Судьба

Не прошло и пяти минут, как дверь открылась опять, хотя на этот раз и значительно спокойнее, и из нее вышел Ворон-сенсей. Джин жутко обрадовался его появлению: взрослые тут же прекратили разговор о пропущенных школьных занятиях, и что с этим делать, и когда начинать… Ворон-сенсей кивнул сразу всем – Мина энергично замахала ему издалека – и остановился у стола, подняв брови на тетушку Лорну:
  
– Сестра-сан?
Вообще-то, Джин не считал, что тетушка Лорна так похожа на свою старшую сестру. Тетушка была и толстая, и невысокая, и коротко стриженная, и лицо у нее злое. Правда, недовольство слетело с него вмиг, как только она подняла широко распахнувшиеся глаза на эскобарского хирурга. Форлинкин поспешил их представить, и тетушка Лорна даже улыбнулась, пожимая протянутую руку, а когда Ворон-сенсей отвернулся поздороваться с Миной, шепнула сестре:
– Ты мне не говорила, что твой доктор такой.
– Не только эффективный, но и эффектный, – тихонько ответила мама. – Говорят, его клиника на Эскобаре очень известна.
На мгновение Форлинкин нахмурился, раздумывая, как ему лучше выглядеть: эффектным или эффективным, и решил оставаться дипломатичным, что, несомненно, шло ему гораздо больше.
Ворон-сенсей повосхищался паучьей семьей и вернулся к столу. Джин, поймав мамин взгляд, уступил гостю место. Об этом жалеть не пришлось, потому что он тут же пошел и прислонился к маминому плечу, а она обняла сына. Лаки больше никто не гладил, и она с недовольным фырканьем спрыгнула с маминых коленей.
– Я подумал, вы захотите узнать об этом сразу, госпожа Сато, – сказал Ворон-сенсей. – Вчера вечером мы доставили в клинику господина Канга и госпожу Хослу, а утром я вывел обоих из криостаза. Рад сообщить, обошлось без непредвиденных осложнений. Речевые функции восстановлены, оба сейчас спят. Как только пройдет ваш насморк, сможете посетить их в клинике.
Мама вся задрожала, крепко зажмурилась и поблагодарила:
– Спасибо вам, доктор, за самоотверженный труд.
– И в самом деле, – добавил Форлинкин. Он озабоченно склонился над мамой Джина. Увидев, что та открыла глаза, успокоился и откинулся на спинку стула. – Как скоро они смогут общаться с юристами и следователями?
– Естественно, им придется на несколько дней остаться в изоляторе, однако, полагаю, оба поправят здоровье столь же быстро, как и госпожа Сато. Они смогут говорить достаточно связно уже завтра к вечеру, а показания могут дать и через интерком. Правда, я попросил представителей власти приходить лучше послезавтра утром.
– Как насчет их физической безопасности в данный момент?
– Этим и остальными вопросами безопасности новой клиники занимается мисс Куделка. Оказывается, у нее талант. Вы, например, знали, что ее мать служила личным телохранителем императора Барраяра, когда тот был еще ребенком? Полагаю, обучение в СБ передается по наследству…
– Теперь припоминаю, лорд Форкосиган говорил что-то такое перед отъездом. Вижу, все его знакомые – весьма неординарные личности. Что ж, зная, кто он такой, ничего другого и не ожидаешь.
– Что же это за лорд Непроизносимое Имя, о котором вы все говорите? – поинтересовалась тетушка Лорна.
– «Что» или «кто»? – уточнил Ворон-сенсей. – Хотя, полагаю, в его случае личность и род занятий неотделимы.
– Объясните хотя бы, кто он. Или все-таки «что» он такое. А лучше и то, и другое.
– Он страховой агент, работает на кого-то там, расследует мошеннические аферы, – предложил свою версию Джин. – Его начальника зовут Грегор, Майлз-сан все время только о нем и говорит.
Форлинкин заморгал, Ворон-сенсей хохотнул, а Джин заерзал от неловкости.
– А что, это не так? – спросил он.
– Отчасти. – Форлинкин снова заулыбался. – Насчет императора Грегора Форбарры ты прав. Лорд-Аудитор расследует разные виды мошенничества, а также решает всевозможные проблемы, возникающие перед империей, и подчиняется лично императору. Проблемы эти, как правило, глобального характера, а контроля над ним практически никакого нет.
– Как-то, помню, он назвал себя «императорским стременным», – доверительно сообщил всем Ворон-сенсей. – Не знаю, имел ли он в виду слугу, что скачет у стремени своего господина, или лакея, что держит стремя, пока господин садится на коня. Мне подумалось тогда, что сказано очень по-барраярски.
– Правильнее будет сказать, что он такой же всадник у стремени, как и сам господин, – пояснил Форлинкин, – хотя второй вариант этим не исключается.
Мама с интересом наклонила голову, у тетушки Лорны округлились глаза.
– Я и подумать не мог, что он настолько важная шишка, – задумчиво пробормотал Джин.
Перед глазами стоял побитый и оборванный наркоман. Сколько потом было всяких странностей, сколько непонятной болтовни!.. А ведь Майлз-сан никогда не задирал нос, не изображал большого начальника. Хотя, с другой стороны, вел-то он себя всегда так, словно ему никакой закон не писан.
– Его отец, граф Эйрел Форкосиган, занимает должность вице-короля Сергияра, – объяснил Форлинкин заинтересованным родственницам Джина, – а его мать, знаменитая графиня, – назначенная вице-королева, то есть ее титул не дань приличия, а такая же должность, как и у мужа. Эта должность – достойный венец ее карьеры на службе империи.
– Вижу, перед Майлзом очень высокая планка, – вставил Ворон-сенсей.
Джин подумал о своем отце, застывшем во времени навсегда. В воспоминаниях, где есть место им обоим, Джин не старше семи. Ему никогда не будет семнадцать, двадцать семь или почти тридцать восемь, если считать обратно… Интересно, как это, когда и ты, и отец – взрослые? Странное должно быть ощущение. От такой мысли Джину вдруг стало не по себе, но ужасно захотелось почувствовать – как это?
– Королева? – Мина как раз оказалась под другим маминым локтем и услышала, о чем шла речь. – Это что, значит, папа у Майлз-сана принц, что ли?
– Вице-король – значит… гм… – Форлинкин задумался, подбирая слова для девочки. – Император Грегор не может оказаться на всех трех планетах одновременно. Поэтому, оставаясь на Барраяре, он послал специальных людей на две другие планеты. На Комарре у него – Имперский советник, а на Сергияре – вице-король и вице-королева. У должностей разные названия, потому что планеты разные.
Он украдкой глянул на маму Джина, словно проверял, понятны ли той объяснения о его доме.
– Значит, они что-то вроде заместителей императора? – уточнил Джин.
Брови Форлинкина одобрительно поднялись:
– Вообще-то, да. За исключением того, что их назначат, они отслужат и выйдут на пенсию. А срок императора – пожизненный, если можно так выразиться, – добавил он, криво усмехаясь.
– Значит, у Майлз-сана и очень важная работа, и очень важная семья, – задумчиво проговорила Мина, словно пробуя эту мысль на вкус.
Наверняка она думает сейчас о пони, решил про себя Джин.
Тетушка Лорна понимающе ухмыльнулась:
– Это из-за своих высокопоставленных родственничков он получил такую важную должность?
– Нет, – рассудительно ответил Ворон-сенсей. – Уверен, что Майлз получил эту должность, потому что у него редкостный нюх, как у собаки. Ищейку называют ищейкой потому, что она ищет. Вы ведь заметили, что он просто помешан на работе? А энергия так и прет. – После чего, отдавая должное Майлзу, заметил: – Что, впрочем, лишь всем нам на пользу.
– Н-да… – многозначительно и дипломатично, как показалось Джину, заметил Форлинкин.
Джин подавил тяжелый вздох:
– Ищейка… Вот бы мне собаку!
Мама закашлялась. Форлинкин взглянул на нее, на Нефертити, которая бродила рядом с фиалковой клумбой, и заметил:
  
– Ты ведь только что получил… гм… почти настоящего льва. Может, пока стоит повременить с исполнением желаний по поводу расширения зоопарка?
Мина повисла на маме, положив голову на материнское плечо. Мама притянула ее к себе. Есть еще желание, подумал Джин. Желание, требующее исполнения. Есть нечто поважнее собаки, даже поважнее льва.