"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Да, пожалуй.
Михаил Аркадьевич откинулся на спинку и прикрыл глаза. Да, действительно водить Вецер стал лучше. И почему-то из всех накопившихся новостей решил рассказать именно об этом? Но очень интересно. Грамотный шофёр. Боится слова «ситуация». Неизвестно, когда и для чего понадобится, но и самому интересно, и просят обратить внимание.
Диртаун – Спрингфилд
Бурые осенние поля, корявые деревья с редкой жёлтой листвой вдоль дороги. Эркин смотрел и не видел их. Значит, больница, исследование… да, тогда точно конец. Двадцать пять лет – срок спальнику. Всегда знал это. Ещё с той первой сортировки…
  
…Ему пять лет.
– Ну-ка, наклонись. А вот так ногу поднимешь? Коленкой к уху. Ну, хорош.
Смеющееся румяное лицо, круглые очки. Он удивлённо смотрит снизу вверх на этого беляка. Так его ни разу ещё не смотрели, не командовали.
– А теперь разведи ноги, шире, ещё шире и нагнись. Ай браво! И улыбнись. Нет, смотрите, интересный какой экземпляр.
– Да, – соглашается второй, постарше, но тоже в очках. – Иди сюда.
Он послушно подходит, встаёт на указанное место. Сильные мягкие пальцы пробегают по его телу, всего обшаривают.
– Согласен. Очень интересен.
– А может, лучше на племя?
– Ну… не думаю. Как спальник он будет доходнее. Отправляйте.
И первый, похлопывая его по ягодицам, смеётся:
– Запомни, раб. Тебе ещё двадцать лет жить. А всего двадцать пять. Ну, благодари.
И он целует эти облапавшие его руки, решившие его судьбу…
…Всё. Он и так прожил лишний год. Двадцать пять лет закончились первого января. Тогда он этого не заметил. То ли ещё в имении был, то ли уже брёл со всеми. Да и неважно. Не жизнь это была. Жить начал с марта. Да, это было в марте. Женя так говорила. Женя… Ничего у него не было. Одна Женя. Не уберёг. Сказал тогда ей, что самого страшного, что могло, нет, что могли с ним сделать, у него не было. Ни разу его на «трамвай» не сажали. Ни одну по приказу не снасильничал. И как накликал. На Женю. Не уберёг. Даже лёгкой смерти у Жени не было. И у Андрея. Андрей поверил ему, а он… а что он мог сделать? Значит, что? А ничего. Всё теперь.
Золотарёв приоткрыл глаза и посмотрел в зеркальце на спокойное, даже… отрешённое лицо. Вот так-то, парень. Сейчас тебя и с другой стороны подёргаем. И с третьей. И начнём так… Он покосился на Свиридова, и тот сразу поймал его взгляд.
– Проснулись, майор? Как спалось?
– Да, спасибо, сержант, всё отлично. Теперь и утро можно начинать. Останови-ка вон там.
– Принято.
Свиридов прижал машину к обочине и остановил. Золотарёв вышел и огляделся. Удачно.
– Вылезай, парень, – сказал он по-английски и сразу по-русски: – Выводи его, сержант, – и опять по-английски: – Оправка.
Эркин вылез из машины уже увереннее – шофёр только слегка придержал его за локоть – перешагнул через канаву и встал спиной к русским.
– Смотри, какой стеснительный, – сказал за его спиной по-русски Свиридов.
И по-русски же ответил Золотарёв.
– Ему есть чего стесняться.
Эркин насмешливо улыбнулся: если они думали, что наручники помешают ему справиться с застёжкой, то просчитались. Рабов при долгих перевозках тоже выводили на оправку, не снимая наручников. Это в рабских штанах неудобно, а к застёжке он привык. При общих оправках, если в паласной форме, то спальники управлялись даже быстрее остальных рабов. Эркин застегнул джинсы, но продолжал стоять, глядя перед собой.
– Иди сюда, – позвали его по-английски.
Он медленно повернулся и пошёл к ним. Они оба стояли у машины и ждали его. Оба курили. Эркин остановился в двух шагах от них, но ни головы, ни глаз не опустил, смотрел между ними.
– Готов? – Золотарёв улыбнулся получившейся двусмысленности, понятной только ему и Свиридову. Многие ломались именно здесь, когда вместо закономерной пули – а для чего ещё остановка в безлюдном месте? – вдруг жизнь… Многие, но… но не этот чёртов индеец.
За эти дни Эркин похудел и осунулся, его лицо потеряло плавную округлость, выступили скулы и желваки в углах рта, резче обозначились индейские черты.
– И чего тебе дать? Покурить или поесть? – спросил Золотарёв, уже чувствуя, что ожидаемого не случилось.
Спросил и нахмурился: таким презрительно-равнодушным осталось это строгое чеканное лицо.
– Ну, как знаешь, парень, – сердясь на себя, слишком резко бросил Золотарёв. – Тогда залезай.
Когда Эркин занял своё место, Золотарёв выплюнул и растоптал окурок.
– Поехали.
Свиридов кивнул и сел за руль. Подождал, пока Золотарёв сядет рядом и захлопнет дверцу, и мягко стронул машину. А не ладится что-то у майора, так что надо потише и понезаметнее, а то… не ровен час…
Графство Олби
Округ Дарроуби
Дарроуби
Им вернули всё. Кроме оружия. Нет, автоматы, патроны… на них они и не рассчитывали. Ну, кольты и пистолеты… в принципе тоже понятно. Но пояса, кобуры, портупеи… Это могли бы и вернуть. Но… Фредди предостерегающе посмотрел на Джонни: не начал бы качать права. Чёрт с ними, хотя жалко, конечно, хорошая кожа, пригнано всё, обмято, но… им время дороже. Справки, удостоверяющие их незапятнанность, расписаться в ведомостях за справки, что претензий не имеют, за вещи…
– А грузовик? – спросил Джонатан, придерживая рукой ведомость.
– На штрафстоянке, – равнодушно сказал сонный дежурный. – Расписывайтесь.
Джонатан расписался, и им достаточно вежливо указали на выход, не высказав пожелания новой встречи.
Уже на улице Фредди с отвращением провёл ладонью по щеке.
– Я в парикмахерскую.
– Успеешь, – Джонатан с наслаждением закурил. – Сначала на стоянку.
Полицейская стоянка для угнанных, конфискованных и задержанных машин располагалась невдалеке. Грузовик был там и в полном порядке, если не считать, что бензина на донышке.
– До «Пирата» хватит, – Джонатан расплатился с полицейским за двое суток и сел в кабину. – Поехали.
Фредди кивнул, выруливая со стоянки. Одеяла в кузове, пуловер Джонатана, даже их укладки под сиденьем и в бардачке – всё на месте. Если и обыскивали грузовичок, то умело и вежливо. Как и в Мышеловке.
Бензина хватило точно до «Пирата». Фредди остановил грузовик у подъезда. Лысый морщинистый старик за стойкой глазом не моргнул, когда они остановились перед ним.
– Двадцать первый? – спросил он тусклым равнодушным голосом.
Джонатан кивнул и бросил на стойку ключи от грузовика. Старик взял их и, не глядя, отбросил в сторону, где возникший из воздуха парень в замасленной куртке поймал связку на лету и тут же вышел.
– Что ещё? – спросил старик.
– Рубашки шестнадцать, трусы «м», носки десятый, – распорядился Джонатан, забирая ключ от номера. – И завтрак через час.
Фредди во время разговора, облокотившись о стойку, безучастно рассматривал пустынный холл. Только в дальнем углу дремал, укрывшись за развёрнутой газетой, невзрачный человечек в костюме тускло-мышиного цвета. Ты смотри, жив ещё. Во всех передрягах выжил, но по службе не продвинулся. Как тогда сидел здесь соглядатаем, так и сейчас. Даже газету, похоже, не меняет.
По скрипучей расшатанной лестнице они поднялись на второй этаж и прошли в свой номер. Час их беспокоить не будут, только заказ занесут. Двадцать первый в «Пирате» – это уровень обслуживания. А какой номер на ключе и двери столь же неважно, как и то, что отель именуется «Континенталь-Мурано». Покойника Мурано уже и не помнит никто, гостиницей владеет тот, кто хозяйничает в Дарроуби. Сейчас это Клайд.
Войдя в номер, Фредди щёлкнул задвижкой, подавая сигнал, что входить без стука не рекомендуется.
  
– Душ, бритьё, завтрак, – Джонатан быстро раздевался, кидая одежду на кровать.
– А информация?
– К концу завтрака поспеет.
– Надеюсь, – хмыкнул Фредди из ванной, пристраиваясь к зеркалу.
– Ты б вымылся сначала, – Джонатан сложил их бельё и рубашки в ящик для грязного белья в углу ванной и пустил воду.