак. Салатик, сварганенный на скорую руку, унял бурчащий живот и слегка примирил меня с действительностью.
— Как думаешь, зачем он вернулся? — спросила я у Васьки, задумчиво потягивая из глиняной кружки ключевую воду.
— А бесы его знают, — сердито проворчал кот.
— Может, забыл чего?
— Нечего ему тут забывать. Я банника спрашивал — голь перекатная. Всего добра — одна котомка.
— И конь.
— Думаешь, коня забыл? — насмешливо прищурился Васька.
— Конь не его, — фыркнула я и рассказала коту про свой конфуз на болоте. — Ворованный конь, похоже.
— Да не… Это Илюшку, видать, князь в поход снарядил. Так часто делают.
— Узнать бы, зачем им этот поход понадобился. — Я простучала ногтями по кромке кружки какой-то бравурный марш. Известие, что мой лесной знакомец, возможно, и не конокрад вовсе, меня неожиданно обрадовало. Но задумываться над этим мне было некогда. — Так ведь не скажет. А если и скажет, то правду ли?
— Не вздумай его обратно пустить, — предупредил Васька. — Слово Яги крепче гранита. Сказала с яблочком возвращаться, значит, так тому и быть.
— А ничего, что яблочко тут растет? — покачала головой я. — И еще лет десять расти будет. Заведомо невыполнимое задание получается.
— А это уже не твои проблемы. Взялся за гуж — не говори, что не дюж.
Я не стала читать коту лекции о морали. Тем более что все равно не собиралась пускать Илью обратно. Сказать ему мне было нечего, как, впрочем, и дать. Класть на алтарь справедливости собственную голову хоть в виде лесной нечисти, хоть в роли потерянной княжны Василисы я была не готова.
«Скорей бы уже Яга со своих курортов вернулась», — проворчала я себе под нос, расслабленно вытягивая ноги под столом.
— Хозяйка!
«Хоть бы она вообще вернулась, — поправилась я, со вздохом поднимаясь. — Я бы на ее месте очень хорошо подумала, стоит ли!»
— Заходи, Ростислав! — крикнула я, пришлепнув на место нос Яги и высунувшись в окошко.
Витязь, еще в первый день привлекший мое внимание каким-то основательным спокойствием и вдумчивостью, несвойственными другим обалдуям в чешуе, вошел во двор, аккуратно прикрыв за собой калитку. Вопреки смутным опасениям, он пришел один и ошивавшийся где-то там за частоколом Илюшка с ним не просочился. «Значит, и правда не войти сюда без моего разрешения, — отметила я, натянув вчерашний сарафан прямо на широкую рубаху, в которой спала. — Надо повнимательнее за языком следить, когда гостей приглашаю».
Я накинула на плечи волшебную шаль и вышла во двор к гостю. Несколько часов мы провели за большим столом под яблоней, обсуждая будущую полосу препятствий. Голова у витязя оказалась светлой, и мою идею он ухватил сразу. А вот йотом началось бурное обсуждение каждого этапа. До финального плана мы договорились только тогда, когда под калиткой уже собрались все тридцать два балбеса с мисками наперевес.
Накормив эту братию сырниками и прихватизировав пяток богатырей для домашних дел, остальных я отпустила вместе с Ростиславом. Подняв гам, как стая добравшихся до помойки ворон, они потащили на взморье пожертвованные мной бревна. Сомневаться в том, что вскорости там вырастет целый тренировочный городок, не приходилось. Витязи, хоть и вели себя порой как разгулявшиеся дети, руками работать умели и любили.
Свою пятерку я разогнала по двору. Двое отправились докапывать картошку. Еще двое — косить вымахавшую за ночь траву. А один, самый невезучий, засел чистить овощи на вечернее рагу. С удовлетворением понаблюдав за их суетой с полчаса, я вернулась в избушку и снова позвала Ваську. За утро светлая макушка Ильи мелькала за калиткой несколько раз, и с этим надо было что-то делать.
— Что делать, что делать, — фыркнул кот. — Горыныча высвисти, он тебя быстро от такого соседства избавит.
— В смысле? — опешила я.
— А что такого? Ты от Илюшки избавиться хочешь? А у Горыныча одна мысль на троих — поесть бы. Головы у Змеюшки три. Жрет, соответственно, в три горла. Но ему Яга запретила без своего дозволения путников трогать. Вот и летает голодный. А так и свое дело решишь, и животинку порадуешь…
— Нет, нет! — перебила я. — Не такими кардинальными методами!
— Тогда Лешему скажи. У вас с ним вроде как мир? Пусть заведет незваного гостя подальше. Пока тот выберется, пока то да се, и Яга с куророртов вернется…
— Леший, пожалуй что и заведет, — нахмурилась я. — Только утопиться Илья и без Лешего успеет. Он по болоту ходить не умеет.
— А тебе-то что за дело?
— Так, все! — обозлилась я. — Еще только не хватало начать смертные приговоры направо и налево раздавать! Давай что-нибудь попроще и погуманнее.
— А это как? — Васька склонил набок лобастую башку и посмотрел на меня с искренним интересом.
— Без неизбежного «мементо мори» в финале, — буркнула я и от дальнейших вопросов просто отмахнулась. И так было понятно, что кот мне не помощник.
Котяра спорить не стал и, тут же свернувшись на лавке в мохнатый клубок-переросток, задремал. Я даже на какое-то мгновение заподозрила, что он специально предлагал самые дикие варианты, чтобы от него поскорее отстали.
— Хозяйка, — к окну подошел один из витязей, — задний двор косить?
— Опять зарос? — всплеснула руками я. — Вчера же…
Неожиданная догадка заставила меня умолкнуть на полуслове, невидящим взглядом уставившись в пространство. «Вот почему он мог вернуться! Чертово удобрение!»
— Хозяйка? — вывел меня из задумчивости парень.
— Косите, — махнула рукой я и дернула кота за ухо.
— А? Чего?! — встрепенулся Васька.
— А покажи-ка ты мне волшебную яблоньку, Васенька, — ангельским тоном пропела я. — Ту, что через десять лет яблочко нам родит.
— Зачем? — не понял кот. — Яблоня как яблоня.
— Покажи, я сказала! — рявкнула я, спихивая лентяя с лавки.
— Так бы сразу и сказала… Шумит сразу… — проворчал кот, брезгливо встряхнув хвостом. — Вот ведь дикая кровь…
— Ты поговори мне еще, — рассердилась я. — Тебе Яга что велела? Мне помогать советами так?
— Ну, так.
— А ты только сметану лопать всегда готов. А так из тебя каждое слово клещами тянуть приходится! Пошли к яблоне!