"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Объявить День Империи нерабочим днём не рискнули, но всем работающим в конторе сказали, что они могут выйти на работу в любое время, показаться и уйти. Контора будет открыта, но работать не обязательно. А оплатят день полностью. И Женя пожалела, что такой режим не может быть круглогодичным. Её бы это устроило. Чтобы не ломать себе и Алиске привычный распорядок, она решила выйти из дома как обычно, но не спешить, на работе допечатать оставшиеся со вчерашнего дня два листа, а по дороге домой неспешно пройтись по магазинам. В честь праздника многие скинули цены, и грех не воспользоваться этим.
  
Женя шла привычно быстро и, когда её окликнули, недовольно нахмурилась.
– Доброе утро, Джен, – улыбающийся Рассел восхищённо оглядел её. – Куда вы так спешите? Сегодня праздник.
– Доброе утро, Рассел. И я вас поздравляю с праздником, – помимо её воли в голосе прозвучала ирония.
Улыбка Рассела стала ещё шире.
– Спасибо, Джен. Я вас тоже поздравляю. И всё-таки, куда вы спешите?
– На работу, – пожала плечами Женя. – Мне надо хотя бы показаться там.
– Отлично. Начальство ценит служебное рвение подчинённых. Позвольте проводить вас?
– Пожалуйста, – Женя лукаво улыбнулась. – Но сейчас утро, а вся опасность вечером, не так ли?
– Кто знает, Джен, – Рассел взял её под руку. – В наше время опасность может быть всюду. Везде и всегда.
– Ах, только не надо опять приплетать таинственного преследователя. Скажите попросту, что…
Женя на секунду запнулась, но Рассел мгновенно подхватил.
– Что вы мне нравитесь, Джен, и мне приятно идти с вами? Разумеется, это так.
– Я польщена, – засмеялась Женя. – Это так мило и трогательно.
Рука Рассела остановила её на углу, не дав выйти из переулка на Мейн-стрит. И прежде, чем Женя успела спросить, в чём дело, она увидела. По Мейн-стрит медленно ехали зелёные военные машины. Грузовики с солдатами.
– Однако, завидная оперативность, – пробормотал Рассел.
– Что? – посмотрела на него Женя. – Что вы сказали?
– Ничего, мысли вслух, – улыбнулся Рассел. – Ну вот, русские проехали, и мы можем идти.
Они пересекают улицу и снова идут переулками.
– Рассел, вы можете объяснить мне, в чём дело?
– Могу, Джен. Но не хочу.
– И всё-таки.
– И всё-таки не надо, Джен. У вас удивительное умение оказываться замешанной в дела, которые вас никак не должны касаться.
– Например? – обиделась Женя.
– Например, эта поездка в резервацию.
– Ну, Рассел, это нечестно. Меня вызвали к шефу и назначили переводчицей. Я ни во что не впутывалась и не вмешивалась, а исполняла свои служебные обязанности.
– Включая пикник на речном берегу?
– Рассел, вы ревнуете? – ахнула Женя.
– Нет, я просто испугался, когда узнал.
– Испугались? Чего?
– За вас, Джен. Не смотрите так грозно. Разумеется, индейцы бы не посягнули на вашу честь. Там было двое белых. Один из них, правда, русский, но не думаю, чтобы он позволил индейцам…
– Рассел, – перебила его Женя, – мне иногда кажется, что вы не совсем понимаете смысл сказанного вами.
– Возможно, Джен. Мы все не всегда понимаем сами себя.
– Мы пришли. – Женя остановилась и подала ему руку. – Вот моя контора…
Далёкий многоголосый крик заставил её замолчать и обернуться в ту сторону.
– Всё-таки не удержались, – Рассел досадливо мотнул головой. – Идиоты.
– В чём дело, Рассел?
– Ни в чём, Джен. Мы пришли. Идите и работайте. Просто сидите в своей комнате. Я приду за вами.
Рассел говорил короткими рублеными фразами. Неожиданно проявившиеся командирские нотки в его голосе заставили Женю подчиниться.
Дверь конторы была открыта. Но коридоры пустынны. Никого и в их комнате. Было солнечно и уже душно. Женя решительно распахнула окно и вышла набрать воды. Цветы, разумеется, вечером никто не поливал, уборщица всегда заявляла, что это не её работа. А Этель подозревала, что она во время утренней уборки курит, а сигареты гасит в цветочных горшках. И они завели вскладчину свою маленькую леечку.
Когда Женя вернулась из туалета с полной леечкой, крики на улице стали громче. И она подошла к окну закрыть его. Поставила леечку на подоконник и взялась за створку. И тут странный шорох отвлёк её. Она оглянулась и застыла.
В узком простенке между шкафами стоял человек.
Высокий молодой мулат. С пышной кудрявой шевелюрой. В рваной, залитой кровью рубашке. Он изо всех сил вжимался в стену, стараясь стать как можно незаметнее. И когда Женя посмотрела на него, и их глаза встретились, он как-то странно всхлипнул и осел, сполз на пол, встав на колени.
– Мэм, не надо, мэм.
Не надо? Чего? О чём он просит? Женя стояла, держась за створку окна и ничего не понимая.
Он заплакал. Слёзы катились по его дёргающемуся от беззвучных рыданий лицу, мешаясь с кровью из разбитых губ. Он стоял на коленях, заложив руки за спину, и не то кланялся, не то падал.
– Джен! Мисс Малик! – звали её.
Она медленно обернулась. Норман, Перри, ещё какие-то мужчины… Что им надо?
– Вы одна, Джен? Будьте осторожны.
– В чём дело? – наконец справилась она с непослушными губами.
– Джен, – Норман, как всегда, серьёзен. – В соседнем квартале какой-то цветной изнасиловал белую женщину и скрылся. Мы ищем его.
– Он случайно не здесь? – гулко захохотал Перри.
– Перри! Это не тема для шуток, – оборвал его Норман.
Громко стукнула, открываясь, дверь, и миссис Стоун, стоя на пороге, одним взглядом окинула комнату. Женя окончательно растерялась.
Миссис Стоун бросила сумочку на свой стол и подошла к окну.
– У нас всё в порядке, – резко, с нескрываемым презрением, сказала она стоявшим под окном.
– Хорошо, – Норман вежливо улыбнулся. – Запритесь изнутри и никуда не выходите, пока мы его не поймаем.
– Мы обойдёмся без ваших советов, – отрезала миссис Стоун и посмотрела на Женю. – Вы, кажется, пришли работать, Джен? Так давайте работать. Закройте окно и опустите шторы. Солнце только помешает нам.
– Старая ведьма, – пробурчал кто-то из мужчин.
Женя автоматически выполнила приказание.
– Всё-таки запритесь, Джен! – крикнул Норман.
– Ну ладно, – разрешила миссис Стоун, – заприте дверь, Джен.
Она сделала и это. Белая штора-жалюзи установила в комнате приятный лёгкий полумрак, не мешающий работать. И только теперь миссис Стоун посмотрела на мулата.
Он лежал на полу, по-прежнему держа руки за спиной, и плакал, дрожа всем телом.
– Перестань, – негромко, но резко бросила миссис Стоун. – И сядь. Весь пол перепачкаешь.
Он медленно, не разжимая рук, поднялся и опять встал на колени. Увидев, что на полу остались пятна крови, он торопливо рукой затёр их, обтёр ладонь о рубашку и снова спрятал руку за спину.
– Вы давно здесь, Джен?
– Н-нет, – Женя почувствовала, что её бьёт дрожь.
– А он?
– Когда я пришла, его не было, – говоря, Женя успокаивалась. – Я открыла окно и пошла за водой для цветов. Вернулась, подошла к окну полить цветы и… и увидела его. И сразу на улице… И вы вошли.
– Ну, хорошо, – миссис Стоун невесело улыбнулась. – Будем надеяться, что служебного рвения больше никто не проявит.
Она достала из сумочки носовой платок, смочила его из леечки над горшком и бросила мулату.
– Оботри лицо.
Он поднял мокрый платок, расправил и вытер залитое кровью и слезами лицо. Он уже не плакал, только дрожал всем телом.
– Спасибо, мэм.
Тихий срывающийся голос, затравленное лицо обречённого.
Миссис Стоун нашла у себя в одном из ящиков стакан, налила из лейки воды и, немного подойдя, поставила на пол в шаге от него.
– Выпей.
Он робко протянул дрожащую руку и взял стакан. Пока он пил, было слышно, как стучат о стекло его зубы.
  
Миссис Стоун с грустной улыбкой сказала Жене.
– Удивляетесь, что не дала ему в руки?
– Признаться, да, – с неожиданной для себя резкостью ответила Женя.
– К нему сейчас нельзя подходить, – миссис Стоун снимала чехол с машинки. – Он закричит.