"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Цинизм, конечно, но… верно.
– Увидят патрули, разбегутся по домам, а там…
– Проверим и дома.
Эркин подошёл к завалу и сразу увидел Мартина. Он что, не уходил?
– Вовремя, – бросил ему Мартин. – Уже собираются. Моторы слышишь?
Эркин прислушался и покачал головой.
– Нет.
– Хреново, – Мартин сунул пистолет в карман куртки. – Я думал, за ночь русские подойдут.
  
– Они, может, не знают, – нерешительно сказал Эркин. – Город же оцеплен.
– Может, – кивнул Мартин.
– А может, все беляки заодно, – вмешался Длинный и поперхнулся от увесистых подзатыльников, влепленных ему сразу с двух сторон Арчем и Эркином.
Мартин сделал вид, что ничего не заметил.
Мервин Спайз оглядывал своё войско. Пьяные болваны. Но трезвыми они на штурм не пойдут. Всю ночь шлялись по городу, вламываясь в дома, требуя денег и угощения. Как и положено в Хэллоуин. А теперь вся эта затаившаяся по своим халупам мразь ждёт русских. Ладно. Цветных надо добить. Кого удастся. Всюду бардак. В Колумбии ни один телефон не отвечает. Командование называется, попрятались наверняка. Как в декабре думают отсидеться. Эта скотина Сторм, видите ли, не может дозвониться. Ладно. Надо уходить, ну, так хоть дверью на прощанье хлопнем.
– Мы этих черномазых давить будем, или я спать пойду? – зевнул белобрысый детина в середине строя.
Мервин ловко влепил ему оглушительную пощёчину.
– Я т-тебе повыбираю! Слушать приказ!
Эркин вскарабкался на завал и удивлённо присвистнул: трупов не было.
– Ага, труповозка приезжала, с красным крестом, – объясняли ночные дозорные.
– Врач вышел, флагом нам помахал…
– Ага, белый такой…
– И крест на нём…
– Красный…
– Подобрали и уехали…
– Ага, они сколько…?
– Да, раз пять приезжали.
Мартин кивнул, жестом велел всем замолчать и занять свои места. За углом быстро приближались пьяные голоса, горланящие «Белую гордость».
Норма Джонс осторожно подошла к окну. Неужели кончилась эта безумная ночь? Да, лужайка перед домом уже светлеет. Джинни спит. Доктор Айзек говорил, что единственное лекарство, нужное Джинни, это сон и – Норма грустно улыбнулась – положительные эмоции. И Джинни охотно разговаривала с доктором Айзеком, когда он заходил к ним, а не плакала и не убегала к себе, как с другими. И вот… Норма медленно обернулась и обвела взглядом тонущую в полумраке их когда-то уютную гостиную. Ворвались уже почти в полночь, требовали денег, угрожали, кривлялись… Чудо, что у Джинни не начался приступ. Надо убрать. А то Джинни проснётся, встанет и увидит всё это…
Норма осторожно отодвинула шторы, и в комнате посветлело.
Она собирала и складывала на расстеленную газету осколки перебитых ночными пришельцами фарфоровых и стеклянных безделушек. Джинни собирала их ещё школьницей, у неё был целый зверинец и почти полная ферма, она и сейчас любила сидеть, разглядывая и переставляя их по-новому в маленьком застеклённом шкафу-горке. И она так закричала, когда те пинком опрокинули шкафчик и с хохотом топтались на безделушках. А один заявил, что научит Джинни другим играм, и уже взялся за поясной ремень, но другим не захотелось возиться с припадочной, и они удовлетворились тем, что разорвали семейный альбом, помочились на обрывки фотографий и ушли.
Преодолевая тошноту, Норма перебрала осквернённые фотографии. Нет, ни одной не уцелело. Школа, колледж, свадьба… Годовалая Джинни на коленях у Майкла. Первая и последняя встреча Джинни с отцом, через три месяца Майкла убили. И они жили на крохотную пенсию семьи погибшего.
Она свернула газету, обернулась и вздрогнула. В открытой двери стоял человек. Норма вскрикнула, зажимая себе рот.
– Не бойтесь.
Человек шагнул вперёд, и Норма увидела его форму. Русский?!
– Наконец-то, – выдохнула она и заплакала.
Офицер вошёл в гостиную, огляделся.
– Жертвы есть?
– Нет, – Норма всхлипнула, вытерла глаза. – Только вот… – она жестом обвела гостиную.
– Ничего не бойтесь, – он улыбнулся. – Больше такого не будет. Кто ещё в доме?
– Моя дочь. Она спит.
Он кивнул.
– Не выходите пока на улицу.
– Да-да, конечно, спасибо, – закивала Норма.
Он козырнул ей и ушёл, аккуратно без стука притворив за собой дверь.
– Мама!
Норма бросилась в комнату Джинни.
– Что?!
– Ты с кем-то говорила? Кто это был?
– Русский офицер. Ляг, Джинни, поспи.
– Русские вошли в город? Что же теперь будет?
Норма не услышала в её голосе страха. Она просто спрашивала. И так же просто ответила:
– Не знаю. Но, думаю, нас это не коснётся.
Джинни кивнула.
– Хорошо. Я ещё посплю. А потом… У меня появилась одна… – она вдруг запнулась, но решительно продолжила: – одна идея. Я тебе потом расскажу.
– Конечно, Джинни, – улыбнулась Норма, укрывая её. – Спи спокойно. Я немного повожусь по хозяйству. А к завтраку разбужу тебя.
– Хорошо, мама, – уже сонно ответила Джинни.
Норма вернулась в гостиную, завернула осколки, обрывки фотографий, ещё какие-то мелкие обломки в газету и положила получившиеся свёртки у входа. Потом вынесет и выкинет. А шкафчик… одной ей не справиться. Но это тоже потом.
Они шли по пустынным, серым от предутренних сумерек улицам. Женя, Рози и миссис Стоун. С той минуты, когда миссис Стоун вывела Женю из туалетной комнаты, они обе не отходили от неё. Миссис Стоун принесла её сумочку, плащ и зачем-то пакет со всякой необходимой в работе мелочёвкой, хранившейся у Жени, как у всех, в ящике рабочего стола. По пустому коридору прокрались к запасному выходу. Женя знала о его существовании, вернее, предполагала, что он должен быть, но на её памяти им никто, ни разу не пользовался, а, судя по пыли, густо покрывавшей всё в маленьком тамбуре, здесь и не убирали. На улице Женя рванулась домой, но миссис Стоун, не желая ничего слушать, отвела её к себе и заставила выпить кофе.
– Вам понадобятся все ваши силы, Джен, – миссис Стоун налила чёрный, необыкновенно крепкий кофе в крохотные полупрозрачные чашечки с фигурными золотыми ручками и ободками.
– Спасибо, миссис Стоун, но…
– Без «но», Джен. Кладите сахар, – миссис Стоун улыбнулась своей обычной неживой улыбкой. – У вас всё только начинается.
Рози вздохнула.
– Вы такая отважная, Джен. Я бы умерла от страха.
– Никто не знает своей силы и своей слабости, – миссис Стоун задумчиво смотрела куда-то вдаль между Женей и Рози. – Пока этот час не придёт.
– Какой час? – спросила Рози.
– Час силы. Или слабости.
Кофе был необыкновенно ароматным. Женя пила и чувствовала, как с каждым глотком по телу разливается приятное, но не расслабляющее, а бодрящее тепло.
– Вы сейчас домой, Джен?
– Да, миссис Стоун. Я очень беспокоюсь за дочь, – твёрдо ответила Женя.
Миссис Стоун кивнула.
– Что вы будете делать, Джен, если её там не окажется?
– Не говорите так, миссис Стоун! – вырвалось у Рози. – Зачем сразу о худшем?
– Чтобы быть к нему готовым, – отрезала миссис Стоун.
Женя кивнула. Она понимала правоту миссис Стоун. Понимала, что рассказ Сторма о стадиях – не пустая болтовня. И зловещие слова Нормана: «О вашей дочери позаботятся», – означают именно вторую стадию. Она всё понимала, но согласиться с этим не могла.
Женя допила кофе и поставила свою чашку на стол.
– Большое спасибо, миссис Стоун, Рози, а теперь я пойду домой.
– Разумеется, – кивнула миссис Стоун, допивая свою чашку. – Сейчас я уберу, и мы пойдём, – и ответила на взгляд Жени твёрдым, даже жёстким тоном: – Мы идём вместе. Одна вы способны наделать кучу глупостей, Джен.
  
Женя не посмела с ней спорить.
И вот они идут, все вместе, крепко держась под руки, глухими окраинными улицами. Трупов нет, но несколько раз им попадались страшные тёмные, почти чёрные пятна и лужи, сгоревшие или полуобгоревшие дома… И тишина, страшная тишина. Неужели русские не пришли? Не поверили ей?!