Локки 8. Потомок бога (СИ)

Имперцы быстро догнали меня и пошли рядом, расплёскивая любопытство, так и плещущееся в их зенках.
— Хотите знать, что я буду делать с этими чертями?
— Да! — в один голос ответили они.
Ну я и поведал им свой пока ещё туманный план. Да и выкатил предположение, что черти наверняка прибыли сюда не от хорошей жизни, а из-за того, что кто-то вынудил их уйти с бывших земель Маммоны.
  
— Разумно, — пробормотал Рафаэль Игоревич, проведя ладонью по короткостриженым волосам.
— Кстати, Шилов, твоя геройская смерть где-нибудь на поле боя или в битве с монстрами пока отменяется. Ты переводишься на другую должность.
— Какую ещё другую? — облизал шершавые губы мужчина и склонил голову вбок, как собака, услышавшая странный звук.
— Тебе нравится этот город? — издалека начал я, обведя рукой грязные халупы и чуть более чистых детей.
Они целыми стайками с гиканьем и радостными криками бежали в сторону чертей, спеша посмотреть на них. Ведь по городу, как бубонная чума, уже пронеслась весть, что рогатые принесли присягу верности сыну Сварга, а значит, их нечего бояться и можно поглазеть на них.
— Нет, — честно ответил Рафаэль Игоревич и передёрнул плечами.
— А вот надо, чтобы нравился. Ты возьмёшься за его реконструкцию. Тот милый безрогий минотавр будет тебе помогать.
— Эге-гей! — вытаращил глаза Шилов, словно я приговорил его к повешенью. — Да тут работы непочатый край!
— Работай. А я поработаю над твоей просьбой.
Мужчина сразу прекратил возмущаться и коротко кивнул, уставившись себе под ноги.
Да, наверное с моей стороны несколько бесчестно тыкать раскалённой иглой в его больное место, коим является бывшая жена Маргарита, но мне нужен результат. Причём быстрый. Нет у меня времени на уговоры.
— Ну а вы каким видите своё будущее? — спросил я у Огневой и Беловой, миновав перекрёсток, где над костром подростки-зверолюды жарили крысу.
— Я бы хотела побыстрее вернуться в империю, — первой начала отвечать красавица графиня, элегантным движением откинув со лба прядь светлых волос.
— Замечательная мысль, — одобрительно показал я ей большой палец. — А напомни-ка, чем занимается твоя семья?
— Всем понемножку. У нас есть и плодородные земли, и несколько заводов, и…
— Отлично, отлично, — перебил я девушку. — Шилов тебе сообщит, что ему будет нужно для улучшения города. И не только для улучшения. Надо бы тут какое-то производство организовать, пусть и не шибко технологичное, а то ведь в Пустоши даже обычные револьверы отказываются работать. Но, думаю, какой-нибудь кирпичный завод можно построить.
— А император не будет против того, чтобы моя семья станет сотрудничать с этим городом? — озабоченно нахмурилась девушка, попутно отогнав от лица упитанную зелёную муху.
— Нет. Я с ним уже обо всём договорился.
— Тогда я передам отцу твоё предложение.
— Прелестно. А пока подумай, куда именно в империю тебя перенести. И учти, нужно такое место, где есть кровь и смерть. Лучше всего подойдёт больница, скотобойня или что-то подобное. И ещё, если кто-то не знает, то для империи война окончена. По крайней мере, так мне сказали боги, поэтому можете смело покидать армию.
— Я так и сделаю, — проговорила графиня, устало проведя рукой по лицу. — Вернусь в родовое поместье и проведу там пару месяцев в тишине и спокойствии.
— Я тоже уйду, у меня же теперь другая… хм… работа, — пробормотал Рафаэль Игоревич.
— Отлично. Тогда я передам весточку куда надо, что вы с Ильёй уходите из вооружённых сил, — проговорил я, глянув на мужчин, а потом перевёл взор на мулатку. — Ну а что же ты, Огнева? Всё молчишь, бровки хмуришь, губу покусываешь, словно недоброе задумала. Как ты планируешь жить дальше?
— Мне нужно подумать, — проронила та, скользя по грязной улице потухшим взглядом, обращённым внутрь себя.
Я ещё раз посмотрел на неё и ускорил шаг, покосившись на солнце. Оно уже перевалило за полдень, выжигая жаром улицы Гар-Ног-Тона. Шилов шёл по ним и всё больше мрачнел, тяжело вздыхал, качая головой. А в его сметливых глазах отражался гигантский фронт работ, требующихся городу. И это ещё никто из нас не знает, какие из хаоситов работники. Может, они даже гвозди забивать не умеют. Вот тогда мы и взвоем.
Пока же наш крошечный отряд пересёк главную площадь и без стука вошёл в дом стариков-изгоев. Они в полном составе оказались на месте, и никто из них нисколько не поменялся после недавней битвы. Даже царапины не украшали их морщинистые физиономии.
— Не помер-таки, — грустно вздохнул Прищур, глядя на меня.
— Ага. Придётся тебе подождать до следующего раза, — также печально ответил я, стоя в дверях их кухоньки с потухшим очагом.
Благо, что хоть солнечный свет врывался внутрь через распахнутые окна.
— Ну, подожду, — проронил старик и глянул на имперцев, притихших за моей спиной. — А этих, чего к нам привёл?
— Зверинца-то у нас в городе нет. Вот и решил людям вас показать. Ты им рукой, что ли, помаши, а они тебе хлеба бросят, или чего ты там ешь?
Прищур стиснул зубы и обиженно засопел, раздувая крылья кривого носа.
Молчун проигнорировал мою остроту. И только Мых издал смешок, а затем серьёзно спросил, попивая что-то из кружки:
— Так чего привёл-то их?
— Ты же знаешь русский язык?
— Знаю.
— Так вот, будешь переводчиком у этих мужчин, а также нужно вот эту блондинку отправить в империю. — Я кивнул на брезгливо морщащуюся Белову, прикрывающую нос ладошкой.
Логово стариков явно пришлось ей не по душе.
А вот Огнева с любопытством рассматривала помещение. Я удивлённо покосился на неё, после чего уже более детально ввёл стариков в курс дела, всех перезнакомил, раздал приказы и вышел из дома.
Но далеко от него я уйти не успел.
— Локки, стой! — донёсся до меня голос графини, выскочившей из дома.
— Стою, — проронил я, резко замерев.
— Давай попрощаемся, что ли. Мых сказал, что уже через десять минут он с братьями откроет портал в империю.
— До встречи, — сказал я и нехотя распахнул объятия.
Девушка крепко обняла меня и сказала, дыша в мою грудь:
— Знаешь, ты, наверное, единственный бог, который ведёт себя по-человечески. Оставайся таким.
Я хотел отшутиться, но быстро передумал. И вместо этого мягко произнёс, вдыхая аромат девичьих волос:
— Постараюсь.
Блондинка вдруг шустро поцеловала меня в щеку и скрылась в доме, оставив после себя запах ностальгии и разгорячённого тела.
Громов аж взвыл, каким-то шестым чувством поняв, что, возможно, они видятся в последний раз.
— Ладно, не вопи. Всё в твоих руках, — прошептал я себе под нос и направился в храм.
Путь до него не отнял у меня много времени, а зал для поклонений порадовал тем, что здесь источали дивный запах ароматические палочки. Жрица Бурая бережно вставляла их в круглые бронзовые подставки с тонкими цепями и подвешивала их к колоннам.
— Чудесный аромат, — похвалил я её.
Та улыбнулась своей фирменной улыбкой, похожей на болезненный оскал медведя, делающего вид, что всё хорошо, а потом по-деловому проговорила:
— Господин, вы придумали себе имя? Не дело, когда вас зовут сыном Сварга.
— Завтра подумаем над этим, — пообещал я и пошёл к лестнице.
Поднялся на второй этаж и вошёл в свою комнату, а там на моей кровати без задних ног дрых Семаргл. Он даже не разделся, улёгшись в одежде. Из уголка его распахнутого рта прямо на подушку стекала ниточка слюны, а богатырский храп заставлял испуганно трепетать знамёна с рокерской «козой».
Однако, прежде чем я переступил порог, бог со стуком зубов захлопнул рот, раскрыл глаза и стремительно принял сидячее положение. Он явно почувствовал моё приближение, вот и проснулся как в одно место ужаленный.
  
— Вот, значит, как боги размышляют над тяжёлыми думами, — иронично выдал я, войдя в комнату. — Я тоже так умею. Могу десять часов подряд размышлять. Особенно ночью.
Семаргл дёрнулся, будто его поймали на чём-то тайном, а затем отвёл взгляд и поспешил перевести тему: