Судьба

Лейтенант перевернул письмо, и они продолжили читать вместе.
– Он что, спятил?
Тот, что постарше, бросил на Джина прищуренный взгляд исподлобья. Все нехорошие предчувствия разом зашевелились в мальчишечьей душе. Как же он похож на полицейского!
– А это не подделка?! – грозно пророкотал старший.
Джин наклонился, поднял упавший конверт и молча протянул им. Сглотнул и выдавил:
  
– Он сказал, вы обратите внимание на отпечаток пальца. Сказал, что это как печать его дедушки.
– Это что, кровь?
– Э-м… Ну да.
Старший передал конверт лейтенанту:
– Отнеси вниз и проверь.
– Есть, сэр.
Трев-сан исчез в дверном проеме в дальней стене комнаты. Через мгновение Джин услышал, как где-то хлопнула дверь и ноги забухали по ступеням.
– Простите, сэр, вы – консул? – Джин не очень ясно представлял себе, что такое «консул». Вроде это как «посол», только помладше. Что-то вроде этого домика. – Мне Майлз-сан строго наказал отдать письмо только лейтенанту или консулу Форлинкину.
На сей раз ему удалось произнести это имя не запнувшись. По мнению Джина, настоящий посол должен выглядеть потучнее и постарше. Этот – поджарый и помладше Майлз-сана, во всяком случае в каштановых волосах не проступало седины.
– Форлинкин – это я. – Он не сводил с Джина голубых, словно раскаленное летнее небо, глаз. – Где ты встречался с Лордом-Аудитором Форкосиганом?
– Я-то? Да он в Криосотах потерялся – сам мне так сказал. Я его там вчера ночью и нашел.
– Как он себя чувствует?
Ответить было гораздо сложнее, чем задать такой вопрос, но Джин решил опустить подробности и просто сказать что-нибудь ободряющее.
– Сегодня с утра намного лучше. Я дал ему яиц.
Форлинкин поморгал. Потом снова посмотрел в бумагу.
– Не будь это письмо написано его собственной рукой, а я вижу, что оно написано его собственной рукой, я бы вколол тебе фастпенты, и тогда… гм… Ну так где ты его видел?
– М-м… Дома.
– А это где?
Вот ведь вляпался. И Сьюз нельзя подвести. А что скажешь незнакомцу? Ему сто раз говорили, во‐первых, не разговаривать с незнакомцами, а во‐вторых, никому не рассказывать о доме. Интересно, получится ли задать стрекача и выскочить отсюда прежде, чем консул его сцапает?
– Что? Э-э… Мой дом?
– Что… – К его удивлению, Форлинкин не продолжил допрос, а вместо этого снова развернул письмо. – Что он там у вас делает?
– Э-э… Расспрашивает всех обо всем. – Джин задумался и вспомнил важный, как ему показалось, аргумент: – Он ведь больше не похищенный!
– Но зачем понадобилось посылать письмо с ребенком? – пробормотал Форлинкин.
Джин не понял, адресован ли вопрос ему, поэтому не стал предлагать ответа. Да и вряд ли то был подходящий момент объяснять, что вообще-то ему уже почти двенадцать. Где-то в сознании засвербело: чем меньше он скажет, тем целее будет.
Тот, другой – лейтенант Йоханнес, или Трев-сан, или как там его, – тяжело бухая ногами по полу влетел в холл. В руках он держал конверт.
– С конвертом порядок, сэр. Что дальше?
– Первым делом нужно найти его адъютанта. Он сам считает, что Роика тоже взяли. При всем уважении к местным поиски не движутся. Думаю, придется в точности следовать инструкциям, – Форлинкин показал на письмо, – и послать стереописьма Имперскому секретарю галактических дел на Комару, срочно, особо секретно.
На лейтенантском лице появилась надежда.
– Может, получим приказ оттуда? Не такой приказ. Какой-нибудь понятный.
– На это уйдет несколько дней. И подумай, к кому им придется обращаться, чтобы отменить этот? – Тут они перекинулись обеспокоенными взглядами. – Так что пока решения придется принимать самим.
Джин робко кашлянул.
– Майлз-сан сказал, что вы напишете ответ.
– Да, – ответил консул. – Жди здесь.
Он указал на хрупкий и костлявый стульчик у стены, один из пары, стоявшей по бокам секретера с искусственными цветами и зеркалом над ним. Оба взрослых протопали вниз по лестнице.
Джин сел. Только твердо и деловито сказанное «да» помогло справиться со страхом и не сбежать, пока была возможность. Они явно с недоверием отнеслись к Джину. Зато, к счастью, письмо от Майлз-сана восприняли серьезно.
В одиночестве он просидел довольно долго. Один раз встал и заглянул в комнаты, двери которых выходили в холл. Одна из комнат была весьма причудливо обставленной гостиной. Другая выглядела аскетичнее, больше походила на рабочий кабинет. И нигде никаких животных – ни тебе птички в клетке, ни даже кошки. Джин очень скоро порадовался, что не отправился на более детальные поиски, потому как из глубины холла вдруг возник еще один человек и, удивленно разглядывая мальчика, спросил:
– Чем могу служить?
Ну наконец-то, хоть один говорит с нормальным местным акцентом! Джин энергично помотал головой:
– Э-э… Лейтенант Йоханнес уже занимается… моим вопросом. Мной.
Джину удалось заправски произнести имя лейтенанта. Похоже, это весьма порадовало вновь прибывшего.
– А! – кивнул он, отправился в «кабинет», к комму, и занялся там какой-то работой.
Джин сел на стул и решил больше никуда не ходить.
Прошла целая уйма времени, когда наконец появился Форлинкин. В руках он держал другой запечатанный конверт, простой, значительно более увесистый, чем доставленный сюда Джином.
– А сможешь ли ты отдать этот конверт лорду Форкосигану? Лично в руки?
– Сюда же я как-то добрался.
Джин встал со стула.
– Сюда-то добрался…
Видно было, что консул сомневается, передавая конверт. Джин затолкал конверт под рубаху и, не желая терять времени, дал ходу.
Ну ничегошеньки не понятно! Джин нерешительно оглянулся, выходя на улицу через железные ворота. Зато порадовался, что у Майлз-сана есть друзья. Ну, хотя бы такие.
  
Глава четвертая
 
Как только Джин скрылся за парапетом, Майлз отправился по знакомому уже маршруту в подвальное кафе, стараясь не заплутать в коридорах. Видимо, для обеда он выбрал слишком ранний час. В кафе почти никого не было, а значит, не было и подозрительных, любопытных глаз. Майлзу подумалось: в своих нынешних лохмотьях он привлекал значительно меньше внимания, чем если бы вошел сюда при полном параде и регалиях Имперского Аудитора, костюме столь строгом, что по всей галактике, вне зависимости от вычурности местной моды, его серый цвет значил одно: «перед вами – Особо Важная Птица». Ему сейчас гораздо сподручнее пришелся костюм «перед вами – Птица Без Определенного Места Жительства».
Обеденная зона, беспорядочно заставленная столами, отделялась от кухни длинной раздаточной консолью, над которой возвышались шкафы из нержавейки. Обойдя консоль, Майлз обнаружил большой электрический самовар, а, как известно, где самовар – там и чай! Рядом стояло пестрое собрание кружек, а над ними – «Вымой за собой чашку!», написанное от руки. Непонятно было, то ли у каждой чашки свой хозяин, то ли все здесь общее. Тем лучше, это давало ему повод завязать беседу с женщиной, то ли помощницей, то ли сегодняшней заменой Ако, которая помешивала поварешкой в десятилитровом чане с супом.
– Не позволите воспользоваться одной из чашек? – обратился к ней Майлз.
Та пожала плечами:
– Да, пожалуйста. Только не забудьте потом помыть. – Постучав рукояткой по краю кастрюли, женщина положила поварешку на стол. – Вы здесь новенький?
– Абсолютно.
– Правила у нас такие: готовь, что хочешь, мой за собой, ставь все на место, если есть деньги – поделись на закупку провизии. На холодильнике – график уборки, надо записаться.
– Спасибо. Мне бы сейчас только чайку… – Майлз глотнул из чашки. Чай оказался перезаваренным, дешевым, крепким. Стакан такого чая замечательно поддержит и дух, и тело. – А вы давно… здесь?
  
– Я сюда бабушку привела. Уже недолго осталось.
Пока он размышлял, как бы «раскрутить» ее на пояснение этой интересной фразы, из-за консоли раздался знакомый ворчливый голос: