И.о. Бабы-яги
И, не обращая больше внимания на обалдевшего дурака, я ушла в дом. Прямо посреди комнаты стояли мои ведра… Я протерла глаза, пытаясь понять, почему их четыре, а не два. Все остальное из представившейся мне картины осознанию не поддавалось вовсе.
Я ущипнула себя за руку и посмотрела направо. Два ведра. Те самые, по кромку наполненные чистой водой. Вроде все в порядке. Вот только напротив тоже стояли два ведра. И тоже те самые, наполненные сырниками и сметаной. И мало того что в глазах у меня двоилось, так еще в правом ведре расслабленно, как олигарх в джакузи, развалилась здоровенная зубастая рыбина. Плавниками она опиралась о кромку и пристально смотрела на сырники. Под ее взглядом сырник сам собой перепрыгивал из своего ведра в сметанное, кувыркался там, а потом, капая сметаной на половик, перелетал прямо в раскрытую пасть рыбине.
— Это что еще?.. — кое-как выдавила из себя я.
— А, хозяюшка? — Рыба заметила меня, и забытый сырник шмякнулся обратно в ведро. — Ну, спасибо, уважила!
— Да… Как бы не за что, — пробормотала я.
— В другой раз гостинцы я сама заберу. В воде сметану есть несподручно. Так что уж не серчай, я тут слегка посвоевольничала. Просто кликни меня, мол, заглядывай, Щучка-внучка, в гости.
— Ну да… Учту, — кивнула я. А что тут можно было еще сказать?
— А в благодарность вот тебе моя награда. Коли что у тебя не сладится, скажи: «По щучьему велению, по моему хотению…» Ну и что там тебе потребуется. И ногой топни. Ты, конечно, ведьма знатная, но и я не малек беззубый.
— С-спасибо.
— Ну, бывай, хозяюшка! — ухмыльнулась щука во все три ряда острых зубов и исчезла. Вместе с половиной моих ведер.
— Васька! — опомнилась я. — Это что такое было?!
Кот нарисовался мгновенно, свесив лоснящуюся морду с балки.
— Это Щука в гости заглянула. Смотри-ка. По вкусу ей сырники пришлись. А я уж думал, все. Быть Яге бессмертной.
— В каком смысле?!
— Ну, как Кощей бессмертным стал, знаешь?
— Что-то такое слышала. В зайце утка, в утке яйцо, в яйце игла… В общем, садизм с извращениями.
— Чего? — Васька чуть не свалился с балки.
— Ну, если не так, то как? — не стала вдаваться в полемику я.
— Он у себя в подвалах грибы новомодные выращивал. Их во всех окрестных царствах уважали. Грибочки вкусные, да еще круглый год. Кто откажется? А работать кому? Правильно. Некому. Вот он и сговорился с Ягусей. Она всяких кощееборцев, которые к ней за мечами-кладенцами почитай каждый месяц захаживают, к нему отправляла. Явится такой болтун, отработает год, Кощеюшка ему внушит, как он семь железных башмаков стоптал, утку поймал да его погубил, и восвояси отправляет. И все довольны. Болтунам, то есть героям — слава, Кощею — дармовая рабочая сила и бессмертие. Он у нас экономный очень. Наверное, поэтому и богатый такой. Был.
— А почему «был»?
— Так помер, — фыркнул кот. — Ягуся маху дала: вместо героя-богатыря дурака к нему отправила. А с дураками ни колдовской, ни ратной силе не совладать.
— М-да. И как же теперь ваши сказки без Кощея?
— А бесы их знают, — махнул лапой кот. — Я не узнавал.
— Так… Подожди, — сообразила я. — Так ты что же… Думал, что меня щука на подводные огороды отправит?!
— Нет! С ума сошла?! — возмутился Васька. Даже лапой перед глазами помахал для наглядности.
— Фух… — расслабилась я.
— Я думал, что она тебя просто проглотит. Не любит Щучка, когда ей в ручей помои сливают. А ты, почитай, два ведра туда отправила.
— И не предупредил, скотина?! — обозлилась я, машинально нащупывая стоявшую у двери метлу.
— А что я мог сделать? — прижал уши котище. — Она бы и меня слопала. А так я бы потом всем рассказал, что с тобой, то есть с Ягой, приключилось. Была бы тебе слава народная на веки вечные. Ну не тебе, а Яге, но…
— А так я теперь расскажу, что с тобой приключилось, — прошипела я, схватив метлу. — Даже песню закажу сочинить, как хвостатый герой Ягу от щуки ценой своей шкуры спасал! Иди сюда, вредитель!
Кот рванул к двери. Я за ним… Но как всегда не учла одну милую мелочь: высокий порог, который однажды уже сыграл дурную шутку с Мерлином. Споткнувшись, я запуталась в длинном подоле сарафана и кувырком вылетела в короткий коридорчик. И как только не расшибла лоб, плашмя грохнувшись на выскобленные половые доски, до сих пор не знаю.
— Скотина! Ну лети, лети… — Я многообещающе погрозила кулаком вслед улепетывающему огромными скачками коту.
И тут подо мной вдруг что-то ощутимо завибрировало.
— М-ма-ма… — только и успела пискнуть я.
А больше ничего не успела. Потому что метла, на которой я лежала, взмыла в воздух. Через секунду я обнаружила, что она уже летит над частоколом, а я каким-то чудом все еще вишу на ней, как мокрое белье на заборе.
«Уж лучше бы я показала всем панталоны в цветочек», — мелькнула в голове бредовая мысль, прежде чем я завизжала во всю силу своих легких.
Точнее, попыталась завизжать. Видимо, какое-то волшебство для удобства полета все же было. Потому что боли от врезавшейся под ребра палки я не ощущала. Но законы физики тоже никто не отменял, и вдохнуть по-человечески мне не удалось. Из горла вырвался какой-то мышиный писк, на который даже работавшие внизу богатыри не обратили никакого внимания. А мгновение спустя поляна с избушкой и вовсе осталась позади.
Я мертвой хваткой вцепилась в собственные щиколотки и с трудом прохрипела: «Домой! Домой неси!»
Чертова метелка дрогнула и зарыскала в воздухе, как потерявшая след собака, норовя то и дело сбросить меня вниз.
Перепугавшись окончательно, я крепко зажмурилась, остатками не вытряхнутых помелом мозгов пытаясь придумать более внятный адрес:
— В избушку лети!
Ноль реакции.
— К богатырям!
Опять мимо.
— К Илюшке! К Илье Муромцу!
Вот тут метелка наконец перестала изображать дикого мустанга и, рыскнув напоследок пучком сухих прутьев, встала на курс.
— Ну, слава яйцам. — В меру возможностей перевела дух я и рискнула приоткрыть один глаз. Как раз, чтобы успеть увидеть, как полянка с избушкой Бабы-яги скрывается за верхушками деревьев.
Глава 7
ИЗ ЯГИ В НЕЧИСТЬ
Метла тащила меня над лесом еще минут пятнадцать. К тому времени у меня занемели не только ноги-руки, но, казалось, даже волосы на голове, не говоря уже про мозги. А проклятая шаль, которую я потерять почему-то не сподобилась, загибала гудящую спину дугой, скручивая меня в подобие хрипло матерящегося бублика. К тому моменту, как проклятый веник все же начал снижаться, от прилива крови к голове у меня уже в глазах потемнело, а мысли и вовсе завязли одна в другой.
Впрочем, это было только к лучшему. Потому что, заметив, что до вожделенной земли осталось всего метра два, я поспешно попыталась освободить помело от своего присутствия. Если бы не занемевшие вконец руки, отказавшиеся мне подчиняться, тут бы Василисе Гороховой и конец пришел: подо мной зияли темные пятна бочагов и ярко-зеленые болотные кочки.
Но все когда-нибудь заканчивается. Закончился и мой бредовый полет. Я банально зацепилась сарафаном за какой-то куст, потом еще за один, и в конце концов между намертво сплетенными руками попалась большая коряга. Она-то и сдернула меня с метлы. Основательно приложив прутьями по физиономии, своенравный веник плавно спланировал на траву на расстояние вытянутой руки.
Увы, на то, чтобы подняться на ноги, мне потребовалось время. Много времени и еще больше матюгов. Правда, материлась я тихонько и скромно. Вокруг возвышались темные стволы узловатых деревьев. За ними все тонуло в зеленоватом полумраке. И увидеть на этом фоне горящие глаза хищников, привлеченных моими искренними высказываниями, мне совсем не улыбалось.
Мое затекшее тело спасло заодно от безвременной кончины и проклятый веник. Подозреваю, что если бы мне удалось добраться до него сразу, то даже соображение, что он — собственность настоящей ведьмы, меня бы не остановило. А так, к тому моменту, как я снова смогла шевелиться, основной запал уже прошел.