Предназначение. Книга 1. Часть 4

Он замолчал, переводя дыхание, чтобы придать своему голосу еще больше убедительности, опасение за свою жизнь очень способствовало мыслительному процессу, и этой паузой не преминул воспользоваться его командир.
– И это знание подвигло тебя на нарушение моего приказа, Бегущий?
– Не это, Вождь, совсем не это, но это было одной из причин! – негодующе вскричал орк. – Ты же сам говорил, как тебе важны командующие этим сбродом, разве нет? – и он вопросительно посмотрел на огромного орка, волею судьбы и решением старейшин нескольких Станов принявшего титул походного Вождя.
Тот, в ответ, только усмехнулся и молча кивнул головой.
– Ну, вот! – в голосе Бегущего прорезались радостные нотки. – Я и решил остаться с этим отрядом и проконтролировать, чтобы нужных тебе людей случайно, в боевом запале, не порубили, а то, ты же знаешь, что мы не всегда можем контролировать свой боевой кураж! А командование центром я передал Орущему Буйволу, он точно справится. Сопротивляться там некому, а Буйвол командир грамотный, но звезд с неба не хватает! Если его оставить с этим отрядом – может не справиться, поэтому пришлось самому! – он опять прервался и с некоторой опаской посмотрел на Вождя.
В принципе, он сказал все, что хотел, но не знал, хватит ли этого для того, чтобы его командир не счел его поведение неоправданным нарушением приказа, ведь наказание за это только одно – смерть!
Походный Вождь какое-то время не спеша ехал, размышляя, с непроницаемым выражением лица и Бегущий ощутил, как струйки пота побежали по его спине.
– У меня все получилось – все главари живы! – отчаянно добавил он и сам поразился, насколько жалко прозвучал его голос.
– Ну, что же, – поджав губы, Вождь, наконец, посмотрел на Бегущего. – Давай посмотрим, что там у тебя получилось!
И он, вдруг усмехнувшись и подмигнув Бегущему, тронул коленями своего скакуна. Породистый конь, правильно поняв его посыл, и взял с места в галоп. Это было настолько неожиданно, что оторопевший Бегущий смог нагнать своего командира, когда тот, минуя расступившихся орков, въехал в центр круга, где стояли главари осаждающих город.
Бегущий пристроился за Вождем, чуть сзади и правее, чтобы, в случае угрозы жизни командующего, иметь возможность защитить его, хотя, положа правую руку на левое сердце, в попытку убийства Вождя командирами этого сброда он не верил.
Командующие сбродом, осаждающим город, стояли в центре довольно большого, шагов в сорок, круга, среди мертвых тел своих защитников. Впереди стоял невысокий, но очень широкоплечий человек с короткими светлыми волосами, одетый в простой кожаный доспех, и, с вызовом глядя на окружавших его орков, сжимал в руках два меча.
За его спиной, как-то съежившись и опустив голову, стояли двое других командиров. И если вся фигура и поза стоящего впереди воина говорила о том, что он готов сражаться и дальше, то два его соратника уже явно сдались, хоть и держали в руках короткие мечи.
Походный Вождь спокойно подъехал к этой троице и, остановившись от них шагах в десяти, ухмыльнулся.
– Ну что, Стонек, допрыгался? А ведь я предупреждал тебя, что твоя непоседливость и торопливость добром не кончится! – Вождь снял свой боевой шлем с личиной и Бегущий сполна насладился видом врага.
– Ты-ы-ы?! – тот, кого Вождь называл Стонеком, побледнев, выпучил глаза, а потом, не выпуская из рук мечей, начал тереть свои выпученные глаза кулаками.
– Не! – неверяще бормотал он. – Этого просто не может быть! Как?! Как ты жив?! Тебя же убили – это все знают!
– Я тебе потом расскажу как! – усмехнувшись, пообещал Вождь. – Эй, ты чего?! – всполошился он, потому что Стонек, бросив мечи на землю, рванул вперед, причем настолько стремительно, что никто из орков, включая и расслабившегося Бегущего, ничего не успел предпринять. Подскочив к Вождю, он ухватил его за ногу, повыше сапога и сжал рукой, вызвав этим действием удивленно-недовольное восклицание всадника.
– Стоять! – жесткий приказ остановил орков, рванувшихся на помощь своему Вождю.
 
– Живой! Нет, ну надо же! – ничего этого не заметивший Стонек, стоял около сидящего на коне орка и, изумленно крутя головой, повторял одно и то же слово, как какое-то заклинание:
– Жив! Ну, надо же, живой!
– Ладно, – добродушно, усмехаясь, Вождь посмотрел на Стонека, – ты скажи, ты сдаваться-то собираешься?
– А? – Стонек несколько мгновений непонимающе смотрел на орка. – А! Конечно! – он закивал головой. – Конечно, учитель! Как же иначе?!
И он, подняв голову, укоризненно посмотрел на орка.
Бегущий, услышав слова этого человека, чуть не рухнул с коня.
«Учитель? Учитель?! – он удивленно смотрел на Вождя. – Он еще и человечков учил?! То-то наши бойцы даже подойти к нему не смогли – прямо живая ходячая мясорубка, а не человек! Теперь понятно, почему!»
Стонек подошел к двум другим захваченным главарям и что-то негромко им сказал. Те кивнули головой и с явным облегчением, легко читаемым на их лицах, обращенных к походному Вождю, швырнули свои мечи на землю, заслужив среди орков неодобрительное покачивание головами.
Если поступок Стонека был оркам близок и понятен – ученик не должен идти против учителя, то вот такая поспешная сдача двумя другими командирами уважения к ним среди орков не добавила, даже наоборот. Нет, орки, конечно, тоже, бывало, сдавались, не видя смысла воевать до полного истребления, но никогда вот так поспешно и трусливо!
Бегущий посмотрел на Вождя.
– Бегущий, сигнал сбора! – отрывисто скомандовал Вождь. – Построиться и доложить о потерях! Пленных – в тыл! Отряди десяток присматривать за ними, чтобы никто из наших не обидел, – продолжил отдавать приказы Вождь.
Раздав приказы, Вождь как будто утратил интерес ко всему происходящему и, развернув своего коня, вернулся на тот пригорок, с которого наблюдал за боем.
Звук походной трубы заставил, разбредшихся по полю орков, поспешно прервать то, чем они занимались в данный момент и устремиться к лесу, откуда они и начали свою атаку.
Пока они строились к походному Вождю подъехал Бегущий.
– Вождь, у нас девять убитых и только два десятка раненых! – доложил он. – Это была легкая победа! – добавил после паузы.
Вождь, так же неподвижно сидя в седле, посмотрел на него непонятным взглядом, в котором проскочило осуждение.
– Всем оставаться в строю! – бросил он. – Поеду, поговорю с горожанами.
– Я с тобой, Вождь! Одному нельзя! – вскинулся Бегущий.
Вождь удивленно приподнял бровь, потом решительно надел на голову шлем с личиной, который до сих пор держал в руке.
– Незачем! – голос его прозвучал глухо из-под маски. – Один поеду!
И он тронул коленями коня.
Бегущий проорал команду, орки расступились и походный Вождь в одиночестве, неторопливо, пустив коня шагом, двинулся по направлению к городу.
Небрежно развалясь в седле, походный Вождь не спеша приближался к стенам города, погрузившись в свои мысли.
«М-да, а народа-то на стенах! Как будто им тут медом намазано! Видимо, на бесплатное зрелище сбежались! – он грустно усмехнулся. – И как теперь среди этой толпы выцепить кого-нибудь из городских начальников? Вести переговоры с каким-нибудь стражником или, еще хуже, мастеровым – бесполезная трата времени и сил.»
Всадник недолго размышлял над этим вопросом. Он изменил направление движения так, чтобы подъехать к стенам города со стороны ворот.
«Ворота – самое слабое место. Легче вынести ворота, чем развалить стену, а потому, на самом слабом участке и должен быть кто-то из городских начальников. Вот туда и поеду!»
 
О том, что он оказался прав, Вождь понял, подъехав поближе к воротам. На стене, прямо над воротами он выделил две фигуры – широкоплечего воина, одетого в простой, но качественный с виду доспех, с длинными русыми волосами, сейчас собранными в хвост и рядом с ним невысокого плотного человека без оружия и в цивильном платье.
Это могли быть только военная и гражданская власть города. Другим здесь делать было нечего. Похвалив себя за проницательность, Вождь продолжал не спеша приближаться к воротам, попутно разглядывая этих двоих.