В сетях любви

И это было бы правильно с его стороны. У него должны быть дети. Он заслужил цветущую, солнечную, честную любовь, а не связь, построенную на быстрых занятиях любовью в темных коридорах и чужих кроватях. Он заслужил жену, которую не стыдно будет представить родственникам и которая займет достойное место в семье.
Но больше всего он заслужил, чтобы его освободили от всех обязательств, которые могли бы подвергнуть опасности такое будущее.
— Уилл. — Она открыла глаза. — Мне кажется, тебе не следует встречаться с мистером Роаноком. Я думаю, тебе надо отменить дуэль.
Он нахмурился, опустил газету и удивленно посмотрел на нее. И ведь правда, странно начинать утро с таких слов. Он потянулся к своей чашке.
— Почему?
— Потому что она может закончиться твоей смертью. — Она стиснула кулаки под одеялом. — Причем смертью по совсем ничтожной причине.
— Ты считаешь, у меня мало шансов, да? — Он поднял чашку, на этот раз за ручку, а другой рукой взял блюдце. Сегодня его манеры были официальными, он соблюдал условности, о которых не помнил вчера. Она видела, что теперь, когда все его надежды на ее любовь растворились, он ищет правильный тон для общения с нею.
— Возможно, у тебя и много шансов. Я не знаю тебя настолько, чтобы судить и сравнивать тебя и мистера Роанока. Но последствия поражения могут быть слишком серьезны, чтобы идти даже на минимальный риск.
Он улыбнулся, как будто его рассмешила ее попытка оценить риск. В следующее мгновение он покачал головой и помрачнел.
— Он ударил тебя, Лидия. Я не могу оставить это безнаказанным.
— А ты и не оставил. Ты дал ему сдачи. — В ее словах есть резон, и если ее доводы не поколеблют его, она достанет из рукава другие козыри, правда, более беспринципные. — Что станет с вдовой того солдата, если тебя убьют? Что станет с мистером Фуллером и тем судном, которое ты вместе с ним собирался купить?
Он опять нахмурился. Он не раз задавался тем же вопросом. И каждый раз не находил ответа. Отпив кофе, он поставил чашку на место и потер колено, по которому его ударил разбойник.
— Я не знаю, что будет с ними. Но единственный способ избежать дуэли — извиниться. А я просто не могу сделать этого. — Он устремил взгляд, ласковый, но решительный, на нее. — Думаю, ты понимаешь разницу между «не буду» и «не могу». Ты понимаешь, что тут вопрос не в том, чтобы убедить меня.
Она ничего такого не знала. Его слабое место — это чувство долга перед людьми, которые зависят от него.
И она нанесет удар в это место, как тот разбойник — в его колено. Только удар будет нанесен намного лучше.
Он потянулся, снял с чашек блюдца и подсунул их под чашки.
— Тебе надо выпить горячего. А тебе известно, что ты всю ночь проспала без кошмаров? Во всяком случае, мне они о себе знать не давали.
Ее рука замерла. Он будто знал, что она может рассыпаться на мелкие кусочки. Справившись с собой, она дотянулась до чашки и отвела от него взгляд.
— Ты, наверное, очень чутко спишь.
— Когда для этого есть причина. — Она живо представила, как он лежит рядом с ней и прислушивается к малейшим звукам, потому что он испытывает… чувства… нежные чувства… к ней. Да плевать ей на «чувства» и «нежность», она уже предупредила его об этом.
«Это тоже его слабость. Оберни ее против него». Она села, взяла чашку и посмотрела на него.
— Вчера ты говорил, что утром мы можем обсудить мои перспективы.
— Все верно. — Он положил ногу на ногу и сел так, чтобы видеть ее. — Когда, как ты думаешь, мистер Роанок вернется в Лондон?
— В воскресенье. — А сегодня среда. За четыре дня она должна найти новое жилье, позаботиться о Джейн и убедить мистера Блэкшира отказаться от дуэли. Уилл. — Она знает, с чего начать. Тут нет вопросов. — У меня есть тысяча шестьсот двадцать восемь фунтов, за исключением той суммы, что требуется мне на аннуитет. Сколько тебе надо, чтобы купить тот корабль?
— Восемьсот с хвостиком. — В его глазах зажегся тревожный огонек. Он понял, к чему она клонит.
— Мне нужно походить по игорным клубам. И чтобы ты ходил со мной. — «Нужно, нужно, нужно». Ей придется долбить его, пока его сопротивление не рассыплется в прах. — Если взять сотню на мои расходы до той поры, когда аннуитет начнет давать доход, и две сотни тебе на проживание, пока ты не начнешь получать прибыль от корабля, то нам в общей сложности нужно две тысячи пятьсот двадцать восемь фунтов.
 
— Мы не сможем выиграть такую сумму за четыре вечера. — Однако все в нем говорило, что он ждет и надеется услышать возражения.
— У нас будет как минимум пять вечеров. — Она отпила кофе. — Если мистер Роанок возвращается в воскресенье, вы с ним встретитесь не раньше утра понедельника. Скорее всего во вторник. Я с трудом верю в то, что он сразу же по приезде назначит себе секунданта и отправит его к виконту. Давай считать, что у нас будет шесть вечеров. — Она загорелась своей идеей. — Нам надо будет за вечер выигрывать в среднем четыреста двадцать один фунт, шесть шиллингов и восемь пенсов. Вспомни, в первый раз за один вечер мы выиграли тысячу сто шестьдесят два фунта.
— Ты допускаешь, что мы будем выигрывать каждый вечер. Да, возражение было веским, однако надежда уже горела в нем ярким пламенем. Он страстно хотел сдержать свое слово перед мистером Фуллером, выполнить обещание, данное умирающему солдату и помочь ей, даже несмотря на то, что он не мог рассчитывать на ответное чувство с ее стороны.
— Вовсе нет. Я говорю, в среднем. В какой-то вечер мы можем проиграть, а в какой-то выиграть. — Еще один глоток кофе, еще один точно выверенный бросок. — Как бы то ни было, сомнений в том, что мне нужно туда идти, нет. Все мои надежды на достойную жизнь для меня и моей горничной зависят от выигрыша.
— Ну что ж, будем играть. Начнем сегодня же. Ты отлично знаешь, что я не отпущу тебя одну в эти заведения.
Она отпила еще кофе и промолчала. Тишина даст ему время подумать, сообразить, что если он погибнет на дуэли, она уж точно отправится в игорные клубы без его защиты. А когда сегодня они сядут за стол и начнут выигрывать, он обязательно подумает о том, как много хорошего он мог бы сделать на эти деньги. К тому моменту, когда он наберет нужную сумму, чтобы стать партнером мистера Фуллера и обеспечить благополучие той вдовы, жизнь будет видеться ему совсем в другом свете и перед ним откроются такие широкие перспективы, что любая мысль о дуэли покажется ему абсурдной.
В тот вечер они проиграли тысячу двести. Естественно, большую часть этих денег проиграл он. Она давала ему знак, когда наступал благоприятный момент, и он играл и делал ставки именно так, как она его учила, однако карта выпадала не та, и стопка фишек очень быстро таяла.
— Ты думаешь, банкомет жульничает? — спросил Уилл, когда она условным знаком вызвала его на совещание. Заведение, не имевшее названия, только адрес, было еще более отталкивающим, чем Олдфилд. Тут отсутствовали коридоры и уютные комнатки для приватных встреч, входная дверь вела прямиком на лестницу, а далее — в зал. Им пришлось разговаривать в уголке этого самого зала, у всех на виду, изображая из себя подвыпившую парочку.
— Не думаю. Если да, то это у него мастерски получается, я такого не видела. — Она положила руку ему на предплечье и сложила губы в соблазнительную улыбку, сулящую все радости мира. — Несмотря на теорию вероятности, неправильная карта все же иногда выпадает. Как когда я выкладывала перед тобой три карты и ты нашел туза пик с первого раза. Со временем моя теория одержит верх.
Но времени у них и не было. У них оставалось пять или даже четыре вечера, а вершина, которую им предстояло одолеть, теперь стала выше, чем была раньше.
— Ты хочешь играть дальше? — Уилл поражался ее самообладанию, ему до нее было далеко.
— Признаться, меня расстроил наш проигрыш, и я не в том настроении, чтобы продолжать. Она поймала его руку и поднесла к губам. — Давай уйдем.
Он почувствовал ее дыхание на своей руке, и его тело мгновенно отреагировало на это. То, что она признала свою обеспокоенность их проигрышем, лишь подтвердило его опасения. Сделав над собой усилие, он улыбнулся, выдернул руку из ее пальцев и погладил ее по плечу.