Локки 8. Потомок бога (СИ)

— Знаете, — медленно произнёс он, хмуря лоб, — тот день, когда случилось это сражение, был лучшим в моей жизни. Я ещё никогда не чувствовал себя таким живым и… нужным.
У меня мигом родилась острота, но я проглотил её. Уж слишком она показалась неуместной. Шилов выглядел серьёзным. А другие смертные сидели притихшие и задумчивые. Каждый из них будто вернулся мыслями в ту битву и анализировал послевкусие от неё.
  
Однако все они встрепенулись, стоило им увидеть мчащегося по улице Сломанного рога. Из-под его копыт вылетали облачка пыли, а глаза наполнял страх.
— Твою мать, лучше бы я не приходил в сознание. Опять что-то стряслось, — выдохнул я, глянув на бегущего минотавра.
  
Глава 5
 
Сломанный рог, мчась в клубах пыли, громко заорал:
— Черти! Черти!
— Что он кричит? — взволнованно поднялась со ступени храма графиня Белова, которая, естественно, не понимала языка хаоситов.
— Надеюсь, он перепил и ему просто мерещится всякое, — пробормотал я на русском, а потом бросил минотавру на его языке: — Какие черти?
— Рогатые! Их много! Тысяча! — выпалил зверолюд, дыша тяжело и часто.
Он согнулся пополам возле ступеней храма и попытался отдышаться.
— Тысяча чертей? А во главе них некий Боярский с некой Земли? — давясь воздухом, протараторил я, не зная то ли плакать, то ли смеяться.
— Не знаю, не знаю, кто их ведёт, — с трудом просипел минотавр и сплюнул на землю вязкую слюну.
— Их предводитель в шляпе?
— Нет вроде бы.
— Ладно, хоть одна хорошая новость. А где ты их видел?
— Разведчики донесли, что они через полчаса появятся неподалёку от города, — хрипло проговорил Сломанный рог, со стоном выпрямился и вытер блестящие губы.
— Отлично. Значит, у нас есть время. Свистай всех наверх, то бишь оповести всех наших воинов. Большую часть отведи к месту появления чертей, а остальных рассредоточь вокруг города. Фенрир их знает, может, это отвлекающий манёвр — показать нам тысячу чертей, чтобы какая-нибудь сотня рогатых с другой стороны проникла в беззащитный город и устроила тут резню, пока все воины будут пялиться на тысячу хвостатых.
— Ох! — выдохнул минотавр, явно не ожидавший такого коварства от чертей.
Он со всех копыт помчался прочь, оставив после себя лишь тяжёлый запах кислого пота и свалявшейся шерсти.
— Что происходит? — с тревогой спросила у меня Огнева, тоже поднявшись со ступеней, как и остальные смертные.
— Черти идут, — задумчиво ответил я, мысленно костеря этих тварей.
Вот не могли они подождать до завтра? У меня, блин, в комнате сидит Семаргл, чья кровь сделает меня богом, а я вынужден тянуть с этим благим делом из-за всяких мелочей. Ах-х, пожри их всех Хель!
— Черти? — удивлённо вскинула брови Белова. — Это такие маленькие вертлявые существа с картинок, похожие на поросят с копытцами?
— Нет, те черти, что идут к городу, скорее всего, их старшие братья. Мне уже доводилось сталкиваться с ними, и смешного в этом было мало. Хотя, признаюсь, звучит всё это забавно, — улыбнулся я и почесал в затылке. — Знаете, Пустошь временами бывает чем-то вроде детской сказки, населённой кошмарами, где Колобок ходит в лисьей шкуре, а у Красной Шапочки багровый берет и плащ, подбитый волчьим мехом. Так, ладно, что-то я отвлёкся. Вы со мной или тут насладитесь чудесным полуднем?
— С тобой! — в один голос выдохнули смертные.
Мы впятером пошли по улице, а над городом уже разносился дребезжащий колокольный звон, оповещающий жителей, что враг на пороге.
Признаться, звук был довольно мерзким. У меня аж глаз дёрнулся.
Шилов же болезненно скривился, будто у него зуб заболел, а затем подошёл ко мне и прошептал, пытаясь скрыть волнение:
— Я бы хотел вернуться к предыдущей теме. Так ты возьмёшь меня в помощники?
— Ну, ежели ты хочешь расстаться с жизнью, то, конечно, я тебе не откажу, — отвлечённо проговорил я, попутно мысленно сетуя на то, что вокруг Гар-Ног-Тона нет крепкой городской стены. Даже какого-нибудь захудалого забора нет. Заходи кто хочет. Да ещё и воинов в городе наверняка кот наплакал, а то и меньше. А этих рогатых тысяча.
— Ты же знаешь, что помощникам обычно платят? — попытался заглянуть мне в глаза Рафаэль Игоревич.
— Чего ты хочешь? Не мнись, говори, — покосился я на него, пока остальные смертные шагали позади нас.
— Помнишь мою бывшую жену Маргариту? Ту, что пропала в Петрограде, и её так и не нашли? — глухо произнёс мужчина и отвернулся, чтобы скрыть лицо, на которое выплеснулась чашка обжигающих страданий. Таких, что похожи на ноющую боль, то затихающую, то просыпающуюся с новой силой, когда аж выть хочется от бессилия, срывая голос и закрывая лицо подушкой.
— Ага, — скупо ответил я, прекрасно помня, как её телом завладела одна мерзкая особа по имени Дагра, решившая устранить меня из-за некоего пророчества.
— Ты бы не мог спросить у богини Марены — в её ли царстве Маргарита? — сдавленно произнёс Рафаэль Игоревич, глядя только себе под ноги.
— В её, — уверенно сказал я, прекрасно зная, что случилось с бедной женщиной.
— Точно? Откуда тебе известно⁈ — резко повернул ко мне голову мужчина и до боли закусил нижнюю губу.
— Уже спрашивал, — соврал я.
— А… а как-то… э-э-э!.. — почти бессвязно с жаром выпалил он, но тотчас замолчал, несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая несущееся вскачь сердце, после чего почти спокойно произнёс: — Как-то можно вернуть Маргариту к жизни? Я готов обменять свою жизнь на её. Богиня Марена согласится на это, если ты её попросишь?
Шилов сглотнул и уставился на меня с такой надеждой, что у меня аж сердце дрогнуло. Так, отчаявшиеся, уже все перепробовавшие люди смотрят на небеса и ждут чуда, понимая, что только оно может им помочь.
— Я поговорю с ней. Но сразу скажу, не питай ложных иллюзий. Есть законы, которые неспособны обойти даже боги.
Рафаэль Игоревич кивнул, принимая к сведению мои слова, но надежда из его глаз не ушла. Она продолжала жить в них, даже когда он отстал, а его место занял лысеющий маг.
— Давай быстрее, — бросил я ему, заметив, как нерешительно мнётся мужчина, постоянно приглаживая редкие пегие волосы, сквозь которые прекрасно была видна загорелая кожа.
— Мне бы в империю вернуться, господин Локки, — смущённо улыбнулся тот. — Я не прошу многого. Хотя бы укажите мне направление, куда идти. Попробую добраться сам.
— Ты никуда не пойдёшь, Илья. Тебя же Ильёй зовут?
— Да, — сглотнул тот.
— Так вот, Илья, ты слишком много знаешь…
— Вы меня убьёте? — выдохнул мужчина и судорожно потёр горло, будто уже почувствовал впившуюся в него грубую верёвку виселицы.
— Хуже… — оскалился я, мрачно сверкнув глазами. — Я сделаю из тебя учителя.
— У-учителя? — проблеял он.
— Ага. Ты наверняка заметил, что местные практически не знают русского языка. Надо бы их обучить. Ты этим и займёшься. А я тебе заплачу.
— Сколько? — заинтересовался тот, мигом успокоившись, поняв, что смерть ему не грозит. А то мужчине явно было обидно умереть сразу же после того, как он пережил такую кровопролитную битву.
— Тебе хватит. Год-другой здесь поработаешь учителем, потом отправишься на родину. А императору я скажу, что ты здесь у меня трудишься, дабы тебя не посчитали погибшим или дезертиром.
— А я могу отправить весточку жене?
— Конечно. Более того, ты можешь пригласить её сюда.
— Да вы что! Тут и так не курорт, а если ещё жена… — испуганно замахал руками аристократ. — Нет уж, я лучше один, так комфортнее будет. Я, в общем-то, из-за неё снова в армию и пошёл.
Он хотел сказать что-то ещё, но резко осёкся, увидев клетки, полные хмурых зверолюдов, покрытых запёкшейся кровью, гематомами и синяками. Все они были в рваной одежде и проклинали солнце. То нещадно допекало их, поскольку здоровенные клетки стояли прямо на улице возле стены ещё крепкого дома из жёлтого песчаника.
  
— Пленные? — бросил я подтянувшейся при виде меня женщине с копьём.