Барышня ищет разгадки (СИ)

— И что, известно, было то чудище мужеского полу али женского? — спросил Варфоломей.
— Мужик то был, но мелкий, тощий, мамка опосля видела в железной клетке, все ж тогда пошли поглядеть, всем селом, когда насовсем его увозили. По такому и не скажешь, что может загрызть, а ведь смог, — вздохнула Надежда. — И хотели, чтоб его порешили там же, на месте, за то, что людёв-то загрыз, но жандармы не дали, сказали — в Москве большие чиновники разберутся.
— Вот и не шастай из дома вечером, ясно тебе? — Лукерья сурово глянула на племянницу, и та только вздохнула, признавая её правоту.
После того мужчины принялись откланиваться да прощаться до завтра, и я поняла, что Алёшка весьма пригодился моим хозяйкам днём, во время работы. Вот и хорошо.
А мне, выходит, будет, о чём поведать нынче вечером всем своим начальникам.
  
18. Знакомство с чудовищем
 
18. Знакомство с чудовищем
Утро настало по времени — Надежда постучала и разбудила, и дальше обычные, но такие необходимые действия — выбраться из постели, согреть воды, умыться… К завтраку она подала кофе, и сливок к нему, и свежайших пышек — неужели успели с утра испечь?
— Федота отправили в булочную, принёс, — пояснила Надежда, как будто для неё самой этот факт казался чем-то изумительным. — Тёть Лушка велела для вас купить.
— Чего только для меня-то, для всех. Вам обеим тоже есть нужно, как следует, в чём только душа держится!
Надежда взглянула странновато — наверное, никто ей о том раньше не говорил. Ладно, спрошу потом, как с работы вернусь, а пока — нужно поторапливаться.
Вчера перед сном я обстоятельно рассказала всё, что произошло, и что я узнала — сначала Болотникову, а потом и Соколовскому. Первый выслушал, кратко поблагодарил и отключился. Второй выспрашивал в деталях — кто что сказал, на что вызверивался Пантелеев, что было в Медведниковской больнице, и потом отдельно — историю о заморском чудище.
— Значит, чудище, и не простое, а заморское, — вздохнул он. — Невелика зацепка, но уж — какая есть. Спрошу, у кого смогу. Когда, говорите, это было? Явно ж до меня ещё.
— Ни Надя, ни Лукерья не смогли толком сказать. Несколько лет тому.
— Вот-вот, несколько лет. До меня ещё. Ладно, попробуем разыскать. Кстати, нет ли каких записей в бумагах ведомства господина Черемисина? Конечно, если везли в Москву, то могли и не записать ничего, но вдруг? Кстати, Болотников уже в курсе?
— Да, конечно. Рассказала ему.
— Вот и славно, пусть тоже подумает. А я постараюсь послезавтра вернуться, но боюсь, поздним вечером. С кем-то завтра поговорю, а кто-то ещё и на следующий день останется.
— Удачи вам, — вздохнула я.
Я-то ничего не понимаю, но я пока ещё очень мало знаю и о мире, и о магии. Он знает больше, вот пусть и раскапывает это дело. А я на службу пойду.
В больнице у Брагина не случилось новых жертв нашего не то маньяка, не то чудовища, зато были другие покойнички, которых удалось разговорить без особых сложностей. Их там накопилось пятеро, и хоть мне говорили, что больше трёх за раз не брать, но — вчера сначала жертва Елена, потом двое на том берегу, а до здешних обязанностей я уже несколько дней дойти не могла. Так что — работай, Оля, практика тебе будет только на пользу.
Кстати, я тут случайно вспомнила о своём бодром намерении защищать диплом. Что ж, возможно, все эти теоретические знания по магии имеют под собой больше оснований, чем мне казалось в Москве. Правда, всё специалисты хором повторяли — хоть и есть у магии закономерности, но частных случаев, исключений и особенностей тоже хоть отбавляй. И ответ был один — потому что магия, всё. Как хотите, так и понимайте.
Правда, в итоге у магов складывался более широкий кругозор, нежели у обычных людей. С оговоркой: у образованных магов. Потому что взять мою приятельницу Матрёну-Матильду, и взять Лукерью и поставить рядом. Или Марьяну и Надю. Разница видна невооружённым глазом. А всего-то — много разного вокруг в большом городе, больше людей, и — образование.
 
Лукерья хотя бы была грамотна. Надежда читала кое-как, главным образом — вывески и цены в трактире, и отлично умела подсчитать расходы, поторговаться и добиться удачной сделки. А ведь обе — маги. И кто его знает, может быть — вовсе не слабые маги, раз та же Лукерья при некоторой помощи Надежды когда-то уничтожила тёмную тварь Марийку.
Кстати, нужно потом спросить Соколовского — знает ли он об этом случае, и о той твари. Потому что факты-то я изложила, да и всё. Это ж прямо по некромантскому профилю тварь, неужели не позвали на помощь?
А пока — возвращаться к написанию заключений по всем пяти случаям. Василий приносит чай, и наполняет мою чашку, стоит ей опустеть. Без чая холодно, с чаем проще. И с пирогами проще, а за пирогами его ещё утром послали в тот трактир на Казарминской, где мы как-то обедали всей компанией, и где работала бедная Елена. Чудовище чудовищем, а в том трактире питаются все, кто живёт поблизости, и все, кто служит в больнице, а тут вокруг прямо целый городок образовался. Кроме лечебного корпуса, в подвале которого мы работали, ещё дом для врачей — у кого нет жилья в городе, аптека, психиатрический корпус, инфекционный барак, приют для детей-подкидышей. Поэтому что бы там ни случилось, а людей надобно кормить.
Так вот, пироги. Курники с курятиной, расстегаи с рыбой, просто пироги с капустой. Василий принёс утром объёмистый бумажный свёрток, но мы весь его прикончили — пока работали, пока грелись, пока оформляли бумаги. Зайти в тот трактир да спросить — не осталось ли пирогов, да прихватить домой, подкормить моих хозяек?
В общем, я так и поступила. Не шагнула тенями, а пошла ногами — нужно ведь ходить пешком, и на улицу выходить тоже нужно, и воздухом дышать.
Пироги в трактире ещё оставались — вот, мол, барышня, последние расстегаи, и с капустой ещё есть парочка, а сладкие возьмёте? Возьму, милые, возьму.
Мне завернули всё это богатство в упаковочную бумагу — сероватую, но прочную, я сложила свёрток в сумку, отчаянно надеясь, что ничего не помнётся и не раздавится, и пошла себе домой. Кажется, к ночи немного оттеплило, и пошёл снежок — сначала крупный и редкий, потом погуще. Я шла, ловила снежинки носом и ртом, радовалась, что пошла домой пешком, когда ещё вот так доведётся? Правда, идти недалеко.
На нашей улице не было фонарей — совсем, только если кто-то зажигал над воротами, но сегодня таких не нашлось. Следовало идти осторожно, потому что днём привозили воду — из реки, местный бизнес такой, привезти воды тем, кто сам на реку к проруби не пойдет или кому далеко. Так вот воду не только привезли, но и расплескали, и много где осталась наледь, а сейчас её замечательно припорошило снегом, я уже успела поскользнуться.
В сумерках и в снегу я, конечно же, не разглядела очередную ледяную проплешину, и рухнула на землю совсем недалеко от нашей калитки. И тут же над моей головой просвистело что-то… что-то непонятное и страшное, чему в моём лексиконе не было названия.
Тело моё оказалось быстрее разума, оно не просто сгрупировалось и откатилось, а ещё и провалилось в тени. И уже оттуда я увидела, как мечется между заборами на нашей улице престранное существо. Из теней вообще можно увидеть что-то странное, страшное или же в настоящем своём облике, и тут я смотрела… и видела что-то, что никак не могла рассмотреть и определить.
Во-первых, не было никаких чётких очертаний существа. Голова вроде бы есть и на месте, а в следующую секунду уже кажется, что их две. Во-вторых, ходит то на двух ногах, то опускается на все четыре. А хвостов было… несколько, я не смогла сосчитать, сколько.
Существо точно определило то место, где я упала, и несколько раз пробежало по нему, словно принюхиваясь. Для того имелся нос — звериный, вытянутый, чёрный. Определить в целом цвет существа я затруднилась, но оно определённо было покрыто шерстью.
Что делать-то? Звать на помощь или шагать домой? Я-то, кажется, укрылась, а вот…