"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Ну?
– Как прошёл?
– Не выпускают нас.
– Что в городе?
– Где стреляют?
– Как проскочил?
Его трясли за плечи, дёргали за руки.
Эркин выдохнул:
– Оцепили город.
– Что-о? – Андрей ухватил его за куртку на груди, тряхнул. – Ты понимаешь, что несёшь?
Эркин, тяжело дыша, кивнул. И только сейчас сообразил, что же он увидел в своей беготне.
– Кварталы перекрыты. Как куда в сторону, так стреляют. А сюда… пропустили.
  
– Облава, значит… – Андрей отпустил и быстро оглядел Эркина с головы до ног. – Ты как, целый?
– Целый, – Эркин наконец справился с дыханием.
– Заплатил тебе, ну, беляк тот, за работу? – спросил Арч.
– Целым ушёл, чего ж ещё? – хмыкнул Андрей. – Так, что ли?
– Так, – кивнул Эркин, понимая, что распространяться об их беседе не стоит. – А вы как?
– С рынка не выпускают, если только с беляком и под мешком.
– Хреново.
И вдруг… крики, ругань, выстрелы.
Свора ворвалась на рынок, размахивая палками и… плетьми?! Да, да что же это?!
– На торг, скоты, на торг. На сортировку, черномазые!
Хохот, чей-то крик боли.
Они невольно отступали, теснились друг к другу. Подбегали бродившие по рынку в поисках работы.
Хохочущие орущие рожи, свист рассекаемого палками и плетьми воздуха. Эркин сразу вспомнил весну, клетку… Женя, Алиса… И неожиданно спокойный голос. Его самого, или Андрея, или ещё кого… Но кто-то громко и уверенно сказал:
– Не дамся. Бей свору!
И глухой низкий рёв десятков голосов, перекрывший хохот и крики юнцов в форме.
Эркин выхватил нож. Рядом блеснул нож Андрея. Ещё ножи… полетели камни. Бросившие товар, разбегающиеся и прячущиеся под прилавки торговцы. Мешанина остервенелых людей, падающие под ноги дерущихся раненые и убитые. И звонкий, прорезавший рёв и гул, крик:
– На прорыв! – и свист, и как на перегоне: – Пошёл, пошёл, пошё-ёл!
Глухой далёкий рёв бился в окна и стены их дома. Норма Джонс задёрнула портьеры на окнах и пожалела, что сразу после капитуляции сняла светомаскировочные шторы: тонкая истёртая временем ткань плохо защищала от кровавых отблесков. Неужели пожаров?
– Мама.
– Да, Джинни, я здесь.
– Что это, мама?
Норма заставила себя улыбнуться и в комнату дочери вошла с улыбкой.
– Ничего особого, Джинни, нас это не касается.
Джинни сидела в кресле с вышивкой в руках.
– Я же слышу, мама. Это опять? То же, что и зимой, да?
– Успокойся, Джинни. Может, тебе лучше прилечь?
– Нет, спасибо, мама, – Джинни старательно улыбнулась матери. – Я посижу.
Норма ободряюще улыбнулась ей и вышла. Джинни не может забыть зиму. И тех… негодяев, нет, нелюдей, что так страшно надругались над ней. Её Джинни, умная, ласковая, весёлая девочка. Во что они превратили её. И вот опять… Это не петарды и не шутихи, настоящая стрельба. Лишь бы это миновало её дом.
Даша и Маша стояли у окна.
– Ты слышишь?
– Да. Там Андрюша…
– Молчи, – Маша нахмурилась. – С ним ничего не случится.
– Маша… ты… ты любишь его?
– А ты нет?
Даша вздохнула, потупилась.
– Пусть он сам решает.
Маша обняла сестру за плечи и тоже вздохнула.
– Девочки…
Они вздрогнули и обернулись.
– Доктор?
– Что случилось?
Доктор Рудерман в своём неизменном пальто со столь же неизменным докторским чемоданчиком стоял в дверях их комнатки. Они подбежали к нему.
– Что там?
– Вы были в городе?
– Что там такое, доктор?
Они перебивали друг друга, смешивая русские и английские слова.
– Девочки, – доктор Рудерман вошёл, плотно закрыл за собой дверь и заговорил по-русски. – В городе погром, резня. Запритесь и не выходите.
– А вы?
– Вы куда?
– Туда, – он улыбнулся. – Много раненых. Им нужна помощь.
– Мы с вами, – сразу сказала Маша.
– Да, доктор, – кивнула Даша. – Мы вам поможем.
Они стали быстро одеваться, одновременно обсуждая.
– Бинты, йод, вата…
– Надо попросить у Марджи.
– Из аптеки для цветных?
– Ну да.
– Я уже всё взял, – доктор Рудерман внимательно смотрел на них. – Это очень опасно.
– Не опаснее того, что с нами уже было, – тряхнула косичками Маша.
– А повязки? С крестами? – предложила Даша.
– Охранюги по ним и стреляли, – отрезала Маша. – Ты вспомни.
– Я помню, – вздохнула Даша и посмотрела на доктора. – Мы готовы.
Он осмотрел их. Из-под сдвинутых на левое ухо беретиков торчат рыжие косички, дешёвые серовато-зелёные – под цвет глаз подбирали наверное – лёгкие курточки застёгнуты и туго затянуты поясами, брюки, сапожки… И сумки на длинных ручках через плечо. Сёстры милосердия… Доктор улыбнулся.
– Хорошо. Зайдём ещё раз к Марджи. Думаю, она не откажет.
С первыми же донёсшимися до конторы выстрелами работа прервалась. Все повскакали с мест, и в общей суматохе – все стремились отойти от окон – Женя оказалась в коридоре, сама не понимая, как это получилось. И первая мысль: «Алиса! Немедленно домой!». Она бегом вернулась в их комнату, схватила свою сумочку, плащ, выбежала в коридор. И уже у дверей натолкнулась на Нормана.
– Вы спешите, Джен? Куда?
– Домой. Пустите, Норман.
Он стоял перед ней в форме самообороны, затянутый новенькими поскрипывающими ремнями.
– Возвращайтесь, Джен. Выход закрыт.
– Вы сошли с ума, Норман, – она попыталась высвободить руку, но его пальцы держали её локоть жёсткой, как неживой, хваткой. – У меня дочь одна дома.
– О ней позаботятся. Прошу вас, Джен, – и уже стоящим за ним юнцам в форме. – Никого не выпускать. К телефонам особые посты.
Они щёлкнули каблуками. Норман, по-прежнему держа Женю за локоть, подвёл её к остальным машинисткам. Обвёл их холодным, равнодушным до вежливости взглядом.
– Выход из здания запрещен. Возвращайтесь на свои рабочие места. Вы находитесь под защитой сил самообороны, – и с угрожающей интонацией. – Будьте благоразумны. Неповиновение ставит под сомнение расовую полноценность.
Ахнула испуганно Рози, коридор мгновенно опустел. И уже не Норман, кто-то другой за локоть ввёл Женю в их комнату.
Оказавшись за своим столом, Женя без сил опустилась на стул и закрыла лицо руками.
– Выпейте, Джен, – пробился к ней чей-то голос.
Она через силу опустила руки и подняла глаза.
Миссис Стоун протягивала ей стакан.
– Благодарю вас, – машинально сказала Женя.
Остальные шушукались, искоса поглядывая на них.
– Успокойтесь, Джен, – миссис Стоун говорила тихо и очень спокойно. – Если вы погибнете, вашу дочку это не спасёт. Вы должны выжить.
Женя слабо кивнула.
С рынка они вырвались. И даже кое-кого из раненых вытащили. На боковой улице остановились, разглядывая друг друга.
– А теперь чего? – спросил кто-то.
А что чего? За их спинами, там, на рынке, остались трупы. Белые. Они убивали и убили белых. Теперь им всем не торги, а смерть.
– Я в Цветной, – твёрдо сказал Джейми, вытирая рукавом кровь с лица. – У меня там… семья.
– В Цветной…
– Куда же ещё? – заговорили остальные наперебой.
– Ну да…
– Бабы там, пискуны…
– Сдохнем, так вместе…
– Прорвёмся в Цветной…
– Вместях не пробьёмся…
– Порознь надо…
– Вот по одному нас, как цыплят, и передушат.
– Да я их сам…
– Много бы ты сам, если б мы толпой не ломанули.
Эркин дёрнул Андрея за рукав.
– Уходить надо в Цветной, – ответил тот, не оборачиваясь. – И там уже намертво.
– Андрей, – совсем тихо позвал его Эркин, и Андрей сразу повернулся к нему. – Андрей как… как брата прошу, – у Андрея расширились глаза. Эркин говорил по-русски камерным шёпотом, и за общим гомоном их не слушали. – Мне не пройти, сходи ко мне, за моими. Вот, держи, – он вытащил из кармана ключи. – Этот от калитки, этот от нижней двери, этот от верхней. Забери их и в Цветной. А там…