Чужой сын

На следующий день за ужином майор Чарльз Кент устроил свой дочери сюрприз. Кэролайн взяла нож и вилку, чтобы начать есть жаркое, которое приготовила мать. Отец, как всегда, прочитал молитву, а затем посмотрел прямо на нее.
— Ты хотела кролика, — сказал он с большей теплотой, чем Кэролайн когда-либо приходилось слышать от него.
— Да, очень, — ответила она с набитым ртом. Наверное, кролик за дверью, сидит в клетке, и сейчас она сможет погладить его.
— Приятного аппетита. — Больше Чарльз Кент не вымолвил ни слова до конца ужина.
  
Осень 2008 года 
 
Они посадили Лорелл на качели, Макс осторожно толкал пластиковое сиденье, а Дэйна стояла перед качелями и каждый раз, когда Лорелл летела к ней, корчила смешные рожи. Лорелл заливалась счастливым смехом.
Макс прежде не имел дела с маленькими детьми. Разве что совсем в детстве, когда они жили еще все вместе. К ним тогда приехали родственники отца с Ямайки, с двумя маленькими девочками. Макс помнил, как мать носилась по дому, вытирая отпечатки липких детских пальчиков. Неудивительно, что ямайские родственники ограничились тем единственным визитом.
— А ты видишься с родными твоего отца? Ну, с тех пор как твои родители развелись?
Дэйна покачала головой.
— Я тоже нет. — Макс перестал раскачивать качели — и так слишком высоко. Когда у него будут свои дети, они будут счастливы.
Он посмотрел на Дэйну. Интересно, кто станет матерью его детей и сколько ему самому будет лет, когда они у него появятся? Сначала надо найти работу, купить дом, ну и все такое. Может, ему уже все тридцать стукнет. Было бы здорово, если бы они с Дэйной к тому времени не потеряли Друг друга из виду.
— Ты для нее как мама, — сказал он.
— А больше и некому.
Она остановила качели и сняла Лорелл. Девочка тут же кинулась к облезлой красно-зеленой карусели.
— Залезайте! — предложил Макс.
Он схватился за ржавый поручень и побежал. У него самого закружилась голова, и он вскочил на сиденье рядом с Дэйной. Ее сестренка сияла от восторга.
Макс покачнулся и ухватился за Дэйну.
— Класс! — выкрикнул он.
Их лица были так близко, и он видел лишь глаза Дэйны, остальной мир бешено вращался вокруг.
— Как будто краску разлили, все такое размытое, — сказала Дэйна. — Но ты все равно красивый.
Макс замер.
Красивый. Это она о нем.
Она думает о том же, о чем и он? Он схватил лицо Дэйны обеими руками и прижался губами к ее губам. Ее соленые от чипсов губы были такими мягкими, такими податливыми, таили столько несказанных слов.
Дэйна ответила на поцелуй. Ее губы раскрылись. Она положила руку ему на затылок.
Они кружились. Вместе. С ними ничего не могло случиться.
— Фу! — закричала Лорелл. — Фу, гадость!
— Прости, — пробормотал Макс, не отрывая губ от Дэйны.
Он первый раз в жизни целовал девушку и надеялся, что все делает правильно. Кончик языка Дэйны уперся ему в зубы, и тут что-то ударило его по ногам.
Все закончилось. Мир снова встал на свое место, и они рассмеялись, глядя на Лорелл, которая, успев спрыгнуть с карусели, пихала их веткой.
— Мороженое, — потребовала хитрюга.
Дэйна затащила ее обратно на карусель, обняла и посмотрела на Макса.
— Я еще ни разу этого не делала, — призналась она. — Было здорово.
— Фу! — подтвердила Лорелл.
Макс улыбался. Внутри бушевал настоящий ураган. Он поцеловал Дэйну. Она ответила на его поцелуй. Это была реальность. Ему нужно побыть одному, подумать обо всем этом. Но и расставаться с Дэйной он не желал — ни на секунду.
Интересно, он теперь выглядит как-то иначе? Макс коснулся своего лица, когда Дэйна повернулась к Лорелл, которая упорно ныла, что хочет мороженое.
— Ох, лучше купить ей мороженого, а то не угомонится, — сказала Дэйна. — Не забудь свою сумку.
Спрыгнув с карусели и взяв сестру за руку, она направилась к выходу из парка.
— Подождите! — крикнул Макс, сдергивая сумку. Он вспомнил о ноже, лежащем внутри, и подивился, сколь непохожие чувства одолевали его еще час назад.
 
Он нагнал девочек. Дэйна сердито отчитывала сестру.
— Деньги есть? — спросила она Макса тем голосом, каким разговаривала в школе, — жестким, почти угрожающим. Этот голос явно давал понять, что ей на все наплевать.
Макс сунул руку в карман.
— Да, конечно. Но почему ты…
— Спасибо. — Дэйна взяла монеты.
Они вошли в магазин на углу, и Лорелл принялась выбирать мороженое. Макс стоял позади них, вдыхая запах волос Дэйны.
— Давай быстрее, Лорелл, — велела она.
В магазин ввалилась компания старшеклассников из их школы. Они хотели купить пиво, но продавец потребовал у них документы. Завязалась свара, но Макс ничего не слышал.
— Дэйна, прости. Я не хотел…
— Да заткнись ты, Макс. — Она вырвала эскимо из рук Лорелл, как только та достала его из холодильника, захлопнула дверцу и направилась к прилавку.
— Фунт сорок девять, — сказал ей продавец поверх голов подростков. Дэйна протянула две фунтовые монеты. Лорелл подпрыгивала рядом, не сводя глаз с эскимо.
— В чем дело, Дэйна? Что с тобой?
— Да она просто глупая сучка, вот что с ней. — Парни расхохотались.
Кулаки Макса сжались. Он не раз видел этих парней в школе. От них можно ожидать чего угодно. Он потрогал сумку, напоминая себе, что вооружен. Но не доставать же нож прямо здесь, в магазине, когда прямо на них смотрит зрачок камеры видеонаблюдения.
Парни, смирившись наконец с тем, что пиво им тут не обломится, вышли из магазина. По пути один из них толкнул Макса в спину.
На улице Лорелл разорвала упаковку от эскимо и бросила ее на тротуар рядом с дверью в магазин.
— Нет, Лорелл, — сказал Макс. — Подними бумажку и брось в урну.
Малышка послушно сделала, как он велел. Розовое эскимо торчало у нее изо рта. Макс взял Дэйну за плечи и развернул к себе.
— Мы целовались, — ровным голосом сказал он. — Теперь ты расстроена. Прости.
Глаза Дэйны наполнились слезами.
— Не извиняйся, — прошептала она. — Ты тут ни при чем.
— Тогда в чем дело?
Лорелл ухватила сестру за руку.
— Просто… Просто… — Дэйна посмотрела куда-то вверх и всхлипнула. — Я почувствовала что-то такое горячее в сердце, я не знала, как это вынести. И еще я разозлилась.
— Почему? — Макс едва осмеливался дышать.
— Потому что… понимаешь, таких, как мы с тобой, никто не любит.
— Таких, как мы с тобой?
Дэйна отвернулась и негромко сказала.
— Знаешь, со мной всю жизнь плохо обращались. Я уже перестала это замечать. Стала неуязвимой к насмешкам и издевательствам. Как будто на мне броня. Но только…
Почему она считает, что именно это их объединяет? С другой стороны, здорово, что она считает их похожими. Макс прекрасно понимал, каково это — ходить в броне.
— Но только что?
— Только теперь я стала уязвимой. Броня пробита. Мое сердце все чувствует.
Дэйна покраснела и потащила Лорелл прочь.
Макс смотрел им вслед. Он понял, о чем говорила Дэйна.
Крыша хижины протекала. Часть коробок намокла. Макс разорвал парочку и проверил содержимое. Расставил тарелки на сухие коробки. Тарелки были уродливые, точь-в-точь как в доме чокнутой старушенции. Грязно-бежевого цвета, с жуткими цветочками, яблоками и виноградинами. Макс запустил тарелкой в стену.
— Обеденный сервиз на двенадцать персон. Теперь на одиннадцать.
Он схватил суповую тарелку и разбил ее тоже. Фаянсовые осколки усеяли лачугу.
Скоро от сервиза ничего не осталось. Макс ногой вышвырнул коробку на улицу. Снова полил дождь. Макс плюхнулся в автокресло и закурил.
— Неуязвимы, — прошептал он. — Мы с тобой неуязвимы.
Он зажмурился и глубоко затянулся. Перед глазами стояло лицо Дэйны, а вокруг вращался размытый мир.
Незнакомые ощущения оглушали его. Он тряхнул головой. Нужно передвинуть линолеум, пока все тут не пришло в негодность. Он потрогал мокрые коробки. Утюг. Он бы подарил его кому-нибудь, но кому нужен утюг. А вот соковыжималка и набор для вышивки. Набор он положил на кресло. Отдаст его Лорелл. Будет повод увидеться с Дэйной, узнать, как она.