Не время для героев. Том 4 (СИ)
Делегация Империи на беснующихся лошадях рвётся обратно к брату. Обернувшись, я вижу, как мои сопровождающие взлетают в воздух, а по рядам войск за спиной проходит волнение.
«Ваши приказы, владыка?» — слышится в голове голос одноглазого Гойца, командира колдунов, и сразу за ним тот же вопрос задаёт генерал, командующий войсками.
«Солдатам рассыпаться на отряды по семьсот человек и не бросаться на противника всем вместе. Держите расстояние между собой» — командую я мысленно — Всадникам на кейласах по возможности держаться в воздухе, остальным — поддерживать войска. На рожон не лезть!»
Никто не спорит — после того, как я подавил восстание и казнил мятежников, ещё не случалось, чтобы мои приказы хоть как-то оспаривали.
А между тем, нечто приближается... Тварь, о которой говорил Норман, огромна — я понимаю это по отклику в энергоструктуре мира — настолько возмущены нити, пронзающие всё сущее!
— Полковник! — растрёпанные люди брата оказываются рядом с нами, и берут нас в кольцо, наставив на меня оружие. — Какие будут приказы?!
Солдаты напуганы — иначе не стали бы проявлять ко мне такое неуважение. Но ничего — у страха глаза велики, и я готов их простить.
Норман бросает на меня очередной убийственный взгляд, и я вдруг понимаю — он не знает, что делать. Даже с этим необычным жезлом, от которого явственно тянет сильной магией… В глазах брата смешивается решимость командовать отступление, сражаться и... Одновременно в его разуме мелькает мысль: «А что, если убить его?..»
И мысль эта направлена на меня.
— Не глупи, — жёстко усмехаюсь я, заставляя Нормана вздрогнуть. — Сейчас я — ваш единственный шанс выжить.
— Думаешь, кроме тебя никто не способен совладать с этой мразью? Или так уверен, потому что управляешь ею?!
— Нет, я ведь говорил! Это не моя тварь. Но я встречал таких, и знаю как с ними сражаться.
Грохот всё нарастает, солдаты Нормана в испуге оглядываются на вспученную линию земли, приближающуюся к нам. Войско брата, кое-как собравшись, с рёвом начинает движение в нашу сторону, в небе кружат мои колдуны на кейласах...
— Просто будь готов, и ничего не бойся, — говорю я, погружаясь в пучину окружающей магии. Брат отвечает что-то язвительное, но я его уже не слышу.
Бух.Бух.Бух...
Рассчитав движение твари, я поднимаю руку в перчатке Ирандера, и с пальцев срывается шарообразное плетение. Взмыв вверх, оно резко меняет траекторию и устремляется навстречу валу земли...
БАХ!
Скалистые осколки летят во все стороны, в сотне шагов от нас вспыхивает яркий взрыв. Вверх бьёт земляной столб, возмущение в энергоструктуре мира возрастает — и тварь, наконец, вырывается из-под земли.
— Ялайский пепел! — хрипло выдыхает брат.
Могу его понять — таких мразей и мне видеть не доводилось... Огромное сегментарное тело с сотнями острых лап-когтей, напоминает гигантскую многоножку. Многоножку, длиной в пару сотен шагов, а её туловище не смогли бы обхватить и семеро взрослых мужчин...
Тварь поистине огромна... Спровоцированная моим сверхмощным заклинанием чистой энергии, запакованным в небольшой шар, она вырывается из земли и нависает над равниной.
Туловище монстра венчает плоская голова с тремя парами гигантских жвал и шестью огромными, светящимися бирюзовым глазами. Несколько мгновений они оглядывают нашу небольшую группку, замершую между двумя армиями, затем чуть поворачивается — и вдруг мощным, невероятно длинным плевком светящийся слюны сбивает одного из моих колдунов, летающих примерно в сотне шагов!
«В атаку!» — командую я без промедления.
Крыло кейласов и оседлавших их колдунов бросается на тварь, закручиваясь вокруг неё и безостановочно поливая заклинаниями.
Я сам, рванув к своему летуну и оседлав его, взмываю в воздух.
Слабое место... У всех этих тварей есть слабое место… Но где оно у этой мрази?
«Ты знаешь, владыка... Ты знаешь... Только попроси...» — шепчет перчатка.
— Заткнись!
Ещё один меткий плевок многоножки сбивает сразу двух летунов. Прямо в полёте мерзкая слизь растворяет тела кейласов и людей до кости...
Удар!
«Дотянувшись» до энергокаркаса твари, я пытаюсь атаковать его — стихиями, светом, чистой энергией — но всё без толку. Возмущение магии Этерниума вокруг монстра настолько сильное, что нет никакого шанса пробить её.
— А-А-А! — вопит брат так, что я слышу его крик, даже находясь в воздухе.
Он вытягивает руку с жезлом в сторону твари, шар в навершии артефакта разгорается синим светом, а затем из него в чудовище бьёт яркий луч! Я чувствую возмущение энергополя, ощущаю смешанную манию анимантии, Этерниума и ещё чего-то…
Но когда луч попадает в тварь, распадается пшиком — и шар в руке Нормана взрывается, отбросив брата на землю!
Как раз в этот момент к нему подоспевают первые ряды воинов. Тяжёлые рыцари берут своего командира в кольцо и оттаскивают от места сражения, а кавалерия налетает на основание многоножки, пытается пронзить её копьями и алебардами, стрелки безостановочно поливают корпус твари сотнями болтов...
Безрезультатно.
Неожиданно часть нижних конечностей монстра удлиняются, «выстреливают» в стороны, пронзая десятки воинов, и сразу после этого тварь приходит в движение.
Закрутившись, она опускается, ловко сворачивается, распрямляется — и вносит хаос в ряды имперских воинов.
“Не наступать! Держаться на расстоянии!” — командую я своим воинам, поняв, что они здесь ничего не решат.
Создание Этерниума очень быстрое — невероятно быстрое для такого размера... Оно беснуется на равнине, нападая и расшвыривая сотни людей, превращая их в кровавый фарш. Никто не может ничего ему противопоставить — ни воины в тяжёлых доспехах, ни маги, обожравшиеся колдовского кристалла и поливающие многоножку сотнями мощных заклинаний одновременно. Я обращаю внимание, что на них чудовище реагирует в первую очередь...
Где-то внизу и Норман — я теряю его из виду, но надеюсь, что мой идиот-братец ещё жив... Сам же, на невероятной скорости летая рядом с тварью и периодически уворачиваясь от плевков и ударов выстреливающих «ног» без остановки пытаюсь атаковать противника всеми известными заклинаниями, использую восприятие в попытках найти уязвимую точку...
Всё бессмысленно.
Мои редкие попадания по жвалам, глазам, сочленениям корпуса, просто развеиваются о бурлящий вокруг монстра щит дикой, необузданной магии...
Проклятье!
Проношусь вплотную к твари, «вбивая» в найденную восприятием прореху щита концентрированный заряд энергии... И кейлас, среагировав самостоятельно, едва успевает увернуться от жвал быстро развернувшегося монстра! Прореха в магической броне чудовища закрывается за миг до того, как я успеваю активировать заклинание, и оно горячей волной энергии растекается по телу многоножки, не причиняя ей вреда. А я, застонав и вцепившись в седельную луку, едва удерживаюсь на летуне — даром, что пристёгнут!
Ялайская гниль! Она меня спровоцировала! Подманила, открыла брешь в щите, чтобы я оказался рядом!
Внизу мелькает фигурка Нормана, пытающегося собрать вокруг себя людей... А через мгновение извернувшееся тело Этерниумового монстра вновь бросается в его сторону.
— Нет! — кричу я. — Нет!!!
«Давай! Делай что-нибудь!»
Это не крик отчаяния... За четверть колокола я использовал всё то, чему смог обучиться сам, и чему меня обучил Беренгар — самые сильные заклинания, связки, хитрости... И ничего из этого даже близко не нанесло твари вред.
Нет смысла жертвовать оставшимися колдунами, гибнущими в бесплодных атаках. Нет смысла ждать, пока многоножка уничтожит остатки имперских войск — их и так осталось около тысячи. Нет смысла ждать, пока тварь убьёт Нормана — всё-таки он мой брат, и каким бы говнюком ни был, я не желаю ему смерти.
И именно поэтому я делаю то единственное, что может помочь — снова обращаюсь к перчатке...
Также, как в первый раз, тогда, в Урочище. Позже, когда я летал в степи с Сейраном, я больше не сталкивался с подобными тварями, а просто «исцелял» Урочища, загаженные древней магией, «изгонял» её глубоко под землю с помощью перчатки — но не предоставляя ей контроль над своим энергокаркасом.