Судьба

Вид за окном стал поинтереснее, когда лимузин добрался до западной оконечности Нортбриджа и въехал собственно в «Криополь».
– Строительство «Криополя» началось около сорока лет назад, – сообщила Аида, словно заправский гид. – Увеличение количества крионных установок в черте города стало слишком дорогим. Теперь Нортбридж расширил свои границы сюда, и появилась новая муниципальная единица – «Западная Надежда».
  
– И сколько же представителей «Западной Надежды» заседают в законодательном собрании Территориальной префектуры? – поинтересовался Майлз.
– Четырнадцать, – ответила она радостно.
Столько же, сколько и от всего города в целом, хотя по территории их сравнивать нельзя.
– Забавно.
Роик чуть не свернул шею.
– Что за дьявольщина?..
– Пирамиды! – Доктор Дюрона тоже вытянул шею, переполненный радостью. – Десятки и десятки! А не захоронены ли здесь какие-нибудь жуткие тайны?
Майлз отметил про себя, что с Дюрона надо строго поговорить при первой же возможности.
Не сходящая с лица Аиды улыбка на мгновение стала вымученной, но она быстро взяла себя в руки.
– Там наш главный конкурент на рынке криоуслуг – «Новый Египет».
Километровую стену из песчаника пронзали высокие врата, по бокам которых торжественно восседали узкомордые собакоголовые фигуры.
– Этих я уже видел, – сообщил Роик, – на конференции. Был там парень в срамотном костюмчике, с пластиковой собачьей головой. Раздавал всем рекламные листовки. Я подумал, смахивает на биоинженерное предприятие с Архипелага Джексона.
Майлз решил, что пора пояснить.
– Это фигуры Анубиса, египетского бога мертвых. Были у них и другие боги с головами животных – ястребов, кошек, коров. У каждого – свое аллегорическое значение. Это, к примеру, вообще-то не собака, а шакал, животное-трупоед в древней пустыне. Думаю, для человека той исторической формации такой зверь – естественная ассоциация со смертью.
Он взглянул краем глаза на Аиду, но воздержался от дальнейших исторических параллелей, хотя и хотел бы выяснить: проверил ли кто-нибудь перевод иероглифов, украшающих стены. Потому как те вполне могли значить что-нибудь вроде «Пта-хотеп – дурак!» или «Унис должен Тети сто снопов пшеницы и бочонок инжира».
Посмотрев вслед удаляющимся фигуркам, Аида фыркнула:
– Как видите, они выбрали символом своей корпорации вот такую тематику из истории Древней Земли.
Больше смахивает на парк развлечений, подумал Майлз.
Аида добавила, пытаясь скрыть восхищение:
– В пирамидах расположены криогенные установки. В «Новом Египте» выяснили, что клиенты готовы платить дополнительные деньги за эксклюзивные, более комфортабельные места на верхних уровнях.
– Комфортабельные места? – удивился Роик. – А не все ли равно, когда тебя заморозят? В смысле, технически?
Он посмотрел на Ворона, тот задумчиво ответил:
– Вероятно, вы правы…
– Так-то оно так, но контракты выбирают и подписывают живые люди, – объяснила Аида. – Для «Нового Египта» это оказалось прибыльной и привлекательной программой. Они даже приобрели авторские права на весь этот исторический период, чтобы остановить плагиаторов. – И добавила расстроенным голосом: – А на конференции в этом году они раздавали живых сфинксов, но наш начальник отдела опоздал и не раздобыл нам зверушку…
У Майлза чуть глаза на лоб не вылезли, тем не менее ему удалось хорошенько разглядеть здания следующей корпорации на их пути: стеклянные башни и сверкающие шпили, обернутые струями цветных огней. Звукоизоляция лимузина, конечно, была на уровне. Однако он мог поклясться, что сквозь стекло доносился ритмичный бас.
– Музыка?
– «Шинакава консолидейтед», – и точно, они как раз проезжали мимо ворот с названием криокорпорации – буквы плясали всеми оттенками радуги. – Их целевая аудитория – молодежь.
Майлз попробовал понять. Не получилось.
– Их доля на рынке наверняка ничтожна?
– Когда контракт вступает в силу, клиент, как правило, достигает более преклонного возраста. Зато выгоднее подписать контракт и начать выплаты раньше. На самом деле «Шинакава» выработала очень грамотную стратегию. Если бы у меня не было криоконтракта с моим работодателем – а это часть льготного пакета трудового договора, – я бы подписала контракт с «Шинакавой». – Аида хихикнула, прикрывшись наманикюренной ручонкой. – Хотя, наверное, я не должна рассказывать вам об этом.
Комплекс зданий следующей корпорации показался на противоположной стороне шоссе. Целый лес деревьев – ни стен, ни ворот, ни охраны. На невысокой каменной ограде значилось: «Нозерн-Спринг». Майлз разглядел немногочисленные здания в гуще растительности – приземистые и сугубо утилитарные. Он указал на постройки:
– А эти что собой представляют?
– А, эти… «Нозерн-Спринг» могут похвастаться тем, что они – одна из старейших местных корпораций и одна из первых, кто начал строиться здесь. Но мы не считаем их элитой в нашем бизнесе.
Вообще-то, судя по предварительным докладам, полученным Майлзом – а доклады эти нередко оказывались весьма точными, – на Кибо-Даини они считались шестой по размеру государственной корпорацией, функционирующей в настоящее время, в следствие чего он не мог не считать «Нозерн-Спринг» элитой в своем бизнесе. Хотя если судить по тому, как выглядят постройки… Скучно до омерзения.
Сколько денег тратится на то, чтобы привлечь внимание… Нет, не мертвых, а живых. Впрочем, их можно понять, для длительного… гм-м… отдыха во льду, конечно, хочется иметь надежную опору в виде чего-то столь бессмертного, как криокорпорация. Их впечатляющие фасады обещали множество разнообразных благ, но в первую очередь – преемственность, постоянство. Еще бы забыть о том, что в основе всех таких организаций, корпораций, да и правительств находится ограниченное количество людей, которые принимают ошибочные решения в процессе обсуждения…
Огромный лимузин сбавил ход и свернул под гигантские врата – тории. «Белая Хризантема», как и остальные, с первых же шагов заявляла о корпоративном стиле. Они миновали охрану, не останавливаясь – гостей «прозвонили» на ходу. Обогнув сосновые посадки, компания подъехала к центральному офису. За ним виднелась внушительная башня здания, но посетитель должен был первым делом миновать сад в традиционном национальном стиле – пруды, тропинки, заросли мха, аккуратные площадки, засыпанные выровненной галькой, стройные красные клены. Тема развивалась и дальше, за огромным стеклом фойе – искривленные карликовые деревца-бонсай и строго подобранная икебана. Посреди всего этого великолепия их уже ждали – встречающие неутомимо кланялись, и Майлз стряхнул остатки утомления, обычно так мешавшего после приступов, собираясь с мыслями.
Рон Винг оказался мужчиной средних лет в строгом деловом костюме: рубашка, пиджак с широкими рукавами и намеком на «крылышки» на плечах, мешковатые брюки приглушенного синего оттенка – безупречный наряд, вплоть до носков-таби и сандалий. Стиль, ткань, крой – все кричало о статусе, богатстве и положении, как на Барраяре кричал бы мужской костюм армейского покроя, форменные брюки, полуботинки. Четко продуманный наряд довершал взгляд опытного дельца, собранного и внимательного.
Рядом с Вингом суетился тип, который в мягкой форме передал Лорду-Аудитору желание «Белой Хризантемы» подкупить его, как раз тем вечером, когда появились то ли террористы, то ли активисты, то ли просто идиоты и так грубо пресекли намечающийся и столь многообещающий обмен. Хидеюки Сторрз состоял в должности исполнительного вице-президента по развитию. На нем красовалась менее помпезная вариация одежды босса, изрядно похожая на прилежно подобранный костюм Форлинкина в местном стиле – традиция на службе у функциональности. В своей табели о рангах Майлз расположил его высоко, хотя все же не отнес к ключевым фигурам.
  
Департамент развития явно желал продолжить дела прямо с того момента, как им помешали, поэтому Майлз напомнил себе, что не стоит сдаваться сразу. Мало ли, за какие еще ниточки удастся потянуть? Половина вчерашних телефонных маневров проводилась с целью добраться по цепочке до «Того, Кто Знает». Итак, Аида передала своих подопечных Сторрзу, тот взял на себя официальное представление Вингу, и Майлз с удовлетворением подумал: «Наведение завершено. Идет автоматическое сопровождение цели». Судя по улыбке Винга, его соперник думал примерно так же.