"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Что ж, – Фредди внимательно смотрел на профессора. – Это можно попробовать. Но мы должны быть уверены, что никого не потащим на хвосте.
– Если сами не проколетесь, то и хвоста не будет, – резко ответил Бурлаков.
– Резонно, – усмехнулся Джонатан, беря листы и подравнивая ладонью пачку.
– Я понимаю, что оговаривать сроки бессмысленно, но мне бы хотелось решить эту проблему до Рождества, – твёрдо сказал Бурлаков.
  
Фредди и Джонатан переглянулись.
– Что ж, – улыбнулся Фредди. – Ничего не гарантирую, но может и успеем.
– Хорошо, – кивнул Бурлаков. – Я буду ждать.
– А в Комитете вы предупредите?
– Кого? Женщин, чьи мужья и дети остались там же? И о чём? Что к парню надо отнестись чутко и внимательно?
– Да, конечно, – согласился Джонатан. – Можно ещё вопрос?
– Пожалуйста.
– Насколько ваш Комитет курируется… администрацией?
Бурлаков улыбнулся.
– Мы работаем самостоятельно. Но сотрудничаем в интересах дела.
– Какого дела?
– Хотя бы наказания военных преступников.
– Что ж, хорошее дело, – хмыкнул Джонатан.
– Скажите, профессор, вы говорили, что есть ещё уцелевшие, – начал Фредди.
– Да, – сразу ответил Бурлаков. – Двое. Но они оба в тяжелейшем состоянии. Сейчас они в Центральном военном городе в Спрингфилде. Врачи делают, что могут.
«И никто ничего не знает?! – удивился про себя Старцев, – вот это конспирация, с ума сойти!». А вслух спросил:
– Вы видели их?
– Да. Видел, пытался разговаривать. Но… они оба уверены, что находятся в лагерном лазарете.
Фредди присвистнул.
– И давно они… так?
– Их нашли ещё в декабре. Один лежал на краю рва с трупами. Сумел зацепиться за край, наполовину выполз и потерял сознание. Почти замёрз. Его заметили с дороги. А второго… там рядом как раз работали сапёры с собаками, – Фредди понимающе кивнул. – Одна из собак стала тянуть в сторону рва, визжать. Кто-то вспомнил, что до этого собака была санитарной, то есть обучена поиску раненых, и отпустили её. Она побежала ко рву, стала лапами раскапывать трупы. Ей помогли. Разобрали трупы и вытащили. Оба были ранены, пулевые и… Вы, наверное, слышали, что потом добивали штырями. У одного прошло по рёбрам, у другого хуже, но жизненно важные уцелели, – все трое молча слушали оборванные не слишком внятные фразы, произносимые ровным до безжизненности голосом. – Их перевязали, отправили в госпиталь, и вот с того времени… Их лечат, поддерживают жизнь, но сознание…
– Но если они увидят своих близких, – вдруг сказал Старцев, – кого-то, кто дорог и не связан с лагерем…
– Точно, – сразу кивнул Фредди.
– Мы думали об этом. Но для этого надо их опознать. Как мы будем искать их близких, семьи?
– А что? – осторожно спросил Джонатан. – Они не хотят назваться? Скрывают?
– Они не помнят. Всё, что было до лагеря, словно стёрто из памяти.
– А опознанием? По фотографиям…
– Седые беззубые старики с изуродованными лицами и телами. Какими они были до…? Мы пока даже не можем определить, когда они попали в лагерь, и по какой статье, а об именах… – горечь, прорвавшаяся в голосе Бурлакова, заставила его замолчать.
– А по номерам? – задумчиво спросил Джонатан.
Бурлаков кивнул.
– Разумеется. Но архивы СБ уничтожены. Пока перелопачиваем судебные. Там уцелело больше, но… работать и работать.
Фредди задумчиво отхлебнул.
– И что, больше никого?
– Ни-ко-го, – разделяя паузами слоги, ответил Бурлаков. – Тогда же, в декабре, мы проверяли все рвы, овраги, тюрьмы, лагеря… Так наш Комитет и возник. Искали уцелевших. Мы нашли два рва, забитых до краёв детскими трупами в лагерной робе. Расстреляны, добиты из пистолетов в упор и ещё проткнуты штырями! – он тяжело перевёл дыхание. – Извините.
– Мы понимаем, – кивнул Джонатан.
– Сделаем, что сможем, – поддержал его Фредди. – Постараемся, чтобы у парней не было неприятностей.
– У парней? – вскинул брови Бурлаков. – Но, насколько я знаю, недоразумение со спальниками устранено. Ему, как бывшему спальнику, ничего не грозит.
– Но он этого не знает, – усмехнулся Фредди. – Вы ведь когда были в Спрингфилде, в госпитале, говорили там с парнями, раз знаете об их вражде с лагерниками. Я, кстати, этого не знал.
– Да, – кивнул Бурлаков. – Был. Беседовал с ними, с доктором Аристовым. Он, тоже кстати, – Бурлаков улыбнулся, – очень хорошо о вас отзывается. Мы, Комитет, склоняемся к тому, что бывших спальников можно отнести к категории безусловно и невинно пострадавших, то есть Комитет берётся защищать их права.
– Резонно, – хмыкнул Джонатан и вдруг улыбнулся. – А вы, Генни, так и решили остаться свидетелем?
– Не хотел портить вам игру, – улыбнулся Старцев. – Правы вы все. А когда не знаешь, кому подыгрывать, лучше не лезть.
– Верно, – кивнул Фредди. – Уметь промолчать тоже… надо уметь. Скажите… а слежку когда начали?
– За кем? – улыбнулся Старцев.
– Браво! – хлопнул в ладоши Джонатан.
Старцев театрально склонил голову и очень серьёзно продолжил:
– Слежки не было. Просто, когда рассеянная информация собирается в одном центре, можно восстановить практически целостную картину. Вы слышали такой термин: «мозговой штурм»?
– Нет, – стал серьёзным Джонатан. – Но о смысле догадываюсь. У вас не будет неприятностей, Генни?
– За то, что я вам это сказал? Нет, конечно. Методика «мозгового штурма» давно известна, несекретна и широко применяется в научных исследованиях. В ход идёт любая информация. Понимаете? Как мозаика.
– Понятно, – кивнул Фредди. – А если информации нет?
– Нельзя спрятаться так, чтобы тебя никто не видел, – Старцев посмотрел на Бурлакова, и тот кивнул. – Кто-то что-то видит, слышит, знает… Когда незначительные мелочи собираются воедино… И отсутствие информации тоже информативно.
– Я понял, – кивнул Джонатан. – И чем мы обязаны такому вниманию? Прости, Генни, это уже не тот вопрос.
– Не тот, – подтвердил Фредди, не дав Старцеву ответить. – Это наши проблемы.
– Приятно говорить с понимающими людьми, – улыбнулся, вставая, Старцев. – Сожалею, но нам ещё долго ехать.
– Разумеется, – Джонатан встал одновременно с Фредди и Бурлаковым. – Было очень приятно познакомиться, профессор.
– Мне тоже, – улыбнулся Бурлаков.
Обмениваясь обычными любезностями, они вышли во двор и направились к машине. Как из-под земли возникли четыре негритёнка, но из кухни выглянула Мамми и грозно взмахнула полотенцем. Вся четвёрка мгновенно исчезла. Старцев рассмеялся, улыбнулся и Бурлаков.
– Ну что ж, как со мной связаться, вы знаете, – Бурлаков протянул руку Джонатану, затем Фредди. – И… пожалуйста, сообщите мне о любом результате.
– Разумеется, – кивнул Джонатан. – Спасибо, профессор. Спасибо, Генни.
– Сделаем, – поддержал его Фредди. – Спасибо. До встречи.
Когда машина уехала, они переглянулись, но говорить было некогда: скопившиеся за эти полдня дела уже ждали их.
Старцев вписал машину в поворот, покидая имение.
– Что скажете, Игорь Александрович?
– Проигрыш или победа? Вы это имеете в виду, Геннадий Михайлович?
– Да.
– Не знаю. Я планировал иное. Но то, что получилось… Я проиграл: информации мне не дали. Но, если честно, я на это особо и не рассчитывал. Я хотел понять.
– Мотивы их поведения?
– Да. Разумеется, они отлично знают, где сейчас оба пастуха, знают, что один спальник, а другой – лагерник, ещё… многое знают. Но они согласились на дальнейший контакт. А это уже победа.
– Да, учитывая их…особенности, это серьёзное достижение, – кивнул Старцев. – Но вы не назвали мотивы.
– Их поведения? Мне думается… благодарность. Знаете, нелегалом мне приходилось встречаться с людьми из этой, как они сами называют, Системы. Попадались разные. Очень разные. Но их почти всех отличало стремление рассчитаться. Жизнь за жизнь.
  
– И смерть за смерть.
– Раз они так вмёртвую стоят за парня, за обоих парней, то я предполагаю только одно. Парни спасли им жизнь. И теперь они им обязаны.