Хозяйка хищной космической оранжереи (СИ)

Он застонал и взглянул на монитор капсулы.
— А я думал, ты меня любишь, — выдавил из себя этот несчастный. — Знаешь, сколько потом они мне припоминать будут этот прилёт. Где это видано, чтобы капитана с его же корабля на носилках выносили.
— Какого капитана? — я вопросительно приподняла бровь. — Прости, любимый, но приказы здесь раздает Далам. И если начнешь страдать, то я позову его.
  
— Шантажистка, — его лицо стало ещё несчастнее.
— А если поцелую? — мои пальчики скользнули по его груди.
— То я мгновенно всё забуду, — в его глазах появился зеленый огонек страсти. — И поцелуешь?
— То ты послушно дашь себя уложить на носилки и передать Нуму?
Я поиграла бровями.
— Ну если при этом ты у всех на виду будешь держать меня за руку, — он прищурился, хитро так…
— А-а-а, — склонившись, я легонько коснулась губами его губ. — А потом ты скажешь, что специально притворялся, чтобы я хлопотала вокруг тебя. И гордость твоя не пострадает.
— Угу, — по моему бедру поползла горячая ладонь мужа.
Я даже на экран капсулы взглянула, чтобы проверить, не повышается ли там температура его тела. Но нет, все было в норме…
— Пети, а может, дверь на замок закроешь? — прошептал Лукер страстно мне в губы.
— А зачем? — я сверкнула глазками.
— В такие моменты обычно…
— В какие моменты? — оборвала я его. — А с кем это ты ещё вот так целовался, и когда это было?
Он моргнул и, кажется, впал в лёгкий ступор.
— Петуния, да я после первой же нашей встречи… да никогда…
— Верь ему, лапушка, дело говорит, — дверь приоткрылась, и в щели появились сразу две умильные рожицы. — Подтверждаю, даже по борделям с нами не ходил, скажи же, Риме.
— Да, а я звал. Специально его проверял на серьезность чувств. Ни с кем ни разу ни-ни. За два года…
— Так что, красотулечка ты наша, сжалься над братцем. А мы пока пойдём цветочки твои расставлять. Прилет через шесть часов.
— Цветы! — открыв рот, я испуганно уставилась на них. — Они же там все эти дни в багажнике. Там же полив отрегулировать. Свет… Я забыла о них! — моё сердце застучало как бешеное. — Я так волновалась за Лукера, что забыла про цветы.
— Главное, что мы про них помнили, — Риме открыто улыбнулся. — Вытащили, расставили. Режим дня поменяли. Ну, и прикармливаем.
Я выдохнула и ткнулась лбом в грудь Лукера.
— С меня должок, братцы, — тихо засмеялся муж.
— Семья же, — неожиданно серьёзно произнёс Кирроси. — Если эти кусты так важны Петунии, значит, и для нас они бесценны. Отдыхайте. Нум тебя уже ждёт, и девочек тоже. Первую ночь проведёте в его больнице. А дальше, как он скажет.
Кирр зацепил Риме за плечо, и они исчезли из прохода, оставив не запертой дверь.
  
Глава 115
 
Момент приземления я прочувствовала особенно остро: с тошнотой, головокружением, болью в висках. Вцепившись в руку своего орша, сжимала его пальцы так, словно делала это в последний раз.
— Плохо ты, родная, перегрузки переносишь, — шептал Лукер. — Надо у Нума препарат какой-нибудь взять. А то как летать по твоим экспедициям?
— Да я что-то не уверена, что хочу еще куда-нибудь, — простонала я малодушно.
— Перестань, — он улыбнулся. — Все быстро забудется. Мы еще с тоской Ялвиру вспоминать будем. Знаешь, там, рядом с тобой, я, наконец, почувствовал себя словно на своем месте. Стал нужным. Кем-то очень важным. И мне это понравилось. Ты та самая частичка моей души, без которой я маялся и не мог никуда приткнуться. Будут у нас с тобой экспедиции, Петуния. Ты доучишься, я получу свой диплом, и все завертится. Будем таскать растения Астре с Дагеном, близняшкам для их ландшафтного озеленения. У тебя будет своя хищная оранжерея. Защитишь со временем докторскую. Станешь у меня, как дед, профессором. Ты не представляешь, какая это гордость. Такая малышка и на меня внимание обратила. Добился.
— Ты смущаешь, Лукер, — тихо призналась. — Я же заучка…
— Глупышка, ты цены себе не знаешь. Для меня ты сокровище. Я тебя, Петуния, выстрадал. Мне всегда все давалось легко. Маленьким был — просто указывал пальцем на желаемое, и братья мне это тащили. Подрос, и все женщины мои… Уж прости…
Я нахмурилась.
— Да, цветочек мой, отпор мне дала лишь одна, та, которую я по-настоящему желал. Это словно издевка вселенной. Но поверь, это научило меня многому. Я тебя всю жизнь на руках носить буду. Только люби и смотри на меня с таким же обожанием. Большего и не прошу.
— Обещаю, — клятвенно поклялась и поморщилась.
Корабль мелко затрясло. Тошнота усилилась. Я вновь вцепилась в руку Лукера, чувствуя, как перед глазами расплываются красные круги.
— Петуния, — в голосе мужа я слышала тревогу. — Пети… Пети, не пугай… Да… — он выругался так, что уши покраснели. — Далам! Далам, сюда!
Его вопль, наверное, услышали даже в космопорту.
Громкий топот ног. Голоса.
— Что с ней? — меня перевернули на спину.
Я все понимала, слышала, но при этом не могла и пальцем пошевелить. Круги перед глазами краснели и становились все шире. Меня мутило, и очень хотелось сжаться в комочек и замереть.
— Петуния… Пети, — меня тряс явно Кирр. — А-а-а, да что б тебя… Не выдержала. Говорил же, жестко садимся. И что, выкружили несколько минут, а теперь кого Нуму сдавать?
— Что ты спрашиваешь? — Лукер голосил как здоровый. — Открывай люк, выдвигай трап и выноси всех, начиная с моей жены.
… А дальше началось что-то такое… Суматоха, но организованная. Вопли. Крики. Мое плечо обожгло сначала одним уколом, затем вторым…
Носилки сдвинулись, и перед глазами поплыл потолок.
— Кирр, куда ты ее?
Кажется, голосил Риме.
— Нум уже у трапа, а ее в чувства привести проще всего…
— Там и Лэксар, — а это кричал, кажется, Мити. — Старший поможет всех расположить. Следи, чтобы Петунию не стошнило, на бок ее поверни…
Меня приподняли и переложили как тряпичную куклу. Нет, ну так стыдно стало. Нормально же держалась, а теперь что…
Теперь перед глазами плыли белоснежные панели стены. Вдруг они оборвались. Темный переход, и в лицо ударил свежий воздух. Я сделала глубокий вдох, за ним еще один.
— Это Петуния Войнич, — раздался рядом незнакомый голос. — Что с ней?
— С дороги, у нас на корабле каждый второй раненый, — зарычал зверем Кирр. — Брат, помогай ей. Совсем плохо.
Шаги, и надо мной нависла тень.
— С Лукером что? — а этот голос принадлежал Нуму.
— Лежит. Тяжелый. Перед ней, конечно, храбрился, но заряд поймал мощный. В Пети стреляли, он ее буквально своим телом закрыл.
— Да космос вам на голову, детки, что у вас там случилось?
Профессор Тримашка, наверное, именно услышав его, я осознала, что всё! Вернулись!
— Кирроси, мальчик мой, что случилось?
— Рабовладельцы случились у нас, — прокричал он. — Еле живые ушли. Нарвались уж на кого не ожидали. У них же еще двух девочек из команды этой, как ее там, отбили.
— Элика. Где моя дочь?
Опа… Я мысленно приподняла бровь. Папаша прибыл пропажу искать. Ничего в душе не дрогнуло. Вообще никак. Сам вырастил тварь.
— А мне почем знать? Кинула она там своих помощниц, даже искать не стала. Отослала куда-то рогатых. И, собрав ящики с растениями, укатила в космопорт. И плевать ей на всех! Мразь!
Кирр говорил так, словно пощечины отвешивал.
— Она не долетела, — незнакомец гонор поубавил.
— Ну так летите туда и ищите. Хватило же у вас ума дочь отправить в такую дыру в сопровождении двух стриптизеров. Что вы к нам сюда явились? Да если бы эти две девочки, близняшки, нашим братьям не приглянулись, никто бы их и искать не стал. А так спохватились и нарвались. У нас брат чуть там не полег.
  
— А Элику? Ее вы не искали?
— Да нужна она нам, на такую взглянешь и сплюнешь, — а вот это уже выдал Далам.
Я попыталась сфокусировать взгляд на трапе. Он держал на руках Ялу.
— Нум, мы тут совершенно случайно еще одну у уродов девочку отбили. Но нога у нее… В общем, у тебя не четыре, а пять пациентов. С Петунией что? Там Лукер бьется. Приводи ее в себя. Брат и без того плох.