Очень сталкерское Рождество (ЛП)

Она в моём доме. Она здесь, потому что хочет.
И она абсолютно честна, заполняя те пробелы, которые никогда бы не смог найти с помощью кибер-сталкинга. Например, как она ждала, что Марк сделает ей предложение, когда сообщил, что уезжает, и как её это поразило.
— Мне вдруг стало так страшно, что он может достать кольцо. Я жутко обрадовалась, когда он сказал, что уезжает на другой конец страны, — смеётся она.
Когда появляется шанс получить информацию, не вызывая подозрений, я задаю вопросы, и она охотно отвечает. Нравится ли ей работать в библиотеке? Не думала ли она уехать отсюда, ведь родители несколько лет назад переехали, чтобы помогать её старшей сестре с тремя детьми? Планирует ли она поехать к ним на Рождество?
— Я думала об этом, — говорит она, крутя бокал с вином. — В прошлом году я наняла сиделку для питомцев и полетела к ним в Бостон. А в этом откладывала всё до последнего. Мама спрашивала пару дней назад, когда я приеду, и когда я ответила, что ещё не купила билет, она просто сказала: «ну ладно». В этот раз я что-то захотела тихого Рождества. А ты как?
Я пожимаю плечами.
«У меня два брата и сестра, все будут праздновать с мамой. В доме будет полный хаос, с детьми, которые всё разнесут. Я тоже не против тихо провести Рождество.»
К тому же, моя одержимость не даст мне уехать даже на один день. Я последую за Эммой, куда бы она ни пошла. Очень удачно, что она решила остаться дома в этом году. Иначе, найти место с хорошим видом на дом её родителей в пригороде Бостона было бы настоящей проблемой. Я знаю, потому что уже искал.
Мы доедаем её маффины, и я говорю, как мне они нравятся.
«Они такие вкусные. Спасибо, соседка. Ты не представляешь, как я ценю это.»
Она улыбается, явно довольная, и смотрит на меня долгим, задумчивым взглядом. Её губы такие мягкие, нижняя чуть влажная. Я с трудом сглатываю.
— Расскажи мне что-нибудь о себе. Что-то банальное. Например, чем ты занимаешься? Ты работаешь на дому?
Я едва сдерживаю беззвучный смех, и она делает вид, что возмущена.
— Ну перестань, не смейся! Это нормальный вопрос.
Я беру блокнот и объясняю:
«Я смеюсь, потому что ты хочешь узнать, чем я занимаюсь, и чтобы ответ был банальным. Это взаимоисключающие вещи. Я могу рассказать, но ты должна пообещать, что сохранишь это в секрете.»
Её глаза расширяются, когда она читает мой ответ.
— Что? Ты шпион? Тайный агент? Легендарный вор? Расскажи! Клянусь, я буду держать язык за зубами.
Я глубоко вздыхаю и начинаю писать. Подозреваю, она скорее всего уйдёт, как только узнает правду. Но ничего, это нормально. Я хотя бы поел её маффинов, а ночью снова навещу её. Этот день уже в сто раз лучше всех остальных.
«Я краду криптовалюты. Они не так хорошо защищены, как многие думают, и если знать, как, можно выудить немного с верхушки, не попавшись. Когда я вернулся из Йемена, у меня было много свободного времени и нечем заняться. Научился взламывать крипто-аккаунты. Так что не легендарный, но да, я – вор.»
Её брови нахмуриваются, пока она читает. Я допиваю бокал вина и вздыхаю, чувствуя, как на сердце становится тревожно. Она точно перестанет теперь со мной дружить. Но мы никогда и не должны были стать друзьями.
Моя работа – защищать её, а это включает в себя спасение её и от меня самого.
Между нами повисает тяжёлое молчание. Я знаю, что Эмма прочитала мой честный ответ как минимум трижды, и всё равно не поднимает взгляда. Сердце сжимается от боли. Я могу лгать себе сколько угодно, убеждая, что так и должно быть, но я уже знаю, как больно будет потерять её.
— Ты понимаешь, что только что сделал нечто совершенно необратимое? — спрашивает она, наконец, поднимая взгляд.
Я вздрагиваю. На её губах играет мягкая усмешка, и, несмотря на пугающие слова, совсем не кажется, что она испугалась или осуждает меня. Я наклоняю голову вбок. Что?
— Когда я пришла сюда, мы были просто соседями. Потом мы заговорили, и ты узнал обо мне самые смущающие истории. Мы стали хорошими знакомыми. Но теперь ты доверил мне секрет, который может посадить тебя в тюрьму. Понимаешь, кем это делает нас?
  
Она улыбается, и у меня начинает кружиться голова. Всё идёт совсем не так, как я думал, я совершенно не понимаю, что происходит. Озадаченно качаю головой.
— Лучшими друзьями! — смеясь говорит Эмма. — Давай, сделаем селфи как лучшие друзья!
Внезапно она оказывается рядом, её рука обвивает мою спину, волосы щекочут мне щеку. Я наклоняюсь, чтобы быть ближе, ведь она такая низенькая, а стул, на котором я сижу, – высокий. Голова кружится всё сильнее, когда я вдыхаю её запах и чувствую тяжесть её маленькой ладошки на своей лопатке.
— Скажи «секрееет»! — со смехом приказывает она мне.
Я сжимаю губы, нерешительно обнимая её за плечо, пока она делает снимки, на которых мы так близко, что лица едва различимы: моё – ошеломлённое, её – счастливое. Её кожа немного темнее моей, глаза карие, а мои – голубые, мы контрастируем, будто и вовсе несовместимы, но вместе смотримся так идеально.
Вскоре она отстраняется, и я сжимаю кулак, заставляя его запомнить прикосновение к её мягкому, тёплому телу через свитер.
— Какой у тебя номер? Я пришлю тебе фотки.
Я записываю свой номер и передаю ей.
Ну, вот, мы и обменялись телефонами. Это просто безумие какое-то. Конечно, у меня и раньше уже был её номер, но теперь я знаю его с её ведома и разрешения. Это ощущение в миллион раз лучше.
— Что ты делаешь сегодня вечером? — спрашивает Эмма, и её глаза буквально светятся от радости.
Я приглашаю Логана составить мне компанию сегодня вечером в «Камино». Знаю, это может показаться странным или неловким из-за его немоты, но я уверена, что мы как-нибудь справимся. Нет ничего невозможного, а сама мысль провести вечер в его компании вызывает у меня такую тёплую и уютную радость.
Но Логан качает головой.
«Я не хожу в пабы. Слишком шумно.»
Я уже поняла, что его проблемы гораздо глубже, чем просто немота. Когда он сказал, что в доме его мамы будет полный и неуправляемый хаос на Рождество, моё сердце сжалось от боли. Ему нужно контролировать окружающую среду, чтобы чувствовать себя в безопасности, и эта потребность настолько сильна, что он готов пропустить Рождество с семьёй.
Вот почему он так одинок и почти всё время сидит дома.
— А как насчёт того, чтобы прийти ко мне завтра? — спрашиваю я, быстро меняя тему. — Я могу испечь пряники! И мы можем попить глинтвейн.
Он долго смотрит на меня, его взгляд проникает в самую душу. Это смесь неверия и удивления, от чего у меня по спине пробегает дрожь.
Не знаю, что именно в этом мужчине притягивает меня, но он просто словно магнит. И дело не только в его внешности. Мне нравится его простая честность, лёгкая уязвимость, тот ироничный взгляд, который он на меня бросает. Это странно, но между нами нет той дистанции, которая обычно возникает при знакомстве с новым человеком.
Он как будто бы знает меня. Будто мы дружим уже много месяцев.
Логан кивает, соглашаясь прийти ко мне завтра. Я едва сдерживаю крик радости, но тут же делаю ошибку и смотрю на часы. Уже поздний вечер. Я провела у него целый день и даже не заметила.
— Мне нужно идти, — говорю я с сожалением. — Но я с нетерпением жду встречи с тобой завтра!
«Повеселись сегодня.»
Вечер в пабе начинается довольно неплохо. Я немного нервничаю из-за встречи с Марком, поэтому мне нужны Дрю и Саша в качестве прикрытия. Мы расстались год назад, и с тех пор я его не видела, но, когда мы наконец встречаемся, всё оказывается не так уж и плохо. Больше нет ни притяжения, ни неудобства. С Марком всё и правда закончено, и теперь мы можем общаться как друзья.
Или я так думала.
Когда мы остаёмся с ним наедине, Марк садится ближе и кладёт руку мне на бедро под столом. Я осторожно отталкиваю его.
— Что не так? — спрашивает он, с немного обиженным и любопытным выражением. — Ты же не встречаешься с кем-то новым?