"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Рассел ударил его кулаком в живот, так что тот медленно осел на пол и скорчился. Тут же последовал удар носком ботинка в лицо.
– Как застукали тебя, так ты и побежал, и бегал всё, пока дверь открытую не увидел. Так, парень? Не слышу, падаль!
– Да, сэр, – хриплым стоном вырвалось из разбитого рта.
– Так что не ври, парень. Погань рабская.
Рассел прислушался к далёкому смутному шуму и ударил мулата ногой. Опять в лицо. Кудрявая голова катнулась от удара, и Женя увидела на паркете тянущуюся ото рта тёмно-красную струйку крови. Рассел снова прислушался, улыбнулся.
  
– Ничего, подашь голос. На спину! Руки за голову!
И Женя опять услышала этот захлёбывающийся шёпот-крик.
– Нет, не надо, сэр, мне и так больно, не надо, сэр, нет, пощадите…
Но, шепча, умоляя, мулат лёг на спину, закинув руки за голову.
– Ноги разведи! Шире! И не вздумай прикрываться, падаль.
– Нет! Нет, сэр, пощадите!
И с той же ужасающей чёткостью Женя видит, как Рассел отводит ногу и с размаху, как по футбольному мячу, бьёт мулата в пах. И страшный нечеловеческий вопль разрывает ей уши. Она зажимает их руками, но всё равно слышит этот крик, и топот множества ног по коридору не заглушает его. В комнату вваливаются какие-то люди. И Рассел со смехом рассказывает, как он шёл по улице и увидел убегающего, вот этого и побежал за ним, а тот как вильнёт сюда и по коридору, бежит, двери дёргает, нашёл незапертую и ввалился. Хорошо, что он поспел вовремя, а то этот бог знает, что ещё бы натворил. И её спрашивают, не испугалась ли она, и сочувствуют. А она всё слышит этот вопль. И вдруг появляются два русских офицера с пистолетами, и толпа как-то сразу исчезает, выдавливается в коридор. И остаются Рассел, Норман, русские, мулат на полу, и она с миссис Стоун за своими столами.
– Это насильник, – объясняет Норманн русскому. – Он изнасиловал женщину. Он преступник. По вашим законам тоже преступник.
– Мы заберём его, – говорит с сильным акцентом один из русских, убирая пистолет, и уже по-русски второму. – Вызови машину с конвоем, – и опять по-английски. – Самосуд запрещён. Если он совершил преступление, он будет наказан.
Сколько проходит времени? Годы? Секунды? Но входит второй русский с двумя солдатами.
– Встать!
Мулат со стоном переворачивается на живот и, вскрикивая от боли, встаёт на четвереньки, на колени… И вдруг вот так на коленях ползёт к столу миссис Стоун.
– Мэм! Скажите им… я не виноват… мэм… меня послали…
Русский солдат ловко хватает его за шиворот и тащит назад.
– Только не ври, – медленно и очень внятно говорит миссис Стоун. – Скажи им всю правду. Ты понял?
– Да, мэм, – почти беззвучно отвечает он и встаёт.
Выпрямиться он не может и стоит, полусогнувшись, прикрывая живот руками.
– Иди, – говорит русский. – Выясним, кто, куда и зачем тебя посылали. Вперёд, – и опять по-русски. – Смотри, чтоб не пристрелили. А то одни трупы и допросить некого.
– Вперёд, – подталкивает мулата в спину солдат.
И глухо вскрикивая от боли, тот идёт к выходу.
И как-то незаметно пустеет комната. И Норман, озабоченно глядя на Женю и миссис Стоун, бросает Расселу.
– Хорошо, что ты успел вовремя.
– Да, – отвечает Рассел, – кажется, я успел.
– Вы очень испугались, Джен? – Норман участливо склоняется над ней.
– Оставь, Норман. Дадим дамам прийти в себя.
Рассел уводит Нормана, закрывает за собой дверь.
И словно не было ничего. Только осколки стакана и пятна крови на полу.
Женя медленно оглядела комнату и громко, по-детски, заревела в голос.
Когда она выплакалась и привела себя в порядок, заговорила миссис Стоун.
– Я вам завидую, Джен. Вы ещё можете плакать.
Её резкий твёрдый голос звучит глухо, почти мягко.
– Собирайтесь, Джен. Нам лучше уйти отсюда.
Женя убрала свой стол. У двери оглянулась на пятна на полу.
– Уборщицы вымоют. Завтра не будет никаких следов, Джен.
– Миссис Стоун, – Женя сглотнула, справляясь с голосом. – Что с ним сделают русские?
– Не знаю. Лучше подумайте о другом. О нас. Что с нами сделают. Не русские. Мы сами.
Миссис Стоун открыла дверь на улицу. Им навстречу встал сидевший прямо на ступеньках крыльца Рассел.
– Я провожу вас, Джен. До свиданья, миссис Стоун.
Миссис Стоун резко кивнула и ушла. А Женю опять взяли под руку и повели. Она попыталась высвободиться, но рука Рассела держала её, не причиняя боли, но очень крепко.
– Оставьте меня, Рассел.
– Я неприятен вам, Джен?
– Да.
– За что же такая немилость? – в его голосе лёгкая усмешка. Так говорят с непослушным ребёнком. – Неужели за то, что я вас спас? Какая неблагодарность!
– Спасли?! От кого?! Он…
– Ш-ш-ш, Джен, не так громко. Бедняга был обречён. Но ему повезло. Русские допрашивают без пыток, а смерть от пули – лёгкая смерть. Ему не придётся мучиться, как тем пятерым.
– А ваши побои? Вы били беззащитного, Рассел. Это подло!
– Побои? Вы не видели настоящих побоев, Джен. И, слава богу. А насчёт подлости… Её так много, что моя маленькая подлость, если её только можно считать подлостью, ничего не меняет.
Встречные патрули в русской военной форме не останавливали их.
– Вы очень милая добрая девушка, Джен, – Рассел говорил серьёзно. – Когда-нибудь вы поймёте, что доброта в нашем мире губительна. Что не только спастись самому, но и спасти кого-то другого можно только жестокостью.
– Я уже слышала сегодня о жёсткой работе.
– Постарайтесь забыть. Вы сидели и печатали, когда он ворвался в вашу комнату. Вы и сообразить ничего не успели, как появился я. А дальше всё было, как было. Разве не так, Джен? – он требовательно смотрел ей в глаза. И Женя кивнула, соглашаясь. – А насчёт побоев? Мне был нужен его крик. А у всех спальников гениталии очень чувствительны. Гораздо чувствительнее, чем у других. И к боли, – он усмехнулся, – и к ласке. Если вам, Джен, придётся когда-нибудь иметь дело со спальником, учтите. Они дёргаются от одного намёка на прикосновение к органам. Не краснейте, Джен, так оно и есть.
– Перестаньте, – Женя вырвала, наконец, руку. – Благодарю вас за столь ценную информацию, Рассел, дальше я пойду одна.
– Счастливо, Джен, – не стал он спорить. – Русские навели порядок. Всё будет спокойно. Но, – он улыбнулся, – но запритесь, как следует. Вдруг по городу бродит седьмой.
Женя убежала от него и не видела, как он помахал ей вслед. Домой, скорее домой. Слава богу, она, уходя, заперла все двери, и всё же… нет, только не это… Эркина нет в городе, а если там что… нет, нет, не надо… этого не может быть. Не должно. Нет… не надо…
Особняк Роберта Кропстона
– Столько трудов, и всё впустую.
– Не паникуйте, Норман. Шестью спичками поджечь город трудно. Особенно, – Кропстон негромко рассмеялся, – особенно при таком обилии пожарных.
– Сэр, вы не считаете, что русских кто-то предупредил?
– Я не исключаю такого варианта. Но не забывайте. Это была репетиция. Нам надо найти места возможных прорывов. И вот здесь мы получили интересные результаты.
– Да, сэр.
– Не расстраивайтесь, Норман. Чем лучше репетиция, тем хуже спектакль. А нам нужно наоборот. Идите отдыхать, Норман. Вы были на высоте. В целом, – Кропстон усмехнулся, – в целом, неплохо.
– Спокойной ночи, сэр.
– Спокойной ночи, Норман.
Когда за Норманом закрылась дверь, Кропстон взял колоду, стасовал и стал небрежно выбрасывать на стол карты.
Итак, первое: не надо выбирать день, слишком привязанный к действию. Русские ждали, что мы что-то устроим на День Империи. Обычный будничный день тоже не очень подходит. Надо будет подыскать что-нибудь. Теперь второе. Заранее перекрыть каналы, чтобы цветные не прорвались в комендатуру. И не цветные тоже. И наша главная цель – восстановление. А не просто отрывание голов и прочих частей тела у встречных цветных. Ситуация с Паласом обыграна, но достаточно бездарно. Шесть изнасилований за одно утро. Надо быть полным идиотом, чтобы не заметить в этом нарочитости. И слишком дорого. Изнасилованным плати, хозяйке Паласа плати. Хорошо, что хоть насильники бесплатно сыграли. Одного русские увезли. Ну, много они из него не выжмут. Разве только имя хозяйки. А вот от неё нужно избавиться. Это третье, но с этого и начнём. Пока она не назвала имена заказчиков. Избавиться тихо и незаметно. И подготовку, конечно, провести более тщательно.