Судьба

Марк пожал плечами:
– Мне сообщили только имя. Некогда было тратить на него время, столько всего нужно было узнать.
– Да и я от отца узнал не больше. Наверное, ему больно вспоминать о том периоде своей жизни. Может, если вы с Карин прилетите на Зимнепраздник, мы объединим усилия и выдавим из него больше? Потому как думаю, что вряд ли кто-то знает об этом парне больше, чем наш отец.
  
– Договорились. Если у нас получится прилететь. Будет интересно. Или жутко.
– А может, и то, и другое. Иногда приходят в голову мысли, насколько по-другому пошла бы вся наша жизнь, если бы отцов брат выжил. Во-первых, отец никогда не стал бы наследным графом. Может, даже не стал бы лордом Форкосиганом, если бы у старшего брата появился отпрыск до того, как дед умер. Отец так и остался бы лордом Эйрелом.
– Готов поспорить, он все равно стал бы кадровым военным, – рассудил Марк.
– Возможно. А возможно, если бы Дом Форкосиганов возглавил кто-то другой, отец стал бы свободнее. Может, подался бы в бунтовщики. Что-то совершил бы, стал бы кем-то еще…
– Гм… – только и сказал Марк в ответ.
Майлз провел пальцами по стереокубу в кармане. Достать его снова? Показать Марку? Зачем? Он ведь уже показывал. Дважды.
– Вы с Карин детишек не планируете? Или, может, брак? – добавил Майлз, подумав.
Отношения Марка и Карин, будь они бетанцами, мало кого волновали бы. Однако для строгой барраярской семьи Карин-то была горькая пилюля. Правда, прошли уже годы, и, кажется, семья Куделка примирилась с неизбежным. А еще у Карин – три сестры, и у каждой хотя бы один ребенок. Поэтому на нее не оказывали такого давления, как, скажем, на Майлза.
– Я боюсь заводить детей, – признался Марк. – У тебя всегда в качестве примера перед глазами был отец. А у меня – безумный террорист с Комарры, который все время тратил на то, чтобы из меня сделать тебя.
– Отец тоже потратил кучу времени на то, чтобы из меня сделать меня, – ответил Майлз, – правда, это не одно и то же.
Марк только фыркнул:
– Рад, что ты заметил.
Теперь мы можем вместе над этим посмеяться, подумал Майлз. А ведь сколько всего пришлось пережить!..
– С Карин не о чем волноваться, – продолжил Майлз. – Не знаю более трезвомыслящего человека, чем она.
– В этом ей не откажешь, – согласился Марк. – Ну а ты, чего больше всего боишься ты, с тех пор как стал отцом?
– Что, если… – Майлз потянул себя за волосы и скосил глаза вверх, словно пытаясь разглядеть пробивающуюся седину. Стрижка оказалась для этого слишком короткой. – Что, если дети обнаружат, что я на самом деле не взрослый? Насколько их это разочарует?
Марк от души расхохотался. Да так заразительно, что Майлз, подумав, печально улыбнулся в ответ.
– Думаю, твоей жене это уже известно, – ответил Марк.
– Боюсь, ты прав. – Майлз потер губы. – Кстати, как думаешь, у Форлинкина и Лизы Сато что-нибудь получится?
– Боже, мне-то откуда знать?
– Мне показалось, по его глазам видно… Насчет нее я не уверен.
Отчего-то Майлз вдруг испытал товарищеские чувства к Форлинкину. И пожелал тому удачи.
Роик вдруг подобрался, разглядывая площадку внизу.
– Что там? – спросил Майлз.
– Полковник Форвента, – ответил Роик. – Интересно, зачем он здесь?
Майлз перегнулся через перила, чтобы лучше видеть. Этот офицер-барраярец, помимо прочего, еще и занимал должность начальника узла связи СБ барраярского посольства на пересадочной станции. Майлз уже общался с ним, хотя чаще – с его предшественниками. Полковник поднял глаза, увидел Роика, затем Майлза, подал знак – что-то типа «ждите меня на месте и никуда не уходите» – и направился к гравитационным шахтам на краю площадки.
– За нами, готов поспорить. Или за мной.
В СБ, конечно, знали, когда приходит их корабль.
– Надеюсь, за тобой, – сказал Марк. – Я с ним уже достаточно общался. Не думаю, что он мне доверяет.
– Вообще-то, для барраярца он весьма демократичен. Один из так называемых Новых Людей отца. Проклятье, надеюсь, он не несет мне какого-нибудь дополнительного задания!
Догадка была слишком уж очевидная и крайне неприятная. Если где-то поблизости, возле этого входа в ПВ-тоннель занимался пожар, затрагивающий интересы Барраяра, то у Грегора здесь уже есть один из лучших пожарных! Майлз скривил губы. Нет! Я же только что погасил пожар! Хочу домой!
– Забавно, – обратил внимание Роик, – кажется, я никогда раньше не видел его в военной форме.
Майлз согласился:
– Да, он всегда носит местную гражданскую одежду, старается быть неприметным.
Не сегодня. Сегодня Форвента наглухо упаковался в оливковый китель, все нашивки и награды – точнехонько в нужных местах, зеленые форменные брюки с красными лампасами заправлены в зеркально отполированные кавалерийские сапоги. Более неподобающего наряда для космической станции пересадки трудно было придумать.
– Вырядился как на парад. Что-то случилось…
– Через минуту узнаем.
Марк повернулся вместе с креслом к офицеру, тот пробирался к ним между столиками.
Приближаясь, Форвента замедлил шаг, выискивая глазами свою жертву, лицо его застыло маской. Он замер возле столика, кивком поприветствовал Марка и Роика, встал по стойке «смирно» и крайне серьезно отдал Майлзу честь, хотя Лорд-Аудитор был не в форме, если не считать таковой серые брюки и пиджак.
Посыльный облизнул губы и обратился:
– Жду приказаний, граф Форкосиган!
  
Дальнейшие события
 
Пять точек зрения в драбблах – коротких рассказах объемом ровно сто слов.
1. МАРК
Марк однажды застрелил человека из нейробластера. Удивленные глаза жертвы опустели, когда заряд, выпущенный из оружия, выжег мозг за ними. Бог знает почему Марк вспомнил об этом сейчас, но он смотрел на Майлза после сообщения о смерти отца, и мрачные воспоминания просыпались сами. Ни жужжания, ни треска выстрела в этот раз не было, лишь четыре слова.
Только по прошествии долгих часов, после того как они перекроили весь полетный план и вновь взлетели, он понял, что видел момент истины: словно скованный одной цепью со своим отцом, лорд Форкосиган умер в тот момент. Прошлая жизнь покинула Майлза, словно кровь, разом отхлынувшая от лица.
2. МАЙЛЗ
Граф Форкосиган разглядывал собственное лицо в зеркале. Бля.
Бля. Бля. Бля…
– Все ли в порядке у милорда? – раздался голос Роика из кабины курьерского транспортника.
– Идиот, конечно, у милорда не все в порядке! – рявкнул Майлз. Затем, умерив пыл, попросил прощения: – Извини. Прости, пожалуйста. У меня такое ощущение, что из черепа вытащили мозги и ничегошеньки в нем не осталось. Ничегошеньки, только обрывки проводки торчат и болтаются из спинного мозга. Боже. К чему нам сейчас торопиться? Мы ведь опоздали на много дней.
– Графиня… Вдовствующая гра… Ваша матушка ждет вас на Сергияре.
– А… – ответил граф. – Точно. – И снова добавил: – Извини.
– Ничего, милорд, мы переживем.
3. КОРДЕЛИЯ
Нашла его не Корделия, однако именно ей пришлось принимать решение. Аневризма, теплый полдень, целых два часа прошло с тех пор, как слуги решили: седой старик просто-напросто уснул в кресле. Последнее время он часто засыпал после обеда.
Голос Майлза сорвался:
– Вы что, все равно не могли провести криоподготовку? Не исключено, что медицина в будущем разовьется…
– Чтобы проснуться без рассудка, без памяти? С разодранной в клочья душой? Он сам однажды сказал: никто не захочет продолжить такую жизнь.
  
С другой стороны, а чем лучше проснуться, обремененным всеми своими кошмарными воспоминаниями? Едва ли это меньшее зло. Поймет ли Майлз?
Прости меня, мичман Дюбауэр.
4. АЙВЕН
Похороны и национальный траур продолжались целую невыносимую неделю. Айвен наблюдал за Майлзом. Вот он поднимается на трибуну, произносит панегирик. Грегор отрядил ему в помощь своих лучших риторов, Майлз правил написанное ими. И все же Айвен затаил дыхание, когда Майлз сгреб все бумажки трясущимся кулаком и чуть было – чуть было! – не отшвырнул их, вкладывая всю душу в неподготовленную речь.