Развод! Хочу счастья на Новый год! (СИ)
Жутко хотелось порыдать. Но слез не было. Осталось только отчаянье, злость и ненависть. Она ненавидела предателя. Ненавидела.
Телефон разразился трелью. Лиза на автомате взяла трубку и нажала кнопку, приняв вызов. Телефон стоял на громкой связи, и прихожую огласил препротивный голос свекрови.
- Лиза, ты что себе думаешь, ты ко мне второй день не едешь, окна сами себя не помоют! Скоро праздник, а у меня в квартире, как на скотном дворе, грязи по колено!
Никакой грязи там не было. Свекровь жила в элитном жилом комплексе, в двухкомнатной квартире со всеми удобствами. По квартире неустанно ездил робот-пылесос, раз в неделю приходила девушка и мыла пол. Но генеральную уборку свекровь заставляла делать Лизу. Зачем намывать окна чуть ли не каждый месяц, Лиза не понимала. Но свекровь упорно требовала от неё невозможного. Хорошо, что снаружи окна мыли два раза в год нанятые рабочие с альпинистским снаряжением.
- Марьяна Павловна, - с каким-то равнодушие и спокойствием ответила ей Лиза, - я подписала документы на развод, ваш сын женится в праздники, звоните его новой жене.
- К-как-как-как женится? – испуганно затарахтела Марьяна Павловна, видимо, сыночек не поставил свою мамочку в известность.
- Так. Мы разошлись.
- Что значит, Лиза, разводимся, никакого развода, совсем с дуба рухнули, - возмущалась на том конце свекровь. – Давай, приезжай ко мне, сделаешь генеральную уборку перед праздником, потом посидим и попьем чая, подумаем, как вернуть Игоря в семью.
- Нет, - резко ответила Лиза, а в голове представила, как бы они рухнули с ветки дуба. Раз и упали. Нет, не так. И она мысленно посадила на ветку дуба Эмилию и Игоря, а потом также мысленно потрясла эту ветку, представляя рожу мужа и любовницы, когда они будут падать.
- Что нет?
- Не вернем. Так что мне прошу больше не звонить, у вас новая невестка.
И она прервала связь. Но неугомонная свекровь её отпускать не хотела. Телефон вновь и вновь трезвонил. В конце концов, Лиза просто его отключила.
Со своей свекровью она не враждовала, но и не дружила. Та с первых дней восприняла её слишком холодно, но со временем смирилась и даже иногда приглашала на чай. Лиза никогда не делилась с родительницей мужа сокровенным, всегда придерживала язык за зубами, в выражениях была осторожно. И сейчас её с одной стороны было жалко эту женщину, а с другой стороны она понимала, что эта женщина ей чужая.
Лиза скинула старенький пуховик, сняла ботинки и прошла в спальню. Здесь все было как всегда, все стояло на своих местах, только вот её муж больше никогда не вернется сюда, у него теперь другая спальня, другая жена, другая жизнь.
Лиза зашла в гардероб и внимательно оглядела полки. Все пространство было заполнено его одеждой. Здесь висели его рубашки по цветам в два яруса, затем брюки в три яруса, потом пиджаки и костюмы. По полочкам были разложены кашемировые свитера и пуловеры, в выдвижных ячейках ремни и носки. Её одежды почти не было видно. Лишь в отдалении, на самых задворках всего одна секция. Там висело всего несколько платьев, которые ей покупала стилист для выхода «в свет». На полочках под ними лежали её кофточки и несколько пар брюк и джинсы. В их семейной жизни ей отводился всего лишь маленький уголок. Даже обувь её хранилась на антресолях в прихожей.
Она вернулась в прихожую, зашла в подсобку и вытащила несколько сложенных коробок. Легко раскрыла их и оценила объем. Потом вернулась с ними в гардеробную и начала сталкивать туда вещи своего мужа. Когда очередная коробка наполнялась, она заклеивала её скотчем. Если много в коробку не помещалось, она ногой утрамбовывала вещи. Последняя коробка закрылась только после того, как она на неё села. Ну, вот и все. Гардеробная была абсолютно пустой, только в самом её конце на плечиках покачивались наряды самой Лизы.
- Что ж, завтра пойду и куплю себе новые платья, - вслух сказала Лиза.
Она села на коробки и попыталась поплакать, но слез опять не было. Наверное, это неправильно. Надо было повыть по-бабски, поваляться по полу, стуча кулаками, покричать: «Предатель как ты мог!» Но у неё в душе было пусто.
-Завтра, обязательно завтра поплачу, - сказала она себе.
В коридоре стукнула дверь.
- Мама, привет! – услышала она, это дочь пришла с института.
Кате исполнилось двадцать один год, еще год и она закончит институт. Старшему Владу было двадцать три, он работал на фирме отца. Дети выросли. Пора и о себе подумать.
Лиза вышла и спальни. В коридоре валялись ботинки дочери. Она всегда их снимала так: один оставался у двери, второй она отбрасывала в сторону, каждый зашедший за ней, спотыкался о её ботинок. Поэтому Лиза шла и ставила за дочерью обувь на полочку. Сейчас она посмотрела и прошла мимо.
- Есть что пожрать? – дочь рыскала по холодильнику.
- Там котлеты и салат, - сухо сказала Лиза, зайдя на кухню. Обычно она кидалась, сама все разогревала и накрывала на стол. Но сегодня её накрыло, её ничего не хотелось делать.
- Мам, ты че такая неживая? – спросила дочь, вытаскиваю их холодильника нарезку колбасы и рыбы. Она быстро делала себе бутерброды. В другое время Лиза бы возмутилась, отобрала бы это, заставила поесть горячего. Но не сегодня.
- Отец со мной разводится, - спокойно ответила она на вопрос дочери и налила себе чай.
- Ого, и чего это он? – удивленно посмотрела на неё дочь.
- Решил вновь жениться, выбрал себе жену, торопиться, в Новый год свадьба.
- Это чё? У меня мачеха будет? – дочь села за стол и закинула бутерброд себе в рот.
Лиза посмотрела на дочь. Ей показалось странным, что дочь не выказала никаких эмоций, просто констатация фактов. Словно это её любимая подруга и вечная неудачница Светка опять завалила сессию. Там и то эмоций было больше.
Хлопнула дверь. Пришёл сын. Лиза точно знала, что это сын. Она, даже не видя его, чувствовала его парфюм, слышала его шаги, даже в том, как он снимал ботинки. Влад делал так же, как и дочь, швырял ботинки в разные стороны. Вечером она мыла всем ботинки и ставила в обувницу.
- Привет, ма, - здоровается сын. – Чего сидите с кислыми лицами?
- Прикинь, братан, батя решил развестись, шлюху какую-то нашёл, - дочь смотрит на своего брата горящими глазами, новость её явно будоражит.
- Эмилия не шлюха, она работает пиар-менеджером в нашей компании, - удивляет Лизу сын.
- Так ты все знал? – восклицает она.
- Конечно, мы вместе работаем, - спокойно говорит ей сын, так спокойно, словно ничего не происходило. Он принимал происходящее за норму.
Лиза болезненно сглотнула и уставилась на сына.
- Мам, ну сама посуди, у отца нынче пост, он забрался высоко, а ты до него не дотягиваешь. А Эмилия, - он мечтательно задумался, пощелкивая пальцами, ну она такая вся. В общем, она ему подходит как супруга и деловой партнер.
- Ни фига ты себе загнул, а мы значит побоку? – впервые возмутилась дочь.
- Папа оставил нам эту квартиру, мама будет жить с нами, деньгами он её не обидел, что ещё надо, - спокойно перечисляет сын. – Мам, ну ты можешь жить как прежде, найти там себе увлечение или что там у вас по-стариковски. Вон у моей знакомой бабушка пошла на танцы. Ты тоже сходи. Или научись вязать. Носочки внукам будешь вязать.
Лиза сидела оглушенная и потерянная. В голове вертелись слова «по-стариковски», «бабушка», «носочки», «внуки». Дети списали её в утиль, собственно как и муж. Она отработанный материал. Можно заворачиваться в простынь и ползти на кладбище. А ей всего-то сорок два года. И это формулировка «отец оставил квартиру нам», сын уже все спланировал. Или нет?
И тут снова хлопнула входная дверь, и появился муж. Прошёл быстрым шагом на кухню, остановился посередине и взглядом обвел всех присутствующих.
- Пап, ты решил маму бросить? – толи спросила, толи возмутилась дочь.
- Я не бросал вашу мать, мы расходимся мирно и по обоюдному согласию, мать я всем обеспечил, вас тоже, - муж проходит и садится во главе стола.- Тем более что с вашей матерью мы развелись ещё пять лет назад.