"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Спасибо, – Старцев с удовольствием сел рядом с ними, достал пачку сигарет. – Курите.
– Спасибо, капитан… когда угощают, грех отказываться…
– Ну, и как вам бал? – спросил Старцев.
– По правде? Нормальная гулянка.
– Ага. И люди… нормальные.
– А к вам как?
– Тоже… нормально.
– Кто как, но… нормально.
– Ага. Как калачей русских отведали, так враз нормальными стали.
  
– А кто сам не пробовал, так наслышан.
– Это точно. Мартынов калач на весь мир знаменит!
– А уж Сидорова кулебяка так с ног валит.
Все дружно рассмеялись. «Мартынов калач да Сидорова кулебяка – незваным гостям угощение. С ног валят, уйти не велят. А кто и уползёт, так второй раз не заявится», «Русские калачи в любом деле хороши», – сразу вспомнил Старцев фронтовой фольклор с невольной гордостью за земляков: Мартына и Сидора Калачёвых, потомственных оружейников, создателей «калача» – автомата и «кулебяки» – гранатомёта.
– Всё, значит, нормально, – Старцев улыбнулся, – всё хорошо, так?
– И не скажешь, что только война кончилась.
– Воевали-воевали, сколько себя помню, столько и война была, а вот полгода прошло, капитан, и будто и не было ничего.
– Это здесь войны, считай, и не было, а ты бы посмотрел, где бои были…
– Ну, бои, понятно, здесь-то верно, ни бомбёжек, ни ещё чего такого.
– А чего здесь бомбить? Загоны бычьи?
– И не полгода, а побольше прошло.
– Да, как жили, так и живут люди.
– Капитан, а когда мы жить будем?
– Ты про дембель, что ли? Хорошо бы.
– Кто б спорил. Так когда?
– Знал бы… – невольно вздохнул Старцев.
Вздохнули и остальные.
– Фредди, ты по какому заходу?
– Буду я себе ещё голову счётом забивать!
– Оно-то так…
– Так, Роб, так. Иди, тебе уже мигают.
– Подождёт и радостнее встретит. Давай выпьем, Фредди.
– Отчего ж нет, давай.
– Пошли, я тут у одного русскую водку видел. Говорят, с глотка укладывает.
– Говорят, – кивнул Фредди.
Ты смотри, Роба развезло, давно такого не было. Его сейчас не только водка, любой глоток уложит. Ну, раз решил водку, так пусть водка.
– За что пьём, Фредди?
– За нас, Роб.
– Эт-то ты верно, без нас ничего не будет, нич-чего. И ник-кого… Ух! Хороша. Плясать пойдёшь?
– А чего ж ещё на балу делать?
– Крепок ты, Фред. А я посижу.
Сиди, Роб, тебе и полежать уже можно. А меня что-то совсем сегодня не берёт. Даже странно. Но хорошо. Ну, так и ладно. Джонни со своей очередной ушёл. Обратно уже не пойдёт, эта на всю ночь. А парни где? Эркина как утащила та мулаточка, так, видно, он с ней и ушёл. У Эндрю другая уже, а может, и третья. Эк разошёлся парень! Ну и ладно. А та мулаточка хороша. Лихо плясала. Но Эркина не переплясать. И ладно у них получалось. Видно, тоже… из того же табуна кобылка. Такую объездить… ну ладно, может, и вернутся они ещё. А нет – так тоже не беда… Ты смотри, русский капитан тоже… Это кто же его подцепил? Ого, у неё язык с перегон длиной, ну, заговорит она капитана. А вцепилась-то как, клещом висит, лишь бы не перехватили у неё.
– Фредди, забыл меня?
– Тебя?! Да ни в жизнь!
– Забыл-забыл. Все ковбои беспамятные, а ты во всём ковбой. Самой подойти пришлось. Ты кого выглядывал, Фредди? Неужели ту крашеную?
– Смотрел, кто меня от неё спас.
– Ну, всё, ковбой. Больше я тебя от себя не отпущу.
– Да неужто?
– Ну, не сердись, Фредди, ну, ладно, пошутила я. Давай, потанцуем хоть. Хоть в танце обниму тебя.
– Можно и после танца.
Вот влетел! Ну ладно, по-быстрому, а там видно будет. Надоест – отвяжусь, не проблема.
– Ну, милочка, не надо так расстраиваться. Это же сущие пустяки.
– Да, у них всё раскупили, а у нас…
– Ну-ну, детка, цветных много, а киоск с мулатками один. Вот и всё.
– Да, миссис Энтерпрайс, но разве мы не старались? Я даже не танцевала. Ни разу. Я только один раз отошла. Посмотреть. Вы… вы видели, миссис Энтерпрайс?
– Как они танцевали? Да, милочка, я вас отлично понимаю.
– Это было так… так красиво! Ну, когда они, все десять, встали в круг и выходили по очереди, вы видели? Один за другим.
– Да, удивительное чувство ритма.
– Да-да, мы тоже видели. Завораживающее зрелище.
– Да, вы знаете, это было так прекрасно, что… что было просто прекрасно.
– Вы правы, – миссис Энтерпрайс улыбнулась своим мыслям, – это было просто прекрасно.
– И эта девушка, мулатка…
– Которая утащила индейца?
– Да. И ведь ничего особенного, а он ушёл с ней.
– Ну, она очень даже симпатичная, чудные волосы, фигура…
– Фигура, кстати, не очень. Такая… утрированная женственность…
– Ну, мужчинам это нравится.
– Но двигается она бесподобно.
– О да, этот бросок на индейца…
– Прыжок пантеры.
– И наша бесподобная осталась с носом.
– Да, а вы заметили, она своим напором прямо-таки втолкнула индейца в объятия мулатки.
– Как и всех остальных. Вы заметили, миссис Энтерпрайс, со всеми одна и та же история.
– Ну, вот вы и утешились, – миссис Энтерпрайс рассмеялась. – Давайте собирать оставшееся. Кстати, не так уж много и осталось.
– Да, на осенний бал не хватит.
– А можно… ну, об осени потом?
– Да-да, сейчас уже наше время, правда? Ну, миссис Присси?
– Конечно, детка. Разумеется, идите танцевать. Это ваше время.
– Яблока хочешь? – она потёрлась щекой о его плечо.
– Давай.
Эркин приподнялся на локтях, но она уже перелезала через него.
– Сейчас принесу. Да, а шоколад?
Он рассмеялся.
– Давай и шоколад.
Она ловко бросила плитку ему на грудь.
– Открывай. Я яблоки обмою.
– У тебя здесь вода?
– В ведре за занавеской.
Да, вон занавеска в углу. Как… в паласной кабине.
– Без душа живёшь?
– С душем мне не по карману. Так. Обтираюсь. Вот выгородила себе.
Эркин развернул обёртку и наломал плитку. Она вышла из-за занавески, на ходу обтирая яблоки белой тряпочкой. Два на тряпочке положила на стол, с двумя подошла к нему и села на край кровати.
– Держи.
– Мг-м. Шоколад бери.
– Ага. Хорошо.
Под яблоки легко умяли полплитки. Хотелось ещё, но он протянул ей остаток.
– Убери на утро.
– Не устал, значит? – лукаво улыбнулась она, вставая.
– А с чего тут уставать? – засмеялся Эркин. – Тяжело, когда один работаешь и о токе думаешь, а тут…
– Верно.
Она положила шоколад на стол, аккуратно завернув в обёртку, и потянулась, сцепив руки на затылке. Оглянулась на него через плечо. Эркин улыбнулся:
– Хороша, хороша.
– То-то.
Эркин попробовал тоже потянуться, но кровать оказалась коротка, и он встал. Как и она, сцепил пальцы на затылке и потянулся, выгибаясь. Она засмеялась:
– И ты… хорош.
– Ага, – Эркин быстро прогнал по телу волну, напрягая и расслабляя мышцы, посмотрел на неё. – Стоя хочешь?
– Давай, – легко согласилась она, подходя к нему. – Слушай, но как же ты в двадцать пять… Может, будет только?
– Нет, есть. Двадцать пять полных.
Она привстала на цыпочки, давая ему войти, и плотно опустилась на всю ступню.
– Есть, держу.
– Бью.
– Ага. Ох, как ты…
– Отвыкла, что ли?
– Да ни хрена эти беляки не умеют. Только разгорячишь, так он уже спит. Ага, ну…
– Торопишься? Давай побыстрее, раз спешишь. За плечи держись, я тебя сам подсажу.
Крепко сжав её талию, Эркин приподнимал её над полом и с силой опускал вниз, приседая и вставая, чтобы усилить встречный удар. Она, держась за его плечи так, чтобы большими пальцами нажимать ему на ключицы в нужных местах, пружинила ногами, помогая его толчкам. Оба молчали, чтобы не сбивать дыхание. Только резкие выдохи сквозь стиснутые зубы да изредка её тихий всхлипывающий стон…
  
… она обхватила руками его за шею и стояла, прижавшись щекой к его груди, он обеими руками придерживал её за ягодицы. Оба дышали медленно, восстанавливая дыхание. Наконец она тихо рассмеялась и расслабила внутренние мышцы, давая ему выйти.