Репетиция свадьбы

— Ну и местечко выбрали! И как я отнеслась к этому?
— О, тебе очень понравилось. — К досаде девушки, лицо Майлза озарила ностальгическая улыбка. — Я даже был шокирован твоей реакцией. — Держа руки в карманах, он шаг за шагом приближался к ней. — Я считал тебя стеснительной школьницей. — Он был уже совсем близко, и странная улыбка играла на его губах. — Но твое поведение превзошло мои самые смелые ожидания.
— Правда? — спросила Патриция, чувствуя, что добром это все не кончится.
— Да, — подтвердил Майлз, прижимая ее к столу. — Ты повисла у меня на шее, страстно отвечая на поцелуй.
— Ума не приложу, что это со мной случилось, — пролепетала она.
— Ты страстно желала этого. — Он уже касался ее бедрами. — Ждала этой минуты. — Он неотрывно глядел ей в глаза и, хотя он не притронулся к ней, Пат не могла отделаться от ощущения, что ее уже ласкают. Каждая клеточка ее тела тосковала по его волшебным прикосновениям. Ей хотелось обвить его шею руками и впиться в губы жадным поцелуем — таким, который он подарил ей недавно ночью.
Что бы он предпринял тогда? Опрокинул на стол рядом со старинным пресс-папье и там взял бы — торопливо и грубо? Занимался бы с ней любовью, пока призраки, обитающие в этом кабинете, не проснулись бы от ее стонов?
Пат поспешно опустила веки, словно опасаясь, что картины, нарисованные воображением, отразятся в ее глазах.
— Неужели ты не помнишь этого, Пат? — нежно настаивал Майлз, и его теплое дыхание щекотало ей шею. — Не помнишь, как это было чудесно?
— Нет! — Она оттолкнула его, вырываясь из колдовского кокона чувственности, который призраки прошлого успели соткать вокруг нее. Немного успокоившись, Патриция закончила: — Нет, я ничего не помню и не желаю помнить. Наши прежние отношения, судя по всему, не успели зайти далеко. А теперь поезд ушел!
— Ты заблуждаешься, если всерьез считаешь нашу любовь мимолетной интрижкой, — возвысил голос Майлз. — Но если ты сознательно глумишься над нашими чувствами, то это оскорбление для нас обоих.
Язвительное возражение замерло на языке Патриции. Что-то было в его глазах — какая-то угрюмая незащищенность, которая заставила ее промолчать.
— Не обессудьте, — сказала она, наконец. — Но вы, кажется, не понимаете, в какое трудное положение ставите меня. Я уже не та женщина, которую вы знали, и не могу вернуться в прошлое. Разве вы не видите этого?
— О, я не отрицаю, что ты изменилась. Но эти перемены поверхностны. Я вижу главное: ты сделана из прежнего теста, а, значит, и все глубинные движения твоей души только и ждут возможности проявиться.
— Кажется, вы забыли, что мое единственное чувство к вам — отвращение.
— Прости, не верю. — Он вновь стал приближаться. — И потом, противоположности сходятся, как говорят твои любимые французы.
— Прекратите сейчас же! — взвизгнула Пат, отскакивая в сторону. — Вы же просто… просто домогаетесь меня.
— А если ты только и ждешь этого? Хочешь снова испытать все чувства, которые владели тобой раньше — восторг, страстное желание, любовь? — вкрадчиво вопрошал он.
— Послушайте, — вспылила она, — я была склонна терпеть вас и ваше поведение лишь потому, что мне не на кого больше опереться. Но если вы еще хоть раз тронете меня, даже просто подойдете близко, я уеду в Париж! Обещаю вам это. Я люблю другого мужчину и собираюсь выйти за него замуж. Наши с вами отношения могут носить исключительно деловой характер. Как мужчина вы меня не интересуете, и никакие ваши ухищрения не изменят положения вещей. Улавливаете?
— О, да, мне все понятно. — Его лицо вновь уподобилось загадочной маске. — Похоже, у меня нет выбора.
— Именно. Я рада, что вы поняли. — Она проворно подошла к двери и взялась за ручку. — Продолжим осмотр?
В глазах Майлза отразилось разочарование; было очевидно, что он рассчитывал пробудить ее воспоминания. Но Патриция уходила от него столь же решительно, как и в первый раз, когда даже любовь не смогла удержать ее.
Однако весь оставшийся день ей не давала покоя мысль, насколько верными могли оказаться его наблюдения. Реальна ли эта неосознанная тяга к собственному прошлому? По всей видимости, ей не следовало приезжать в Англию. Надо было настоять на своем. Ни экс-жених, ни Жан-Луи не переубедили бы ее, успей она собраться с духом. И вот она здесь — якобы с целью оформления наследства. А ведь то, что ее портрет попался на глаза Майлзу, — чистая случайность.
 
Девушка вспомнила, каких трудов стоило Жану-Луи уговорить ее позировать ему, как упорно он возвращался к своему предложению, пока она, наконец, не сдалась.
Ей пришли на память прочитанные где-то строки о том, что все в этом мире предопределено. Быть может, тогда ее согласие? Что, если откуда-то из глубин подсознания поступил безмолвный приказ — дать Майлзу шанс разыскать свою любовь? От этой мысли ей стало не по себе.
Уже по дороге в Хэмпстед Майлз порылся в кармане и вручил Патриции визитную карточку.
— Я договорился с этим человеком, что ты навестишь его завтра после обеда.
На карточке было напечатано чье-то имя и адрес: Харли-стрит, 2. Пат сразу догадалась, что речь идет о каком-то враче.
— Что это за господин? — холодно осведомилась она.
— Доктор Эпплтон занимается больными амнезией.
— Я не больна! — она метнула на него гневный взгляд.
— Но, возможно, ему удастся вернуть тебе память.
Сжав в руке визитку так, что побелели суставы пальцев, она вдруг разразилась язвительным смехом.
— А вы не подумали, что я этого не хочу? Вы всерьез полагаете, что я мечтаю вспомнить жизнь с моей неподражаемой бабулей? Или обстоятельства нашего с вами скверного романа? — Взяв карточку двумя пальцами, она демонстративно разорвала ее пополам. — Если я сочту нужным, то сама договорюсь с психиатром о встрече.
— Он не психиатр. Он…
— Мне совершенно наплевать, как это называется! Кто вам дал право записывать меня на прием? Я не ваша содержанка. Я вам никто!
Клочки бумаги выпали из ее трясущихся рук. Отвернувшись, девушка не произнесла больше ни слова.
Проснувшись на следующее утро, Патриция обнаружила в доме вместо Майлза его экономку Эйлин — пышную молодящуюся блондинку с цепким взглядом, которая поведала ей, что хозяин уже отбыл в контору.
— Он никогда не задерживается по утрам — трудоголик, знаете ли, — пояснила она, смакуя новомодное словцо.
Эйлин начала работать у Кейна всего полгода назад, но явно была в курсе несостоявшегося брака хозяина и испытывала неприкрытое любопытство по поводу его бывшей невесты. Следуя строгим указаниям Майлза, она не донимала гостью расспросами, но постоянно отпускала завуалированные намеки. Патриция с улыбкой лавировала среди искусно расставленных ловушек, пока не пришло время визита к Чарльзу Ридману.
Поверенный сообщил, что отпечатки пальцев совпали, и перешел к описи ценностей, находящихся в ее собственности. Вся недвижимость исчерпывалась особняком в Челси, который теперь был выставлен на продажу. Имущество родителей в Англии было пущено с молотка после их развода, а выручка поделена между сторонами. Однако увесистый портфель ценных бумаг и акций «Кейн и Шандо» делал Патрицию более чем завидной невестой. Кроме того, Ридман подчеркнул, что она является единственной наследницей бабушки.
Последняя новость не слишком обрадовала Пат, но она утешала себя мыслью, что после столь «трогательного» расставания ее родственница скорее оставит все свое состояние приюту для бродячих собак, чем строптивой внучке.
Я смогу приодеть Жана-Луи в костюмы от Армани, подумала Пат, подписывая документы, связанные с получением наследства. И только выйдя из конторы адвоката, она вдруг осознала, что только что собственноручно расписалась в том, что признает себя Патрицией Шандо, а не Анжеликой Касте.
Мысль о том, что она скользнула в прежнюю жизнь с почти пугающей легкостью, как в какую-нибудь разношенную туфлю, угнетала Патрицию. Что бы там ни говорил Майлз Кейн, она вернулась в Лондон совершенно другим человеком. И, несмотря на уверенность в такой перемене, ее не покидало какое-то странное чувство, побуждавшее как можно быстрее вернуться к Жану-Луи.