"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Фредди усмехнулся.
– Многим не приходило, Джонни. У цветных костров такие дела крутятся… Но мне туда хода нет. И тебе. И вообще белым.
– Парни не увязнут?
– В чём? Они эту кашу знают. Особенно Эркин. Мне порассказали немного, чтоб я не вляпался ненароком.
– Раз ты такой знаток, то почему он ушёл и увёл Эндрю. Обиделся?
– Вряд ли. Видно, что-то своё. Хотя… посмотрим. Возьми сигарету, Джонни. Нехорошо получится. А теперь моё. Слушай внимательно. Мне надо успеть. Ты помнишь любителя гасить сигареты о человека?
  
– Так, – лицо Джонатан мгновенно отвердело.
– Все, во всяком случае, большинство вскрытых в заваруху сейфов помечено его монограммой. NY. Сейфы открыты, а потом имитирован взлом. И не разгром, а обыск. Похоже, как привыкли работать, так не останавливались. Ну, а старший, как положено, – Фредди усмехнулся, – расписывался. На дверце вместо отчёта.
Джонатан кивнул:
– Привычка – вторая натура. Да и безнаказанность в голову ударила. Понятно.
– Кстати, для сейфа нужно другое прикрытие. Сейф за баром все знают.
– Интересно.
– Дальше будет ещё интереснее. В частности, был взят сейф Изабеллы Кренстон. В её спальне. Очень большой, с массой ячеек и ящичков.
– Стоп, откуда информация, Фредди?
– Думай, Джонни. Но не говори вслух.
– Понял. Что ещё?
– Этот самый любитель часто бывал в имении Кренстонов, спал с Изабеллой, и на дверце её не взломанного, а открытого сейфа была выжжена сигаретой та же монограмма.
– Это точно?
Фредди ответил, сохраняя безмятежное выражение отдыхающего у костра и всем довольного ковбоя.
– Парень опознал его, когда Дон показывал им фотографию. Поэтому и вертел долго в руках.
– И ничего не сказал Дону?
– Дела белых его не касаются. Парень живёт по этому закону. Он перестал считать меня белым. Хотя, – Фредди усмехнулся, – хотя и взбрыкивает регулярно. У него хорошая память и точный язык. И дьявольски наблюдателен.
– Он был там, в имении Изабеллы?
– Да. Он был скотником и остался со скотиной ещё на месяц после капитуляции. Ушёл, когда хозяева вернулись. А когда брали сейф, его не заметили.
– Парню здорово повезло.
– Он это понимает. Ценности своей информации он не знает, но она мне была доверена, Джонни.
– Я понял, Фредди, можешь не продолжать.
– Я сказал им про Уорринг.
– Зачем?
– Если мне дают два крючка, то я обязан протянуть свой. Но теперь я могу спросить всё. И мне ответят.
– С глазу на глаз.
– А как иначе?
Джонатан усмехнулся:
– Рад, что попал в стаю? Не ждал, Фредди.
– Я тоже. Но мы отвлеклись. Три или четыре года назад в имении Кренстонов был большой сбор. Все гости были в форме. Той самой, не армейской. С тех пор парень и помнит этого любителя.
– Лихо. Но всё надо обдумать.
– Думай, Джонни. И напоследок. Шесть лет назад, где-то в конце января, одна шлюха развлекалась в постели, не сняв рождественского подарка, любимого колье. И прыгая на ней, парень нечаянно как-то нажал, и оно рассыпалось. На две цепочки, длинную и короткую, серьги и браслет. Белый металл и прозрачные камни. Спасибо, Джонни.
– За что? – с трудом выговорил Джонатан.
– Теперь я знаю, какая у меня была физиономия, когда я это услышал.
– С ума сойти, Фредди. Это ж специально так не подгадаешь.
– Угу. Ты удачлив, Джонни. Я думаю, пока хватит.
– У меня уже мозги набекрень.
– Я думаю. Я заглатывал это постепенно.
– Так театр, который они с Доном устроили…
– Прикрывал то, что они опознали фотографию.
– Второй тоже…
– Форма, Джонни. Парень только в Хаархане не успел побывать. Всё остальное он прошёл. Он рассказал немного, но мне хватило. Я никому, слышишь, Джонни, никому не пожелаю такого. И того, через что Эркин прошёл, тоже.
– Ты… гордишься их доверием, Фредди?
– Признаться, да. И мне очень не хочется, чтобы они попали… в нашу систему. Но это я могу сделать. Мне не выйти, поздно, но они не войдут туда, Джонни.
– Я понял, Фредди.
Фредди взял одну из лежащих у костра сигарет, закурил и усмехнулся:
– Ты смотри, какие сигареты у цветных по рукам гуляют. Возьми себе ещё парочку, Джонни, остальные мне и Эндрю.
– Что-то долго они у стада. Не случилось ли чего?
Фредди негромко рассмеялся.
– Если б что, нас бы позвали. Нам просто дают возможность поговорить. Пока мы говорим, они не подойдут. И незамеченным никого не подпустят.
– Даже так?!
– Проверено, Джонни. – Фредди встал и потянулся, упираясь кулаками себе в поясницу.
– Спина не болит?
– Эркин мне её наладил.
– Что?!
– То, что слышал, Джонни. И это из той же обоймы. Ну, точно. Идут, – Фредди усмехнулся. – И довольные. Не иначе опять с кем сыграли, парни, а?
– С бычками не поиграешь, – Андрей сел к костру и взял себе сигарету. Закурил.
– А Эркин где?
– Там этот, продувшийся расплачивается. Эркин ему его сотни ввалит и придёт.
– Голову он ему не проломит?
– Ну, Фредди, о черепушке до игры думать надо.
– Резонно, – кивнул Джонатан, попыхивая сигаретой. – Тебе не вваливают?
– Бывает. Если в кругу против Эркина попаду… всё. Ну, он же играет классно, – Андрей вздохнул.
– Всё, вали отсюда. Чист, – прозвучал в темноте голос Эркина, а через несколько секунд он подошёл к костру, откровенно смеясь: – Крепкий лоб у парня, все руки отбил.
Что от оставленной им кучки сигарет сиротливо лежали две последние, которые на его глазах убрал к себе в карман Фредди, он словно не заметил. Только продолжал улыбаться. Джонатан невольно с каким-то новым чувством разглядывал его. Сказанное Фредди ещё предстояло обдумать, но… нет. Джонатан понимал, что ни о чём спрашивать нельзя. Он не получит ответа и подставит Фредди, но… но хотелось столько узнать. Пустячный разговор о нагуле, травах, что приезжал русский ветеринар, смотрел соседние стада, и, пожалуй, через день будет их черёд и лучше бы хозяину при этом быть, хотя и старшие ковбои, если надо, справляются, что русские обещают пустить ещё один мост, но там уж очень капитально подорвано, что одичавшие собаки хуже волков… всё это шло своим чередом. И вдруг Джонатан поймал ответный быстрый взгляд и, невольно покраснев, отвёл глаза. Но Эркин никак не показал, что что-то заметил.
Спать улеглись тут же у костра. Андрей и Эркин по одну сторону, Фредди и Джонатан по другую. Спали, прижавшись друг к другу спинами.
Немного поспав, Эркин встал и ушёл к стаду.
Днём тепло, в одной рубашке можно, а ночью уже куртка нужна. Осень. Запахи дыма, вянущей травы и стад. И всё чаще подкатывает к горлу тоска. Как бы ни было, что бы ни было, ложась спать и закрыв глаза, он видел только одно… Но наяву не смел ни думать, ни вспоминать. Нельзя. Всё можно. Питомник, распределители, Паласы, имение, – всё. А это нельзя. Чтобы ни словом, ни жестом, ни взглядом… У костров ему рассказали о многом. И о Дне Империи тоже. Кто были те бедолаги, нашедшие свою смерть за посягательство на честь белой женщины, он сразу понял. Не дурак. Да и другие сообразили. О спальниках теперь совсем по-другому говорили. Он опасался, конечно, по-прежнему, но… но самую малость по-другому стало. Зачем это белякам понадобилось? Раз белякам нужно, то нам это и близко… Эркин прислушался и снова не спеша пошёл между бело-чёрными грудами спящих бычков, негромко подсвистывая им. А… когда же, да, позавчера…
…Он шёл уже к своему костру, и его вдруг позвали тихим Паласным свистом. От неожиданности он остановился, показав, что услышал и понял. И от костра шагнул к нему высокий мулат в заношенной заплатанной одежде дворового работяги. Их было трое: негр, мулат и трёхкровка. Все паласники. Он не отпирался. Глупо. Как он их с первого взгляда опознал, так и они его. Позвали к своему костру.
  
– Мы за тобой второй день смотрим. Думаем, наш, – мулат смотрел на него открыто и чуть насмешливо.
– Ну, так чего? – ответил он, садясь к костру.