"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Незачем. И на оправку сами встают. Не буду же я с ними сидеть круглосуточно. У меня есть работа, а это так… в личное время.
– А если просроченный начнёт буйствовать?
– «Если» не научная категория.
И он упрямо повторяет:
– Зачем тебе это? Чтобы спальники дольше работали?
– Это побочный, но желательный эффект. Интересно, можно использовать как основание для финансирования. Спасибо.
  
– Отец, ты видел облучённых белых?
– А это уже неинтересно, – отец гасит сигарету. – Принцип воздействия на мозг один и тот же. Ты умён. Да, я хочу проверить и это. Обратимость психических процессов. Если десять лет – срок естественного угасания тормозного плеча, то…
Отец обрывает фразу, но он и так уже всё понял. То столь же естественное угасание возбуждения… Сексуальная активность, переходящая в агрессию. Спальников обрабатывают к четырнадцати, и к двадцати пяти… да, всё понятно. Плюс накопленная мышечная масса…
…Рассел медленно опустил на стол руки, накрыл ладонями книгу. Да, всё-так, и он был прав. Здоровое тело. Спальника надо убить, сам он не умирает. И что теперь? Удивительно, как индеец продержался столько времени. Да, если считать с декабря, скоро десять месяцев. Приступы… чего? У перегоревшего спальника атрофируется сексуальная активность и остаётся агрессия в чистом виде. Если, конечно, выживет, что очень большая редкость, уникальное исключение. А у просроченного? То же самое. Так что этот парень не насильник, а убийца. Приступ бешенства, требующий немедленно бездумной разрядки. Как у того просроченного. Что ухитрился так придушить всех своих сокамерников, что никаких следов борьбы. Будто они так и лежали, пока он их душил одного за другим. А его самого пришлось пристрелить: кидался на решётку, не давая войти в камеру, сумел поймать и переломить пополам разрядник. Отец был в отчаянии: повторить эксперимент не на что…
…Постаревшее обмякшее лицо, нервно дрожащие пальцы с сигаретой.
– Ты можешь это объяснить, Рассел? У него уже кончились боли. И у остальных. Это не болевой шок.
– Депрессия у них кончилась?
– В принципе, да. Лёгкая заторможенность, не больше. Они были послушны, но… но почему они не сопротивлялись?
– А если они сговорились, отец?
– О чём? Чтобы их убили?
Он пожимает плечами.
– Форма оригинальная, не спорю. А суть…
– Самоубийство?! Чушь! Инстинкт самосохранения превалирует в любых условиях. Конфликт исключён. Я специально кормил их по одному и болтушкой, чтобы не сцепились из-за еды. Нет, это какая-то нелепость.
– Ладно. У тебя будут неприятности?
– Мои проблемы, – отмахивается отец. – Мне надо понять…
…Рассел встал, убрал книги, выключил лампу и подошёл к окну.
Джексонвилл спит. Где-то там этот спальник. Индеец со шрамом на щеке. Сколько неопознанных трупов отмечают приступы его злобы? Летом индейца не было видно, то ли прятался, то ли болтался где-то в других местах. И если бы не Джен, то плевать бы на всё это. Но он уже несколько раз видел эту скотину недалеко от дома Джен. Джен сентиментальна. Пожалеть, обогреть, укрыть… И внезапно в тихом послушном до покорности красавце просыпается мстительный кровожадный убийца. Великолепно знающий анатомию, нечеловечески сильный. Указать на него Норману… Противно. И… и индеец, в конечно счёте, не виноват. Как не виновата мина, убивая наступившего на неё. Спальников делали. И сделали именно такими. Русские собирали уцелевших и куда-то увозили. По многим данным на исследования. Так что русским индейца тоже не сдашь, если хочешь сохранить остатки самоуважения. Выйти с ним на единоборство… Ну, можно найти и другую форму самоубийства. Не столь болезненную. Остаётся… подстеречь и пристрелить. В принципе, это не сложно. Но – это стать убийцей. Ещё более худшим. Парень убивает, не понимая и не сознавая, а ты… И остаётся тебе одно. Зрелище. Ты – зритель. Если бы не Джен, какая бы это была удобная, выигрышная позиция. Попробуем её всё-таки сохранить.
Рассел отошёл от окна, разделся, не включая света, и лёг. Спать не хотелось, вообще ничего не хотелось. Всё иметь и всё потерять. Чтобы не сойти с ума, не убить себя, не открыть стрельбу по всем остальным, остаётся одно. Отстраниться от мира и вообразить себя зрителем в театре или в кинозале. Ты только зритель. И не замечать условий жизни. Если это только можно назвать жизнью. И не думать. Жить, как живётся, как получается. И помнить, что тебе повезло. Ты один. Не на кого опереться, идя по краю пропасти, но и никого не потянешь за собой при падении.
Алабама
графство Олби
округ Краунвилль
Имение Джонатана Бредли
Огонь в камине горит ровно без треска и выхлопов. Фредди откинулся на спинку кресла, вытянув ноги на решётку, и задумчиво рассматривает пламя через стакан.
– Джонни, ты скоро?
– Сам собой займись, – отвечает Джонатан, не отрываясь от книги.
– До чего грубый лендлорд пошёл, – вздыхает Фредди. – Можешь закрыть свой справочник. Монти здоров. Как бык.
– Он скучный.
– Ему бодаться не с кем, вот и скучает.
Монтгомери Семнадцатый Уиллишоу Вудсворт – их последнее приобретение. Глава и основа их породистого молочного стада. Будущий глава будущего стада. Объект волнений Джонатана и заботы всех в имении. Интересно получается. К лошадям, в принципе, кроме Роланда, все равнодушны, заботливы, но… не душевны. К коровам… в общем, так же. Но вид двухнедельного бычка всех привёл… Фредди даже названия не смог сразу подобрать. Да, то же, что и у Эркина: Один, от мамки отняли… Ну, правильно, свой брат, а уж увидев свежее клеймо в ухе, чуть ли не за перевязками побежали. Ублажают теперь Монти… все, кому не лень. А он, стервец, лизучий, ласковый. Но они и подбирали такого. Фредди с удовольствием погрузился в воспоминания…
…Джонатан оглядывает выставленных на аукцион телят.
– По статям этот не в пример лучше.
– Угадай в бутоне розу, – фыркает он в ответ.
Джонатан улыбается. На самом деле это звучит куда сочнее и непристойнее, но больно много народу вокруг.
– Смотри на глаза, Джонни. Как тебе вон тот, третий слева?
Джонатан незаметно оглядывает шоколадного с проседью по шерсти телёнка.
– Да, прилично. Чем он тебе?
– Мы что, к быку отдельного скотника нанимать будем?
– Резонно, – кивает Джонатан. – Думаешь, здесь обойдётся без этого?
– Смотри сам, Джонни. Вон тот, черноголовый из той же обоймы.
– Я понял. Но тот мясной. А характер… в быке не это главное.
– Джонни. Ты помнишь быка Кренстонов? Он у тебя в каталоге одном старом.
– Ещё бы, призёр-производитель! Нам бы такого, – завистливо вздыхает Джонни.
– Ага. Эркин рассказывал. Как его на порку отправили, а этот призёр сорвался, и все рабы с надзирателями на крышах сидели. Мы с Эндрю животы от смеха надорвали. Но это про других хорошо слушать. А меня такая перспектива не привлекает.
Джонатан смеётся.
– Резонно. Убедил. Но только одно, Фредди. Чтобы бык сорвался, его надо спустить.
– И хвост накрутить, – кивает он. – Знаю эту механику.
– Но в остальном ты прав, – становится серьёзным Джонатан…
…И они купили Монти. За характер. Ну, и с учётом его статей, происхождения и родни. Недёшево он им обошёлся. Так ведь если подумать, во сколько влетело Перси Вудсворту сохранить зимой свой питомник… Так он чуть ли не в убыток себе продал. Джонни с Перси полдня просидел в баре, договорился, что тёлочек уже напрямую покупать будет, минуя аукцион. Но это когда Монти подрастёт.
Джонатан захлопнул ветеринарный справочник и убрал его на полку. Долго возился в баре и наконец сел в кресло со стаканом.
  
– Уф, не верится, что свалили.
– Кто в охотку вкалывает, тот и отдыхает в оттяг, – философским тоном, но по-ковбойски ответил Фредди.
– Это не отдых, а передышка, – возразил Джонатан, укладывая ноги на решётку. – И весьма краткая. В Спрингфилд нам теперь когда?