Тяжелое падение (ЛП)

— Серьёзно, Деймон? — Трейс ухмыляется от уха до уха. — Наверное, это потому, что у тебя маленький член, так что...
— Заткнись, Уоллес. Ты видел мой член и знаешь, что он немаленький.
Трейс закатывает глаза, заговорщически сжимая моё плечо. Подмигивает Марлону.
— Конечно. Как скажешь.
— У меня немаленький член! — Голос моего бывшего парня гремит в тот самый момент, когда группа прекращает играть, и в комнате воцаряется оглушительная тишина, за которой следует хихиканье моей лучшей подруги.
  
— Я тебя ненавижу, — шипит он, глядя на меня таким ненавидящим взглядом, что я вжимаюсь в большое, тёплое тело Трейса Уоллеса.
— Увидимся завтра! — кричит ему Трейс, когда угрюмый Марлон направляется к выходу, и его большое тело протискивается в двери. Уоллес машет в сторону моего бывшего, хотя тот не оглядывается через плечо.
Мэдисон подпрыгивает вверх-вниз, её грудь тоже подпрыгивает, и я заставляю её остановиться с помощью своего пронзительного взгляда. Сбрасываю тяжёлую руку Трейса Уоллеса со своего тела и выбираюсь из-под него, чтобы встать рядом с моей подругой, которая совсем не помогает в этом деле.
— Во сколько ты её заберёшь? — Не теряя времени, переходит к делу Мэдисон, как будто она мой менеджер, заключающий сделку от моего имени, и снова ведёт себя так, как будто меня здесь нет.
— Я заеду за тобой в полдень, ты не против? Мы можем слегка опоздать — если только ты не хочешь прийти пораньше? Обычно я так и делаю. Хардинг любит, когда я неожиданно заглядываю к нему.
Почему-то я в этом сомневаюсь.
— Серьёзно, я ценю твоё отношение и благодарна за то, что избавил меня от него, но нет необходимости развлекать меня завтра.
— Полдень — это слишком поздно, — сообщает ему Мэдисон. — Холлис рано встаёт. Почему бы вам не выпить кофе, а потом не отправиться к Хардингу? Это даст вам время познакомиться друг с другом до того, как вы туда придёте.
А как насчёт того, чтобы не делать этого? 
— У меня запись к парикмахеру.
Подруга смотрит на меня искоса.
— Ты же была у него две недели назад.
— Это укладка.
— У тебя завтра ничего не намечается. — Мэдисон продолжает опровергать мои доводы против фиктивного свидания с этим неандертальцем. — Ты должна выйти из дома и начать знакомиться с мужчинами. — Она бросает взгляд на Трейса, который всё ещё стоит на месте. — Без обид, но ты не в её вкусе.
— Я во вкусе всех женщин, — уверенно заявляет он.
— Не в моём, — упрямо стою на своём я. — Кроме того, меньше всего кому-то из команды хочется, чтобы дочь генерального директора пришла и испортила всё веселье.
— Очевидно, это не помешало тебе встречаться с этим придурком. — Точно подмечено. — Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы немного повеселиться, и разве не было бы здорово утереть ему нос нашими отношениями? Этот чувак, блядь, презирает меня.
— Почему?
— Потому что он ребёнок.
Это абсолютно ничего не объясняет.
— Без разницы. Я не пойду с тобой завтра.
Трейс Уоллес, гигантский клоузер5 «Чикаго Стим», сверлит меня взглядом, который, я уверена, призван заставлять мужчин съёживаться.
— Как хочешь, но я пойду на барбекю, и когда увижу там твою бывшую игрушку, то буду вынужден сказать ему правду, потому что ненавижу врать.
Я вскидываю руки вверх.
— Ты солгал ему прямо в лицо пять минут назад.
— Я изменился.
— О, боже мой. — Он не мог сказать этого.
— Ты часто употребляешь имя Господа всуе, — говорит он мне, хватая с подноса небольшую чашку с овощами и соусом и запихивая в рот палочку сельдерея.
Я употребляю имя Господа всуе?
— А ты что, никогда не ругаешься?
— О, половина слов, которые вылетают из моего рта — это ругательства. — Он жуёт, шумно хрустя, и меняет тему. — В любом случае. Было приятно официально познакомиться. Пожелайте мне удачи завтра. Мне придётся самому придумывать предысторию, и кто знает, чем это закончится.
Воу, воу, воу, не так быстро.
— Подожди одну чёртову минуту. Ты не можешь сказать ему, что мы не встречаемся.
— Но мы же не встречаемся. Я не в твоём вкусе.
— Дело не в этом.
— Нет, дело в этом. — Он макает сельдерей в крошечный контейнер с соусом и откусывает. — Хотя не было бы ложью сказать, что мы встречаемся, если бы ты пошла со мной на барбекю в качестве моей спутницы.
— Верно, но тогда я застряла бы с тобой, кто знает, на сколько времени.
— Ауч. Это задело мои чувства.
Мэдисон мотает головой туда-сюда, пока мы обмениваемся выстрелами.
— Я не пойду с тобой ни на какую вечеринку, потому что ты пытаешься манипулировать мной.
— Мне бы не хотелось, чтобы ты так думала.
— Но я также не знаю, на что ты способен, когда предоставлен сам себе.
Хрусь, хрусь.
— Это правда.
— Что ты собираешься сказать Марлону?
Трейс пожимает плечами.
— Не знаю. Наверное, правду — я увидел, как он приставал к тебе, и подошёл, думая, что, если притворюсь твоим парнем, он оставит тебя в покое.
Хм. Мне не нравится, как это звучит, хотя это и правда.
— Или скажу ему, что у тебя утренняя тошнота и что ты недостаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы прийти, потому что от вида соуса для барбекю тебе хочется блевать, а это нехорошо для ребёнка.
Я моргаю.
Мэдисон хмыкает.
Трейс жуёт.
— Ты не посмеешь.
Он склоняет голову набок.
— М-м-м, кто меня остановит? — Ещё одна палочка сельдерея обмакивается в соус. — Мне скучно. Это меня развлечёт. Завтра я хочу продолжить развлекаться с Деймоном, и если никто не сможет меня остановить... — Он пожимает широкими плечами. Каждый мускул напрягается от этого простого, единственного движения. — Я должен пойти пообщаться. Дамы. — Он склоняет голову, прощаясь, и я ошеломлённо смотрю ему вслед.
Мы с моей лучшей подругой молча стоим и наблюдаем за его уходом.
— Вау. Он действительно нечто, не так ли? — Её голос такой же мечтательный, как и её обожающий взгляд.
Я поднимаю руку, чтобы заставить её замолчать.
— Не начинай. Разве ты не слышала, как этот говнюк пытался меня шантажировать?
— Шантажировать? Нет, он тебя просто дразнит.
— Дразнит?
— Ну, или флиртует. Холлис, остынь — он пришёл тебе на помощь. Что плохого в том, чтобы пойти с ним завтра на одно жалкое сборище? У тебя же больше ничего не происходит.
Ненавижу, когда она указывает на очевидное.
— Ну, спасибо.
— К тому же, ты сможешь утереть нос Марлону.
— Я не собираюсь вытирать ему нос. — Моя попытка пошутить проваливается, пока моя лучшая подруга пристально смотрит на одного из игроков моего отца.
Игрок.
Вот кто такой Трейс «Базз» Уоллес, и мне стоит помнить об этом.
Но всё же. Он пытался быть моим рыцарем в сияющих доспехах — жаль, что на самом деле парень идиот, обёрнутый в фольгу.
— Я не могу этого сделать. Не могу пойти в дом Ноя Хардинга и изображать улыбку несколько часов подряд. У меня отвалятся губы.
— Я знаю, знаю. Твой девиз: «Если мне придётся симулировать улыбку, я не пойду». Ты говоришь это постоянно, но, Холлис, он такой милый.
— И что? Здесь полно симпатичных мужчин, и большинство из них — лживые, изменяющие козлы.
— Но некоторые из них не такие.
Я бы хотела, чтобы она перестала защищать Трейса.
— Но он такой.
— Ты этого не знаешь.
— О нём пишут во всех газетах, он вечно ввязывается в неприятности.
— Серьёзно, Холлис? Не ты ли всегда говоришь мне не верить тому, что я читаю в газетах или в интернете, утверждая, что СМИ придумывают информацию, чтобы продать историю? Так насколько же плохим может быть этот парень?
Я смеюсь, запрокидывая голову, и когда мой взгляд пересекает комнату, встречаясь с тёмно-карими глазами, я сглатываю.
  
— Достаточно плохим.
— Отлично. Ты выиграла. — Мэдисон отпивает из бокала, который держала в руках всё это время, и я уверена, что напиток тёплый как моча. Ой, то есть тепловатый. — Я больше не буду об этом говорить.