"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Это не проблема…
– Серия тоже не проблема. В другой раз и начнём, и закончим. Сезон только начинается.
– Уговорил, – кивнул Джонатан. – Через неделю от сегодня я в Спрингфилде.
– От завтрашнего, Джонни.
– Но если что срочно…
– Я взялся прикрыть парней, Джонни.
Джонатан понимающе улыбнулся.
Графство Эйр
Округ Гатрингс
Джексонвилл
Эркин проснулся и не сразу сообразил, где он. Ну да, у себя в кладовке, под тёплым и мягким ватным одеялом. Вчера они с Женей долго говорили и никак не могли расстаться. Вроде Алисы стали: разожмёшь руки – и всё исчезнет. Потом он всё-таки ушёл к себе в кладовку, начал стелить, но тут пришла Женя, принесла чистые простыни и наволочку. Они опять поговорили. А о чём… не помнит. Помнит, что было так хорошо, так спокойно.
  
Эркин медленно напряг и распустил мышцы. Пора вставать. Обычные утренние дела. А потом в Цветной. Он ещё раз прогнал по телу волну мышечного напряжения и уже рывком откинул одеяло. В кромешной темноте кладовки встал, на ощупь нашёл и натянул трусы. Ну вот. Теперь убрать постель, чтоб зря по ней не топтаться. Шлёпанцы где? Вот они. Права Женя: пол холодный, босиком неприятно. По-прежнему на ощупь он надел джинсы и рубашку и вышел на кухню, отдёрнул шторы, впустив серый предутренний сумрак, и сразу, благо с вечера остались дрова, затопил печку и поставил чайник. Быстро умылся, переобулся и захлопотал. Вынести лохань с грязной водой и ведро из уборной, принести из сарая дров, принести чистой воды. Как-то он даже не понял в этой круговерти, когда на кухне появилась и захлопотала Женя. А когда он принёс последнее ведро, Алиса, сопя, умывалась под рукомойником, на чайнике прыгала крышка, а кухня уже наполнилась восхитительным запахом оладий.
– Ага, спасибо.
– Стирать не будешь? Хватит воды?
– Большой стирки не будет. Так, мелочь. Алиса, не брызгайся, – Женя на мгновение обернулась, обдала Эркина сияющим взглядом и тут же вернувшись к шипящей сковородке. – Эркин, мой руки и за стол. Завтракать будем. Алиса, не балуйся.
– Я не балуюсь, я полотенце Эрику держу.
– Так держи, а не размахивай им.
Эркин вымыл руки и взял у Алисы полотенце. Раньше она просто стояла и смотрела, как он умывается, а сейчас… с чего бы это? Неужели из-за баульчика? Он усмехнулся, вешая полотенце, посмотрел на Алису и встретился с её очень серьёзным, даже чуть строгим взглядом снизу вверх.
– Спасибо.
Алиса просияла широкой и очень смешной из-за выпавших зубов улыбкой и потащила его за руку в комнату.
– А сегодня оладушки, правда, хорошо?
– Хорошо, – кивнул он.
Женя внесла в комнату тарелку со стопкой оладий.
– Эркин…
Она не закончила, потому что он уже ушёл на кухню и через секунду вернулся, неся чайник.
– Вот спасибо. Алиса, не вертись. Сейчас сметану принесу.
В комнате уже отдёрнуты шторы, лампа стоит на комоде, утренний золотистый свет, тёплые оладьи со сметаной, румяная мордашка Алисы, счастливое лицо Жени…
– Возьми себе ещё сметаны. Ты сегодня надолго?
– Не знаю, Женя. Как получится. Надо осмотреться, поговорить. Всё лето нас не было. Пропишемся заново, если надо.
– Ну конечно. А мы на Мейн-стрит пойдём погулять, – Женя улыбнулась. – Тоже посмотрим, чего-нибудь вкусненького купим.
Он кивнул. Отчего же нет, раз деньги есть.
– Ты купи себе чего-нибудь. Ну, одежды там или ещё чего.
– Мне тоже надо осмотреться, – улыбнулась Женя. – А ты совсем хорошо стал по-русски говорить.
– От Андрея научился, – улыбнулся Эркин. – Мы, на выпасе когда были, да и потом, если одни, по-русски говорили. Ну… мы не хотели, чтобы кто другой знал об этом.
– Понятно, – Женя кивнула. – Знаешь, я тоже… не то, что скрывала, но не говорила, что я русская. Чем меньше о тебе знают, тем лучше. Алиса, допивай, а не хлюпай.
Эркин невольно рассмеялся. Алиса обиженно посмотрела на него, но тут же улыбнулась.
– Я не хлюпаю, я язык полощу.
– Тем более, – строго сказала Женя.
Воскресенье, можно не спешить, но Эркин привык есть быстро.
– Налить тебе ещё?
– Нет, спасибо, я пойду.
– Удачи тебе, – улыбнулась Женя.
Эркин начал было собирать посуду.
– Иди-иди, я сама, – Женя мягко остановила его руки, и он ловко перехватил её ладонь и прижался к ней щекой и губами. Но тут же отпустил и встал.
– Всё, я пошёл.
Он взял в кладовке джинсовую куртку и только тут сообразил, что не переобулся, так и сидел за завтраком в кроссовках. Свинья он, конечно, Жене пол мыть. А ни хрена, вечером сам вымоет.
В кухню вошла Женя с посудой.
– Женя, пол я, как приду, вымою.
Женя удивлённо посмотрела на него, но ответить ничего не успела: он уже мягко захлопнул за собой дверь и сбегал вниз по лестнице.
Воскресное утро начинается поздно. В будни в это время он и Андрей уже крутились бы на станции или на рынке, а сегодня… и народу на улицах мало, и все какие-то… мягко-сонные. До Цветного Эркин добрался без приключений, а уж Андрея найти – не проблема. Да, Андрей же стричься собирался, тогда, значит надо к Скиссорсу.
Парикмахерская Билли Скиссорса была местом сбора серьёзных людей, где хороший разговор ценился выше дармовой выпивки. Эркин пошёл туда. Судя по тому, как с ним здоровались встречные, его помнили, а значит, проблем с пропиской возникнуть не должно. Вернее, даже не о прописке речь пойдёт, а об угощении с хорошего заработка. Поделись своей удачей, и тебе от чужой удачи перепадёт. Ещё на подходе он услышал взрыв хохота и понял, что Андрей уже там. Ага, вон его лохмы торчат.
– А, Меченый!
– Долго спишь!
– Не сплю, а отсыпаюсь.
– Белёсый нам уже тут рассказал.
– Ну, так у него и язык длиннее моего.
– А наломались сильно, парни?
– А ты думал?!
– Бычки – не дрова, на потом не оставишь.
– Я вот тоже до Свободы в имении был, меня как-то тоже на выпас дёрнули. На хрен такая работа! Днём бегаешь, и ночью тебя у стада держат.
– Да, когда белый платит…
– То спину не гладит, знаем.
– А хорошо заработали?
– Ну, так известно, – смеётся Андрей. – Как потопаешь, так и полопаешь. Как покорячились, так и получили.
– Обмыть надо.
– Не проблема, – Эркин взмахом головы отбрасывает со лба прядь.
– Ща и начнём!
– Дело!
– Закрой пасть, успеешь.
– Белёсый, стричься будешь? Вон оброс как.
– Для тебя берёг, Билли.
– Ну, садись тогда.
Андрей сел в потрёпанное парикмахерское кресло, и Билли, гордо оглядев окружающих, занялся делом. Клиентуры у Билли немного. Большинство ещё совсем недавно стригли наголо, и они только отращивали волосы. Билли любил рассказывать, что до Свободы он даже хозяина своего стриг и хозяйку причёсывал, но ему не то что не верили, а просто как-то обходились, не заморачиваясь такими пустяками: в глаза не лезет, ничему не мешает – и ладно. И жил Билли на подношения собиравшихся в его халупе. Но шакалом его не считали. Ну, выбрал человек бездоходное дело, так не клянчит, не подличает, а когда кто и сядет к нему, такое представление устроит, что за просмотр заплатишь.
Билли окутал Андрея почти чистой – редко используется, потому и не грязнится – простынёй и защёлкал вокруг его шевелюры ножницами под комментарии и шутки окружающих. Андрей весело отругивался, а Билли, к общему восторгу, именовал его милордом и почтительно советовался по поводу каждого щелчка.
– Прикажете выпрямить, милорд?
– Кругли! – рявкнул Андрей, подмигивая в пятнистое от старости зеркало.
Ему ответил дружный хохот. Билли хвастал, что умеет выпрямлять курчавые волосы, продемонстрировать, правда, своё искусство ему ещё ни разу не пришлось, но предлагал он это каждому, что всем нравилось.
  
– Как прикажете, милорд, – улыбался Билли. – Могу и завить, милорд.
– Это Меченому завить надо.
– Мне и так хорошо, – рассмеялся Эркин.