Создатель героев (СИ)

Вот и теперь повеяло прохладой. Кай накинул рубаху на потное тело и уже хотел вернуться к чтению, как вдруг…
— Кай.
Раздался юный, звонкий, но не по годам спокойный голос.
Кай немедленно пришёл в себя. Мрачные тучи в его сердце развеялись, вспыхнуло солнце. Он проговорил:
— Амели?
Среди деревьев, переступая корни, показалась юная девушка.
Её волосы стали намного длиннее и теперь золотистым водопадом ниспадали на тонкую спину. Лицо девушки было ясным, белым, красивым той особенной, чистой серверной красотой, которой, как недавно обнаружил Кай во время своего путешествия в родные земли на церемонию совершеннолетия, не отличались тёплые, открытые, но при этом более приземлённые южанки. Они напоминали пёстрые цветы, но Амели была чем-то большим, она была подобна первому снегу; в ней было нечто иллюзорное и при этом ослепительно реальное, что заставляло сжиматься сердце.
Кай не верил в сказки, но вид этой девушки заставлял его сомневаться в своём неверии: она не могла быть обычным человеком. Это было невозможно.
…В общем, хорошо известно, что влюблённый юноша превращается в сущего идиота.
Даже когда они вышли на тропинку, Кай продолжал поглядывать на свою спутницу. Он смотрел на её короткие ногти, крестьянское платье с заплатками… и покусанные губы.
На юге ему как-то пришлось ехать в карете с двумя дамами, отдалёнными родственницами. Последние всю дорогу смеялись, щебетали и шутили про своего северного гостья; вдруг одна из них улыбнулась и предложила его поцеловать — проверить, правда ли, что у живущих на севере ледяные губы. Кай тогда смущённо нахмурился и отказался, хотя и понимал, смотря на аккуратный красный ротик девушки, что поцелуй этот определённо будет приятным.
Впрочем, только приятным.
Когда он представлял себе прикосновение губ Амели, у него едва ли не останавливалось сердце.
Почему?
Отчего такая разница?
Кай не знал.
И всё же тёплая радость наполняла его от осознания, что хотя бы сейчас она была здесь, рядом ним, ведь совсем скоро им вновь придётся расстаться.
Совсем скоро Каю предстояло новое путешествие, только в этот раз не на юг, а на север, ибо близилась война…
  
Глава 19
 
Орда
 
Именно так. Назревала война. Михаил едва не поперхнулся кофе, когда об этом услышал, и немедленно переместил внимание с Кая на табличку, в которой расписывалась мировая обстановка.
Оказывается, что началось всё три месяца назад, когда Северные копья, элитные отряды разведчиков, которые совершали дальние экспедиции в руины падшей империи Талимбур, стали пропадать один за другим. Генералы Пограничной армии заволновались и насторожились; затем один из отрядов наконец вернулся, не в полном составе (даже люди были не в полном составе, ибо многие потеряли руки, ноги или глаза) и подтвердил наихудшие опасения.
Зеленокожие собирали армию.
Орду.
Разрозненные племена гоблинов, которые обычно мигрировали среди гор, пожирая местную живность, теперь сливались воедино, точно притоки, образуя великую гремящую и клокочущую реку и поднимая свои страшные знамена, которые делали из человеческой кожи.
На самом деле зеленокожие регулярно пробирались в пограничные земли, совершая набеги на деревни и терроризируя гарнизон, но то были небольшие стаи численностью в пару десятков монстров. Орда была иной. Уже сейчас больше шестидесяти тысяч кровожадных гоблинов и гигантских, как замки, огров тянулись на юг; в ближайшее время к ним, согласно донесениям разведчиков, должно было присоединиться ещё двадцать, и тогда на горизонте замаячит целое воинство зеленокожих, впервые за более чем пять десятков лет после кровопролитной осады Крепости Тёмного Рассвета.
Смешанные чувства охватили жителей Пограничья, и в то время как рыцари открывали старинные винные погреба своих отцов, ибо у них наконец-то появился шанс прославится и блеснуть своей доблестью на весь мир, ибо летописцы и даже великие лорды постепенно собирались на границе, дабы посмотреть на грядущее сражение, бедняки в ужасе закапывали свои тщедушные пожитки, а старики разливали горькие слёзы, собирая сыновей на войну.
 
Приказом верховного генерала Пограничной армии Гутриха велено было собрать по меньшей мере тридцать тысяч солдат в дополнение к текущему сорокатысячному гарнизону. Рекрутёры и так забирали каждого второго молодого человека из деревни — теперь была названа конкретная цифра, добирая до которой стали хватать целые семьи. Даже дети комендантов не были исключением, хотя они, будучи дворянами, сразу становились офицерами и оруженосцами.
Не рыцарями.
До рыцарства им было ещё далеко.
Впрочем, если они проявят себя на ближайшей войне, то могут быть опоясаны одним из великих лордов за свои подвиги.
Именно на это уповал Кай.
Несмотря на тревогу домочадцев, он считал происходящее большой удачей. Наконец! Наконец он седлает свою лошадь и ринется в битву! Наконец ему больше не придётся скрывать свою силу. Иной раз гоблины, даже несмотря на то, что, будучи монстрами, не могли использовать сложное искусство Трепета, носили доспехи из чёрной стали; иной раз такую броню отбивали, и если просто найденный доспех требовалось передать дворянскому суду, то военные трофеи становились, согласно рыцарским законам, собственностью победителя.
Каю просто нужно было сделать вид, что свою перчатку он заполучил именно таким образом.
Ему неприятно было скрывать последнюю (рыцари ничего не прячут), но по мере взросления он примирился с тем, что дворянская кровь временами обязует ходить вокруг и около правды.
Все свои планы юноша — уже в который раз — рассказывал Амели, пока они возвращались в деревню. Девушка шла прямо и смотрела перед собой, то и дело потирая свои золотистые волосы тонкими белыми пальцами. Со стороны могло показаться, что она его не слушает, но Кай прекрасно понимал, что это было не так. За все эти годы он понял, что Амели была умней любой дворянки, которая знала этикет и не более того, точно собачка, которой известны простые трюки.
Амели была другая.
Как и всякая любимая девушка в глазах своего молодого человека.
Кай определённо любил свою подругу. Михаил был уверен в этом хотя бы потому, что так было записано в «Карте отношений героя», которая приводилась в его профиле. На последней значились его родители, в том числе почившая мать (крестик возле портрета), гувернантка, прочие слуги, детские обидчики и так далее.
Над стрелочкой, которая вела к портрету Амели, было нарисовано сердечко.
Мнение самой девушки было немного менее очевидным, однако в данный момент Михаила занимал другой вопрос.
Сама война казалась ему странной.
Почему гоблины отправили свою орду на человеческие земли именно сейчас? Разве не разумнее с их стороны было занять глухую оборону до момента, когда случится второе извержение, и численность их возрастёт десятикратно? Тогда у людей не останется ни единого шанса. Зачем они решили заранее подкосить собственные силы?
Люди не задумывались о намерениях зеленокожих, считая последних бездумными животными, которыми руководила жажда крови, но Михаил, зная, что они были намного умнее, чем казались на первый взгляд, видел, что всё это было подозрительно.
Стараясь разобраться, он снова открыл Энциклопедию, а затем переключил «точку зрения» с человеческой на гоблинскую.
Книжка и конкретно Энциклопедия была предельно справедливой, предоставляя как нейтральный, объективный взгляд на всевозможные события, так и мнение различных фракций. В ней можно было почитать, например, взгляды северной империи Талимбур и Южного союза на их великую войну, которую одни считали «покорением слабовольных южан», а другие — «героической борьбой против северных тиранов».
Свободолюбивое восстание обращалось в кровожадный бунт, гениальный тактический манёвр — в коварную подлость. Даже победа могла обернуться поражением, прямо как на варио картинках, которые меняются в зависимости от того, с какого угла ты на них смотришь.