"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
Кропстон удовлетворённо оглядел сошедшийся сложный пасьянс и окончательно собрал карты. Всё, день закончен, всё обдумано и решено, можно отдыхать.
На дороге– Ну и гнида, – Фредди выплюнул в окно окурок и, придерживая руль одной рукой, закурил следующую сигарету.
– Ты это только сейчас обнаружил? – Джонатан просматривал выигранные деньги: не подсунули бы фальшивок, с них станется. – И потом, почему гнида? Их же двое было.
– Пит до гниды не дорос, – усмехнулся Фредди. – Зачем Бобби этот болтливый дурак?
– Для развлечения, наверное. Или чтобы откупиться им от русских, когда припечёт. Знает он много, но ещё больше сам выдумывает. Говорить будет, но толку русским от его болтовни…
– Может и так, – согласился Фредди. – Но это смотря о чём будут спрашивать и как слушать. Сейчас в Бифпит?
– Да, – Джонатан спрятал деньги и откинулся на спинку сиденья. – Вторая серия и обговорить с русским кое-какие моменты.
– Ещё дело с парнями. Ну, наши инвестиции…
– Это и хочу обговорить. И о находках. Болтали, что у русских здесь есть отличия, а я очень не хочу попасть под конфискацию.
– О чём речь, Джонни. Но… риск.
– Да, – кивнул Джонатан. – Конечно, риск. Но другого варианта нет. Не твою же русскую об этом спрашивать.
– Можно и её.
– Попробуй, – пожал плечами Джонатан. – Тоже риск, кстати.
Какое-то время ехали молча.
– Самое поганое, – вдруг сказал Фредди, – что Пит видел парней.
– Заткнуть ему глотку не проблема.
– Поздно, Джонни. Он этой гниде о парнях уже рассказал. А теперь и покажет.
– Может и не показывать, они и так приметные.
– Так что нам не к Рождеству, Джонни, а пораньше надо.
– Да. Думаю, дня за три.
Фредди кивнул.
– Как думаешь, Джонни, они поверили?
– Насчёт Нэтти и Крысы? Пит не поверил.
– Значит, Бобби поверит, – усмехнулся Фредди. – Он выслушает Пита и подумает наоборот.
– Тоже неплохо, – рассмеялся Джонатан. – Подменить тебя?
– После ленча. Поспи пока.
На дороге– Поспите, капитан. До Бифпита часа четыре, не меньше.
– Хорошо. Спасибо, сержант.
– Да не за что, капитан.
Старцев закрыл глаза, но спать не стал. Не мог. Слишком сумасшедшими были эти сутки.
Он уже возвращался от Аристова, когда на подъезде к Бифпиту его перехватил Новиков и повёз к Спинозе. Хорошо, что хоть к себе не пересадил, и удалось выспаться в своей машине, предчувствуя бурную насыщенную ночь. А ночка выдалась… под стать компании.
Старцев полулежал на заднем сидении, закрыв глаза и покачиваясь вместе с машиной. Будто спал…
…Комната – обычное временное жильё. Кровати, тумбочки, чемоданы под кроватями. Два электрочайника на подоконнике. Стол, заставленный стаканами с чаем и тарелками с бутербродами. И вокруг стола команда. Лучшие умы, тузы, зубры, чистильщики, волкодавы, звёзды розыска… и он, непонятно, как и зачем затесавшийся в эту… стаю, пожалуй, если не свору. Вольность обращения, имена и прозвища, никаких чинов, шутки и намёки, понятные только присутствующим. И он никак не мог отнестись к этому серьёзно, не мог поверить в реальность происходящего. Потому что не понимал причины собрания и своего участия. И мешало увиденное, и услышанное у Аристова. И как всегда мешала не столько недостаточность, сколько необработанность информации.
– Не робей, капитан, – Гольцев дружески хлопает его по плечу. – Звание не главное.
– Бешеный, умерь натиск, – улыбается миловидная блондинка с майорскими погонами. Шурочка Милютина. Как о ней отозвался один из её поклонников? Очаровательная кобра? Похоже. – Садитесь, Старцев. А как вас по имени? Геннадий? Ну и отлично. Спиноза, подвинь тарелку. Геннадий, тут каждый сам за собой ухаживает. И кто не успел, тот опоздал.
– Шурочка, не обижай Костю. Он ревнивый.
– Ну и язва ты, Золотарёв. Как твои дела?
– Неделю назад ушёл последний транспорт.
– Неужели все уехали?
– Костя, из резерваций все, из городов практически все. Остались единицы, и то… метисы, полунегры.
– А интегрированные?
– Кто захотел, Спиноза, тот уехал.
– Коля, я тебя о деле спросила, про прикрытие ты кому другому расскажи. Многих выявил?
– Кое-что, Шурочка. Ты можешь язвить, сколько угодно, но…
– Но взял ты мелочь. И все они как один только стояли в наружных оцеплениях и ничего не видели.
– По их словам, Костя. И про себя врут, но охотно рассказывают правду о других. На перекрёстных элементарно ловятся. А тебе, кстати, единственную крупную добычу поднесли на блюдечке с каёмочкой. Уже разделанного и под соусом. Кушайте. И опять же, кстати, кем он был? Ковбоем! Так что я был прав. И за это, Шурочка, мне бутербродик из твоих ручек.
– Это ты про «вышеупомянутую сволочь Седрика»? – рассмеялся Спиноза. – Но тоже, кстати, Коля, он ведь не охранник, а кадровик. Канцелярская крыса, руки исключительно в чернилах.
– Однако расстрел ему обеспечен.
– Разумеется. Отдающий преступные приказы и исполняющий их равно ответственны.
– Ох, Спиноза, не повторяй прописных истин. А Седрика Петерсена, вот наглец, даже фамилию не сменил, нам преподнёс тот же Трейси.
– Спасибо, Шурочка, что напомнила, а то бы забыли, зачем собрались.
– Бредли и его команда, – усмехается Золотарёв. – Кстати, всё началось именно у Бредли.
– Это где ты стрельбой за переезд агитировал? – Шурочка распахивает глаза в столь невинном изумлении, что Гольцев фыркает прямо в стакан.
– Вы мне долго это поминать будете?
– А пока ты новую глупость не сделаешь.
Он пил, ел и слушал. Неплохие, в принципе, люди, отличные специалисты. И чего они на Бредли вызверились? Других объектов не нашли? Хотя… вся четвёрка Бредли интересна. И сами по себе, и вместе как команда. Но… но они совсем по другому ведомству должны проходить.
– О чём задумались, Гена?
– О причине этого собрания, Шурочка.
– Браво, Старцев, а то мы всё в сторону и в сторону, – Золотарёв оглядел присутствующих. – Итак, Бредли и его люди. Кто что может о них сказать?
– А кто с ними контактировал?
– Каждый понемногу, Спиноза.
– Тогда сделаем перекличку, – Спиноза приготовил лист бумаги и ручку. – Коля, ты заварил, ты и начинай.
– Я видел троих. Бредли, Трейси и индейца, – Золотарёв аппетитно вгрызается в могучий бутерброд с колбасой.
– Так, Коля, а с кем говорил?
– С Бредли и с индейцем. А ты, Спиноза?
– Видел и можно считать говорил с Трейси и Мальцом. Индейца видел мельком. Он у меня за спиной стоял, – рассказывая, Спиноза быстро покрывал лист понятными только ему мелкими значками. – Костя?
– Видел Трейси, Мальца и индейца. Говорил… с Мальцом и Трейси. Саша?
– Чай со всей троицей у костра пил. Шурочка?
– Только видела. Бредли появлялся раза два. Саша, ты его тоже видел.
– Да, видел. Но говорил… больше всего с индейцем. Малец и Трейси только реплики подавали. Ты чего хмуришься, Гена?
– Да, в чём дело? – удивляется Новиков.
– Интересно получается, – он заставил себя улыбнуться и ответить не совсем то, о чём думал, но тоже… – Смотрите, двоих мы называем по именам, вернее, по фамилии, а двоих… одному дали прозвище: Малец. А четвёртого просто индейцем. А у них ведь тоже… есть имена.
– Д-да, – Гольцев смущённо покраснел. – Неладно получается.
– Чем это тебя не устраивает? – пожал плечами Золотарёв. – Не всё ли равно? Ну, дадим и Бредли с его подручным прозвища.
– Зачем? – сразу возразил Спиноза. – Я понимаю тебя, Старцев, ты уже во всём видишь проявление расизма, но нам надо просто знать, о ком конкретно идёт речь. И что обидного в слове индеец или малец?
– Цветные вообще зовут друг друга не по именам, а прозвищам, даже кличкам, – Шурочка подвинула Новикову стакан с чаем. – Мальца они звали Весёлым, а индейца – Певуном. Гена, а ты с кем контактировал?
– Видел всю четверку в разных ситуациях, а говорил… фактически только с Бредли.