Другие Звезды 2 (СИ)

— Лет мне двадцать три, — обстоятельно начал я, — точнее, уже двадцать четыре, это раз. Диплом лётного училища у меня есть, это два. Делать вид, что вас на корабле нет, я вам запрещаю, это три. Есть общепринятые правила поведения для пассажиров на транспорте, вот и следуйте им. В противном случае с меня станется вернуть вас обратно не только с полпути, а даже и от конечной точки маршрута, запомните это накрепко, мольбы и доводы не помогут, привезу и выкину. В повседневном общении и при встречах за столом в кают-компании, питаться в каюте я вам опять же строго запрещаю, давайте будем просто взаимно вежливы, вот и всё, ничего невыполнимого в этих требованиях нет. Согласны?
  
— Хорошо, — с тяжёлым, нетерпеливым вздохом сказала она, — потерплю, это того стоит. Но теперь-то, наконец, вы меня пропустите?
— Пропущу, — кивнул я и добавил: — Только не забудьте предъявить вот этот ваш личный груз нашему искину для осмотра, в этом случае закон о тайне личности будет соблюдён в полной мере, и сразу же переоденьтесь в каюте в корабельную униформу.
Елена не ответила, даже не пошевелилась, но наградила меня тяжёлым, холодным взглядом, о чём-то она в этот момент ещё раздумывала, видимо, решала, выдержит ли она это или нет.
— Делайте, как я говорю, — посоветовал я ей, надоел мне уже весь этот балаган, — вам же лучше будет.
  
Глава 16
 
И на корабле я не сразу отстал от Зарубиной, а вызвал Кэлпи себе на помощь, и вместе мы проводили Елену Юрьевну на жилую палубу, где я предложил ей выбрать себе каюту, рядом со мной или рядом с Олегом, на выбор. Она, конечно, тут же толкнулась в двери слева от дверей бортинженера и с грохотом, получилось же у неё это как-то, заперлась там, оставалось только надеяться, что не навсегда.
— Багаж проверила? — спросил я у Кэлпи, не понижая голоса, хотя вряд ли биолог могла меня услышать, за плотно задраенными-то дверями, а жаль, кстати, — в пределах допустимого?
— Да, кивнула девушка, — личные вещи, одежда, обувь, предметы гигиены, рабочие устройства, хранители информации, всё нулевой класс опасности.
— Слышала нас? — теперь я прицепился уже к самой Кэлпи.
— Да, — кивнула она, — слышала, конечно, вы же прямо у входа разговаривали.
— Ну, разговором это назвать сложно, — скривился я, — что по этому поводу думаешь?
— Я всецело на вашей стороне, капитан, — обрадовала меня Кэлпи, — но и странно всё это, не укладывается такое поведение в пределы нормы. Хорошо было бы узнать, почему она такая и ведёт ли она себя таким же образом со всеми остальными, или всё же есть исключения, надо будет посмотреть доступные данные. Ещё от себя лично хочу добавить кое-что к вашему разговору, можно?
— Да, конечно, — с готовностью кивнул я. — Можешь не стесняться, говори как есть.
— Так вот, — медленно сказала девушка, повернув голову в сторону каюты биолога, и я почуял в её голосе интонации Олега, — не её собачье дело, кто у меня капитан и кто у меня бортинженер. А на то, кто там к чему готовился и как долго, мне решительным образом наплевать. Вот так.
— Молодец, — улыбнулся я, и мне от этих слов стало легче на душе, — только так и надо. Ну что, идём заниматься своими прямыми обязанностями? Кто будет стартовать — ты или я?
— Вы это делали в прошлый раз, — напомнила она мне, — когда мы с Олегом на взлёте впечатления получали. Теперь моя очередь.
— Ну твоя так твоя, — согласился я, — только снова иллюминатор сделай побольше, как в тот раз, хоть видами полюбуюсь.
И мы вместе поднялись в ходовую рубку, где уже в полной боевой готовности сидел Олег, всё у них было на мази, что у бортинженера, что у самой Кэлпи, даром что она ходила по кораблю вместе со мной.
— Капитан на мостике! — теперь уже пришла пора мне самому говорить эту фразу, но я туда добавил кое-что своего, — бортинженер на мостике! Основной член экипажа на мостике! Приготовиться к взлёту! Кэлпи, предупредить пассажира, потребовать от неё занять устойчивое положение в кресле и пристегнуться! После чего проконтролировать выполнение и доложить мне!
— Ух ты! — повернулся ко мне Олег, — чего это ты сегодня грозный такой? Случилось что?
— Потом расскажу, — отмахнулся я, усаживаясь в кресло и пристёгиваясь, — а лучше пусть Кэлпи скинет тебе наш с Еленой разговор, посмотришь сам. Ну что, готовы?
— Есть готовность, — отрапортовал Олег.
— Есть готовность, — повторила вслед за ним Кэлпи, — пассажир требования выполнил, все предполётные процедуры завершены, разрешение от наземных и орбитальных служб получено, можно взлетать. Жду вашей команды, капитан.
Я сразу не ответил, мне пришлось самому включиться в рабочий режим, чтобы можно было реагировать в случае чего, потом я лично просмотрел все разрешения, убедился, что всё в полном порядке, потому что Кэлпи у нас золото, а не основной член экипажа, такую бюрократическую работу на себе влёгкую тащит, и только потом выдал ей команду:
— Кэлпи, взлёт!
Корабль чуть дрогнул и начал сначала неспешно, а потом всё резвее и резвее подниматься, Кэлпи личным решением развернула его так, чтобы в огромный иллюминатор нам с Олегом было видно всё, и космодром, и город с его башнями, а потом уже, много выше, и сам архипелаг полностью.
Я сидел, следил за действиями Кэлпи и смотрел в иллюминатор, сначала на острова и океан, потом на облака всех видов и размеров, сперва снизу, а потом сверху, на планетный край, на тонкую голубую полоску атмосферы вдоль него и спохватился только тогда, когда в иллюминаторе остались одни только звёзды.
Экипаж, в отличие от меня, был занят работой, Кэлпи методично выполняла все первоначальные этапы полётного задания, а Олег соотносил всё это дело с ходовыми испытаниями и следил за состоянием корабля.
Сейчас мы, покинув высокую орбиту над «Надеждой», на максимальном ускорении шли в сторону Врат, предназначенных для перемещения космических кораблей по обжитым системам галактики, те Врата, что остались на планете, нам не подходили.
Кэлпи мастерски, с минимальными поправками, вела себя по траектории, на финише которой располагалась первая точка Лагранжа для системы «Надежда» — Солнце «Надежды». Вообще все точки либрации всех планет были уже плотно забиты спутниками и станциями, но эта, самая козырная, предназначалась именно для основных Врат, где они и висели в гордом одиночестве. Были, конечно, ещё, запасные и резервные, у Фомина вот в окрестностях Зевса имелись такие, но плотно использовались сейчас только эти.
Я убрал иллюминатор и вызвал на его место рабочий экран, где и стал пристально рассматривать это чудо науки и техники, приблизив его к себе. Физически Врата были просто точкой в пространстве, помещённой в центр огромной энергостанции, что издалека напоминала бублик, если только бывают бублики под сотню километров в диаметре при толщине километров десять, ну или геометрическую фигуру тор, если говорить правильно.
Энергостанция была мощнейшей, потому что отправить к чёрту на кулички или принять оттуда же грузовоз или танкер со стандартной массой покоя в десять миллионов тонн требует непредставимого для меня количества энергии, и работала она без перерыва, запуская или выпуская очередной корабль раз в несколько минут.
Кэлпи сумела подстроиться так, что мы на предписанной скорости влетали во Врата точно в указанное время, нам не нужно было ждать и болтаться в ожидании рядом, дело шло уже к прыжку и у меня вдруг почему-то вспотели ладони.
Я видел, конечно, что для всех остальных кораблей, летевших к Вратам или от них, это было самым привычным делом, Кэлпи тоже не стеснялась и не боялась ничего, но ей-то хорошо, она занята ответственной работой, ей переживать некогда, Олегу тоже, а вот я почувствовал себя если не котом в переноске, то праздным пассажиром уж точно.
  
Я даже заволновался немного, во рту пересохло, сердце сжалось в ожидании чего-то непонятного и грозного, но быстро взял себя в руки, чтобы, не дай бог, этого не заметила Кэлпи и не отвлеклась.