Барышня ищет разгадки (СИ)

Васин делал пометки — видимо, будет всех разыскивать и расспрашивать. Ну, его дело. Вправду, история не самая простая, пускай разбирается.
— Благодарю вас, Ольга Дмитриевна. Если у меня ещё появятся вопросы, я вас разыщу, — сказал он.
— Да пожалуйста, — пожала я плечами, поднимаясь. — До свидания.
Кивнула ему, кивнула в приёмной Вениамину, подхватила вещички да пошла на службу. Клиенты-то дожидаются, непорядок.
  
14. Семейное дело купцов Родионовых
 
14. Семейное дело купцов Родионовых
В Кузнецовской больнице мне обрадовались Иван Дмитриевич и Василий, а господин ревизор Елистратов окинул внимательным взглядом.
— И что же, в какой больнице вы уже побывали с утра? — спросил он недобро.
— Так вот понимаете, если бы в больнице, то вышло бы больше пользы, — пожала я плечами. — Но мне пришлось отвечать на вопросы вашего коллеги Васина. А вопросов у него нашлось немало, ещё и поболее, чем у вас.
Елистратов поджал губы, зыркнул на меня ещё раз и вернулся к чтению наших заключений, книги диагнозов, и что там он ещё сумел в нашем шкафу найти. Я глянула — и вправду, Зверев вернул всё то, что изымал у нас перед нашествием, все заключения о жертвах лисодемона находились тут же, на столе. Вот и славно, пускай будут. А я пошла работать.
Со вчера дожидались двое, сегодня доставили почтенную старушку — она пребывала на каком-то из верхних этажей в больнице и скончалась в обед. И когда я опросила всех троих, Иван Дмитриевич спросил:
— Скажите, а не могли бы вы на дом сходить и расспросить?
— В смысле? — не сразу поняла я.
— Случай не криминальный, родные есть, человек видный, долго болел, был прикован к постели, и поутру сегодня отдал богу душу. Вопросов о причинах смерти нет, но родные желают узнать что-то, что знал только он, а детям и внукам сообщить — не то позабыл, не то намеренно не пожелал.
О как. Впрочем, понятное дело, и по уму-то нужно вот вообще всех-всех опрашивать, но мы же не успеваем, да? Поэтому те, кто скончался дома, от понятных причин, исповедавшись и причастившись, в окружении семьи — оставались не охваченными, с подобными почтенными жителями мы дел почти что и не имели. Однако мне ещё в Москве доводилось что-нибудь узнавать по просьбе оставшихся родных — потому что иногда и вправду бывает нужно.
— Схожу, — кивнула я. — Когда лучше это сделать?
— Хорошо бы сегодня, но если вы уже не в силах — пошлём сейчас Василия, предупредим, что завтра поутру.
— Да схожу. Нужно после работы, или можно сейчас?
— Можно сейчас, заполните заключение — всё, как надо, в общем.
— Так и поступим, значит, чаю только выпью да кусок хлеба съем.
— Да чего ж кусок хлеба-то, — возник Василий, — у нас от обеда пироги остались, с картошкой и сладкие, и чай я сейчас мигом согрею!
Он и вправду согрел, и я пила его с пирогами, а Елистратов зыркал на меня — ему хоть и предложили, но он отказался. Ну и ладно, сам себе хороший человек.
А когда я принялась одеваться, отложил очередное заключение и поинтересовался:
— И куда вы направляетесь сейчас?
— На дом, вызвали. Нужно расспросить усопшего, заключение завтра утром принесу.
Елистратов оглядел меня недовольно, поджал губы — и ничего не сказал. А я распрощалась и пошла на Троицкую — вроде и не очень далеко, но — время займёт. Впрочем, солнце садилось, но ещё пригревало, с крыш повсеместно капало, на всех деревьях вокруг орали птицы — то есть, весна идёт, и жизнь сама по себе хороша. Только бы вот… разобраться со всеми напастями.
Миша вчера вечером отозвался и сказал — нет, ещё не завершил своего дела, пока не возвращается, ей — вся его любовь, ревизорам — привет. Ладно, значит — идёт, как идёт, живём дальше.
Я добралась до нужного дома, когда солнце уже село где-то там, на левом берегу реки за горками. Дом оказался большим и богатым, на мой стук открыл лакей — и только услышал про некроманта, тут же принялся кланяться и приглашать проходить.
Оказалось — купец Родионов покинул сей мир нынче в ночь. Я не была с ним знакома — потому что полтора года тому он уже был хвор, не поднимался с постели и командовал своей лесозаготовочной империей из спальни, совмещённой с кабинетом, так болтали. Но слышать слышала — потому что нельзя не слышать.
 
Остались три сына и дочь, и множество внуков, и даже правнуки, кажется. И о чём же хотят узнать все эти люди?
— Здравствуйте, — дама в трауре, лет пятидесяти, худая и осунувшаяся, смотрела на меня недобро. — Это вы — некромант? А где Михаил Севостьянович?
— Здравствуйте, Филиппова Ольга Дмитриевна, губернское магическое управление. В отсутствие Соколовского исполняю его обязанности.
— А куда делся? Или что, приезжие нашли на него управу? — к нам вышел дородный мужчина, тоже в чёрном, похожий на даму — брат и сестра?
— Что значит — приезжие нашли управу? — вздёрнула бровь я. — Михаил Севостьянович находится в отъезде по служебному делу. Если вам непременно нужен он — будьте готовы подождать день или два. Если вам нужен любой некромант — я уже здесь. А то ещё можете послать к нам в Кузнецовскую, за приезжим, он, полагаю, тоже справится.
Брат и сестра Родионовы пошептались — я не стала прислушиваться, но не услышать «Чужой? Сор из избы? Невозможно!» оказалось сложно. А потом мужчина поклонился мне.
— Извольте пройти, и мы будем вам весьма благодарны, если вы узнаете нужные нам всем сведения. Я старший сын покойного Павла Петровича, Иван Родионов, а это Наталья Павловна, сестра моя.
Я поклонилась и выразила готовность пойти.
Меня провели в спальню, где лежало тело — уже в саване, с расчёсанными волосами и бородой, и с закрытыми глазами. Там же находились двое мужчин и женщина — видимо, два других сына, и жена одного из них.
— О чём вы желаете узнать?
— Где отец спрятал шкатулку с деньгами. Потому что кроме того, что он отписал всем нам по завещанию, должны быть ещё деньги, — сообщил младший из братьев, Илья Павлович. — Но их нет, и в доме нигде нет, и на счетах его тоже нет. А он как раз в прошлом месяце одну лесопилку продал!
— Хорошо, — я оглядела комнату. — Я приступаю, вы желаете присутствовать?
— Да, конечно, непременно, — сказали все они едва ли не хором.
— Тогда будьте осторожны. Я огорожу вас барьером, и прошу не двигаться с места, пока я не разрешу, потому что это может быть опасно. Все услышали?
— А вам, выходит, не опасно? — спросила Наталья Павловна.
— А я маг-некромант, — пожимаю плечами. — Но вы всё увидите и услышите.
Дело оказалось совершенно нехитрым — у покойного имелась ещё одна дочь, внебрачная, и внук от той дочери. И этому-то внуку, молодому человеку пятнадцати лет, и были переданы деньги от продажи лесопилки — на образование и дальнейшее устройство. Мне показалось, что услышанного достаточно, и я отпустила Родионова.
— Я завершила, вы можете двигаться.
— Почему вы не спросили, где искать эту… дочь? И её щенка? — взвилась Наталья. — Они обокрали нас! У нас тоже есть дети!
— Но это было решение вашего батюшки, нет? И вам тоже что-то досталось, верно? — я отчётливо понимала, что мне тут не рады, как тому дурному вестнику, которого и убить могут за принесённое.
— Верно, Ольга Дмитриевна, верно, — успокаивающе сказал Иван Павлович. — Наташа, не суетись. Ты не нищая, да и мы все тоже. Ольга Дмитриевна, можем мы надеяться, что всё, сказанное здесь, останется между нами?
— Безусловно, — кивнула я. — Я только лишь составлю заключение о причине смерти, а всё остальное для документа не важно.
— Благодарю вас, вот, возьмите, — уже на выходе он дал мне кошель.
Я подумала — и взяла. Распрощалась — и на улицу, вдохнуть свежего воздуха. Очень уж у этих Родионовых… душно.
Домой, скорее домой.
Дома поджидала Надежда — с ворохом свежих сплетен.
— Ой, а верно ли болтают, что по душу Михал Севостьяныча аж из самой столицы приехали? — огорошила она меня с порога.