Тени чёрного пламени

Снова вышел на связь Норд, голос его доносился с большими помехами, шумоподавление не справлялось с невесть откуда налетевшей магнитной бурей:
– …торой! Выхожу… Готов к приему гостей! Как принял?
– Принял. Два, два, два! Внимание на серый карандаш, серый карандаш! Как принял?
– Пр…ял!.. Сде…аю!..
Проводник, замеченный в лесу, основательно действовал мне на нервы. Как минимум это кто-то из старой гвардии, из тех, кто понимает местные законы. У таких есть полезная в Зоне привычка – не верить своим глазам, идти по наитию. И к нему прислушиваются, поэтому караван останавливался так часто. Но план от этого не менялся, нужно только его подкорректировать чуток.
  
Я подозвал Горана с Мотрей, чтобы уточнить их задачу:
– Караван идет, точно куда я предполагал. Остановиться они могут только в сельсовете, там большой двор, есть где разместить караульные посты и лошадей. Фишку для снайпера они могут выбрать только в развалинах зернохранилища. Пойдете мимо, обходите с восточной стороны, там канава и сектор обзора всего градусов двадцать. Стрелка оставьте Норду, это его хлеб. Гора, сколько у тебя «гостинцев»?
– Две «МОНки», грамм сто пластита и шесть «фенек».
– Хватит. Сооруди «капкан», подвесь к потолку так, чтобы незаметно было. Взрывчатки не жалей, из дома никто выйти не должен. Осматривать будут крыльцо, пороги и углы, вверх смотреть особо не станут. Сам сядешь у сухого колодца, это метров двадцать от сельсовета. Там куча щебня, кустов навалом, прикрытие хорошее. Рвешь по моему сигналу, помнишь какому?
– Три единицы на общей частоте. Обижаешь опять, командир.
– А ты плюнь. Так, Мотря, теперь ты. Прикрывай нашего волшебника, не расслабляйся. Как он сядет на фишку, иди на северо-восток, там будет перекресточек. Найди какую-нибудь щель и жди. Хохлы придут в поселок, будут посты ставить. Срисуй тот, который будет ближе, и сигналь нам. Если что, гаси всех сам.
Иван согласно кивнул, обычная лукавая улыбка мимолетно промелькнула на его осунувшемся лице. Он перебросил автомат в левую руку и спросил:
– А ежели не получится тихо?
– Тогда будет погорелый цирк и мертвые клоуны! Надо взять караул в ножи, пленника непременно нужно взять живым. Все, идите по левому краю пустоши, вам нужно оказаться в поселке раньше, чем караван войдет на окраину. Задачи ясны? Просьбы, жалобы, предложения?
Иван снова улыбнулся и отрицательно помотал головой. Черногорец пожал плечами, но промолчал.
– Хоп! Ну, тогда погнали, время не резина!
Мы с Кудряшом вышли почти сразу же, как только Мотря с Горой скрылись в зарослях. Дело было к вечеру, хотя точного времени теперь лучше ни у кого не спрашивать, иногда часы, словно взбесившись, бежали вперед, а иногда цифры и стрелки замерзали на одном значении. Более-менее удавалось поддерживать единый стандарт по региональной сети. Раз в сутки с сервера, размещавшегося где-то в Днепропетровске, приходило обновление временного эталона, и тогда на короткий промежуток все восстанавливалось. Понятие «время» свелось только к таким, как «утро», «день», «ночь», потому что вечер наступал очень быстро. Облака наливались сизой чернотой, шел мелкий дождик, и все поглощала беспросветная тьма. Но так было не везде, в глубине Зоны окончательной тьмы не случалось вот уже три месяца. Вихревые грозы то бродили высоко над землей, то взвивались чуть ли не на километры, от этой свистопляски ночь наполнялась синевато-белыми всполохами, освещавшими все вокруг слабо мерцающим мертвенным светом. Так было и сейчас: вихрь, пронизанный электрическими разрядами, закручиваясь в тугие жгуты, бродил далеко на горизонте. Но света было достаточно для того, чтобы не использовать приборы ночного видения, благо пользы от них в новообразованных территориях не особо много. Мы шли вдоль неширокой трещины, где трава и кустарник почти достигали колен. Земля осыпалась, превращаясь с помощью начавшегося совсем недавно дождя в липкое месиво, радостно облепившее подошвы ботинок. Однако, несмотря на это и общую усталость, поле удалось пересечь примерно через три часа. При неярком свете зарниц я различил черную глыбу мокрой от дождя стены зернохранилища метрах в сорока впереди. Жестом приказав остановиться, я присел так, чтобы стена была по правую руку. Где-то там, на остатках стропил, сидит стрелок «свободных». Место козырное, обзор на четыре стороны почти идеальный. Приложив к глазам монокуляр, я замер, улавливая малейшее движение впереди. Крыши и двух стен у хранилища не было, но по обломкам конструкций можно спокойно подняться на восьмиметровую высоту. Там, под обвалившейся крышей, есть несколько прямоугольных окошек. Только угол выходил глухим. А кочующая территория никогда не становится с прочной землей в стык без всякого рода оврагов и рытвин. Вот по ней-то и прошли Гора с Мотрей, и стрелок на стене их оттуда не углядит. Другое дело, что подход можно заминировать или поставить сигналку, но именно поэтому я и отправил черногорца старшим – югослав чувствовал мины. Даже при таком поганом свете он точно не зацепит растяжку или мину. Конечно, риск есть всегда, но пока умение и удача Горы не закончились, я верил в это.
Вдруг в одном из окон на стене колыхнулась и пропала тень, что-то мимолетно блеснуло, и в следующий миг я услышал тихий голос Юриса:
– Второй!.. Гнездо «кукушки», гне… ук… шки!
Почти перебивая его, последовал доклад Горы, хотя его голос звучал чисто, помех практически не было:
– Шестой на позиции. Гости в хате, стол накрыт. Как принял, первый?
Пока все сложилось как надо, но по-прежнему молчал Мотря. Иван сейчас должен быть впереди, у перекрестка главных улиц поселка, в сотне метров от окраины, в ста тридцати от нашей позиции. Даже если Норд погасит снайпера, мимо дозора нам просто так не пройти, сто пудов будет шумно. Даже ветер стих, дождь почти не идет, и каждый шорох слышно далеко вокруг.
Стараясь говорить как можно более спокойным тоном, я ответил:
– Второй, шестой – ждать. Повторяю, ждать!
Так прошло минут пятнадцать, снова засвистел ветер, ветки кустарника и стебли сухостоя зашуршали в унисон, шепча какую-то свою очень грустную историю.
Дав сигнал Кудряшу следовать за мной, я отжал тангенту и приказал:
– Второй – работай, шестерка – жди. Как приняли?
Горан ответил как положено, а за Юриса ответила его винтовка. Как и откуда он стрелял, я, само собой, даже не понял.
Только спустя пару секунд снова раздался спокойный голос:
– Два ноль-ноль. Как принял?
– Второму – маршрут по схеме «забор». «Земле» включить маркеры, как приняли?
И снова отозвались только Гора, Норд и, соответственно, Кудряш. Мотря опять молчал, и это уже было совсем скверно. Маркерами были инфракрасные маяки, какими пользуются во время штурмовых операций импортные вояки. Они издают мерцающий, невидимый обычному глазу световой сигнал, чтобы силы поддержки не зацепили своих в случае чего. В ночную оптику и приборы ночного видения маячки видны прекрасно. Сейчас, когда шансов на тихий вариант уже почти не оставалось, я сделал ставку на скорость. Хотя шума никакого слышно не было, не исключено, что Мотря попал в аномалию и его просто разорвало на куски так быстро, что даже пикнуть не успел. Гадать смысла нет, за размышлениями мы обогнули развалины зернохранилища и вышли на окраину поселка. Целых домов почти не осталось, у всех не было крыш и недоставало то одной, то сразу пары стен. Мы шли вдоль улицы, держась северной стороны, чтобы силуэты развалин скрадывали движение хоть немного. Вдруг впереди в нашу сторону метнулась длинная тень. Я лишь в последний момент успел разглядеть мерцающий маркер в зеленоватом свете «ночника» и вскинуть руку в запрещающем жесте. К нам широкими скачками, но почти бесшумно бежал Мотря. Я дал сигнал остановиться и, как только боец поравнялся со мной, рывком прислонил его к стене.
  
Скрежетнула, осыпаясь, мокрая штукатурка, и, не дожидаясь моего вопроса, Иван громко зашептал:
– Рация сдохла, хана кровинушке моей! Я вас слышу, а передаче – кирдык! Дозор я успокоил. Там сидело двое, вы сейчас аккурат на них бы нарвались. Пошли покажу.