"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Понятно.
Вроде, она ещё говорила, а он уже оделся и только громыхнул вёдрами, сбегая по лестнице. А когда он закончил утреннюю работу, Женя уже сделала завтрак и подняла Алису. С утра она как-то меньше опасалась соседей, и завтракали они при открытых шторах.
– Ну как, хорошо вчера кормили? – смеясь одними глазами, Женя подвинула ему тарелку с творогом. – Хлеб бери.
Он улыбнулся было, хотел отшутиться, но повертел ломоть чёрного хлеба и свёл брови.
  
– Женя, а… такой хлеб… едят только русские?
– Получается так, – засмеялась Женя. – Я очень по нему скучала, когда из дома уехала. И когда после… – она улыбнулась какой-то грустной улыбкой, – после победы русских его стали продавать, я и беру теперь всегда.
– Значит… значит ничего, что все знают, что ты русская? – он напряжённо думал о чём-то своём.
– Я этого никогда и не скрывала, – пожала плечами Женя. И лукаво добавила. – Если спрашивали.
– Понял, – кивнул он.
Алиса ещё ковырялась, а он быстро доел, залпом выпил чашку чая и встал, привычно держась подальше от окон.
– Я побежал.
– Удачи тебе, – пожелала ему вдогонку Женя, но за ним уже закрылась дверь.
  
Тетрадь девятая
 
Тяжелая жара придавливала город. Днём пустели улицы, умолкали птицы.
В больничном саду, как и везде, жарко и душно. Но тень давала иллюзию прохлады. И на ленч врачи расположились в саду. Хотя до ближайшего бара менее двадцати шагов, но эти шаги надо сделать, надо пройти по солнцепёку. Проще позвонить в бар и заказать всё необходимое. Наценка за доставку неизмеримо меньше страданий при ходьбе.
Против обыкновения ленч проходил в молчании. Жара не располагала к разговорам, даже профессиональным. Они перекидывались редкими репликами, не глядя на собеседников.
– Я ожидал большего наплыва.
– Цветные избегают врачей. Тянут до последнего.
– Да, пока он ходит, он считает себя здоровым. А ведь чего только у такого «здорового» нет.
– Полный букет.
– Ну, о хрониках я не говорю. Те вообще…
– Ну, так все цветные «вааще»…
– Но и живучи они невероятно.
– Да, помните ту драку на станции…
– Расскажите, Невилл, вы ведь там были.
Невилл усмехнулся, покачал стаканом с полурастаявшими кубиками льда.
– Так ведь не о чём рассказывать, коллеги. Я дежурил в полиции и выехал с нарядом. Осмотрел двух раненых… кого остальные не успели утащить и где-то спрятать. Станционный сержант клянётся, что раненых и убитых было не меньше десятка. Но всех унесли. А этих двух не успели.
– И что там было?
– Ножевые проникающие. У одного брюшная наизнанку. У другого грудная снизу. Печень, лёгкие… – Невилл махнул рукой. – Их надо было успеть допросить. Я им закатил по лошадиной дозе анальгетика. Так пока я возился со вторым, первый встал и попытался удрать.
Все расхохотались.
– Его перехватил полицейский, – продолжал Невилл. – И не нашёл ничего умнее, как двинуть прикладом. В живот. Я там только кое-как уложил всё и стянул. Ну и повязку лёгкую. Чтоб после допроса уже в стационаре… А тут такой удар. И всё. Было двое, стал один.
– А второй? – после недолгой паузы спросил кто-то.
– Не знаю, – пожал плечами Невилл. – Его увезли в полицию, у них свой врач.
– Да, доктор Форбс.
– Да, я передал ему записку, но не знаю…
Помолчали.
– Ого, – тихо сказал кто-то.
Все обернулись.
– Смотрите, кто пришёл, – усмехнулся Невилл. – Что тебе нужно, индеец?
В десятке шагов от них стоял молодой высокий индеец и смотрел. На них и сразу как бы сквозь них.
– Вход для цветных там, – доктор Моран взмахнул рукой со стаканом, показывая направление. – Иди и жди там. Кто там сегодня дежурит, коллеги?
– Ох, кажется, я, – томно простонал Роджер. – Что там у него?
Индеец попятился, но не ушёл. Его глаза по-прежнему не отрывались от врачей. Доктор Рудерман поймал этот взгляд и встал.
– Ты ко мне?
– Да, сэр, – кивнул индеец.
– Это безобразие! – возмутился Моран. – У нас перерыв. Пусть подождёт, и Роджер им займётся.
– В самом деле, на умирающего он не похож, – усмехнулся Невилл.
Но доктор Рудерман уже подошёл к индейцу.
– Что случилось?
За столом притихли, прислушиваясь.
– Там одному… нашему плохо. Совсем плохо, сэр.
Доктор Рудерман кивнул.
– Он ранен?
– Нет, сэр. Ему плохо, сэр.
– Ну, так тащите его сюда, – вмешался Роджер. – Положите в приёмной и ждите.
– Где он? – доктор Рудерман словно не слышал реплики Роджера.
– На станции, сэр.
– Хорошо. Подожди меня здесь, я сейчас.
– Да, сэр, я буду ждать, сэр.
Рудерман быстро ушёл в дом, а индеец остался стоять. Теперь он стоял, потупившись и словно не видя, и не слыша врачей.
– Нет, это хамство! – кипятился Моран. – По такой жаре тащиться через весь город из-за какого-то черномазого!
– Им что, до больницы его тяжело дотащить? Лентяи!
– Просто обнаглели.
– Спорим, ничего там серьёзного нет.
– Стукнули в драке, скорей всего.
– Эй, парень, почему вы так дерётесь?
Индеец никак не отреагировал на вопрос. Он стоял, заложив руки за спину и опустив голову. Губы плотно сжаты, лицо неподвижно, и только ещё ходившая ходуном грудь и блестящая от пота кожа выдавали, что к больнице он бежал.
– Однако, коллеги, – Невилл отхлебнул из стакана и усмехнулся. – Всё-таки прогресс. По-моему, врач им понадобился впервые.
– Вы правы, – Моран, отдуваясь, плеснул себе в стакан воды. – Я думаю, Роджер, вам следует сходить туда и посмотреть. Ведь вы сегодня дежурите по цветным.
Роджер со стоном закатил глаза.
– Может, они его всё-таки принесут сюда… Слушай, индеец, принесите его.
– Он не слышит, – констатировал Невилл. – Не трудитесь, Роджер. Индейцы славятся своим упрямством. Он пришёл за Айзеком, а вы ему не нужны.
– Эта скотина ещё выбирает! – немедленно возмутился Роджер.
– Но я вам советую пойти, – Невилл тоже умел не слышать ненужное. – У старого Айзека есть чему поучиться.
– Два врача?! Слишком много чести черномазым. И зачем это Айзеку? Грязь, вонь, и я уверен, что от платы они увильнут.
– Айзек никому не отказывает, блюдёт заповеди Гиппократа, – Моран подмигнул Невиллу. – А вы должны быть ему благодарны, что он берёт на себя ваши обязанности, доктор Роджер.
Роджер не успел ответить. Доктор Рудерман уже со своим чемоданчиком быстро подошёл к столу.
– Коллеги, прошу прощения, вот моя доля. Доктор Роджер, не беспокойтесь, я всё сделаю сам. – Он выложил деньги за коктейль и сэндвич и кивнул индейцу. – Идём.
– По такой жаре… – Моран сокрушённо покачал головой и налил себе ещё воды.
– Иногда, – красный от злости Роджер перестал владеть собой, – профессиональное рвение неуместно, док.
– Возможно, коллега, вполне возможно, – Рудерман приподнял, прощаясь, шляпу и пошёл к выходу.
Индеец последовал за ним.
На улице доктор Рудерман обернулся к индейцу и жестом попросил его идти поближе.
– Так что случилось?
– Ему плохо, сэр.
– Ушибся, ударили?
– Нет, сэр. Он… ему нечем дышать, сэр.
– Так, – доктор оглядел залитую солнцем улицу. – Есть короткая дорога?
– Да, сэр.
– Веди. И ещё, все зовут меня доктором. Доктор Айзек. Понял?
– Да, сэр. Хорошо, доктор Айзек. Вот сюда…
Они свернули в проулок.
Когда эти белые стали говорить, что должен идти другой, белоглазый, Эркин испугался. Он сам вызвался сбегать за врачом, и всё поначалу было удачно. У входа для цветных он встретил Дашу, а может, и Машу – разбираться было некогда, – и она ему показала, где сидят на ленче врачи. И доктора Айзека он узнал и смог вызвать. А потом… Эркин даже оглянулся пару раз, проверяя, не идёт ли белоглазый следом.
  
Рудерман искоса поглядывал на индейца. Ну что ж, шрам уже не так выделяется, асимметричность прошла. Выцветшая тенниска аккуратно зашита и заправлена в джинсы. Чистый, даже пахнет от него чистотой. Женя следит за ним. Всё-таки очень красив. Понятно, что Женя не устояла. Будем надеяться, что он ценит эту заботу. Хотя… у Жени вид счастливой, любимой и любящей женщины. Значит, всё в порядке? Понимают ли эти дети, как они рискуют? Ведь если что и не дай Бог… его же просто убьют. А с ним и Женю, и девочку.