Хозяйка хищной космической оранжереи (СИ)
Он мелко затряс головой. Выдохнул. Достал манжеты, но они тут же выпали из его рук. Лоли всхлипнула. Он дернулся от этого звука, как от пощечины. А после резко отмер.
Через минуту на мониторе ровными столбцами ползла информация.
— Трещина на пятом и шестом ребрах слева, — его голос заметно дрожал.
Кто-то коснулся моей руки, нежно так. Повернув голову, заметила, что Лукер наблюдает за нами и сдвигает брови к переносице.
Взгляд невольно метнулся на его показатели.
— Не скажу, что бывало хуже, — прошептал он. — Но дай день, и я встану.
Нахмурилась, прищурилась и решила, что до конца полета не выпущу его отсюда. Нуму прямо в этой капсуле на руки и сдам.
Снова тихое всхлипывание.
— Сейчас, родная, терпи. Я голову обработаю, — Мити опустился перед Лоли с лазерным скальпелем. — Немножко пощиплет и все. — Его пальцы скользнули по ее щеке, стирая слезинки. — Это быстро. Все уже хорошо, но мне нужно увидеть твой глаз. Терпи, моя красивая…
Он сделал небольшой надрез, а после приложил к нему отсос. Его прозрачные края мгновенно забрызгало кровью.
Лоли снова всхлипнула. Она молчала. Смотрела одним глазом куда-то в стену.
Я заметила, как Риме осторожно проводил ладонью по ее лодыжке. Как-то ласково, успокаивающе.
— Сейчас все будет совсем хорошо, — Мити вытащил две капсулы. — Это успокоительное и противовоспалительное.
Он сделал укол за уколом.
Снова вывел данные экспресс-анализов на монитор.
— Кожу на голове зашивать не будем, достаточно биогеля, — он убрал со скулы Лоли отсосник и осмотрел поврежденный глаз. Он выглядел жутко. Красный от лопнувших капилляров, мутный, словно неживой.
— Красавица моя, — Мити совершенно не изменился в лице. — И ничего страшного. Ерунда такая, я постараюсь, и все очень быстро заживет. Все хорошо, — он повторял эту фразу, как заведенный. — Немножко поболит и все.
— Я не вижу им, — прохрипела Лоли. — Я им совсем не вижу… Они хотели… Хотели… А когда Лалу кинулась на них… Они…
— Я знаю, родная, — он ее приобнял, уткнувшись носом в ее щеку. — Все знаю… Все восстановится. Поверь. То, что не видишь — это временно. Глаз хорошо выглядит для такой травмы. Все замечательно. — Он погладил ее по волосам. — Сейчас тебя Риме отвезет к сестренке. А там Дупел. Брат протрет тебе личико. Я вколю обезболивающее, и станет совсем не больно…
— А ты? — ее голос дрогнул.
— А я осмотрю ту девушку, что подобрала Петуния. Мне нужно быть здесь…
— Они ничего не сделали, Мити, — ее челюсть испуганно задрожала. — Они хотели, но не сделали, не тронули…
— Я знаю, — он накрыл ее ладонь своей, легонько сжал пальчики.
— Я тебе такая не нравлюсь, да? Мне глаз выбили? Я теперь уродина?
Он растерялся, моргнул пару раз и выдохнул, да так, что плечи опустились.
— Маленькая моя, а хоть бы и тронули? Перестрелял бы всех, чтобы тебе спокойнее стало, чтобы душа успокоилась, и дальше бы жили счастливо, Лоли, любя друг друга. — Сняв свое кольцо, он показал его ей. — Хотел по-красивому, чтобы не ультиматумом. Но… да и нечего. Все верно дед в свое время сделал. Меньше вопросов — больше действий.
Он надел на ее пальчик кольцо и активировал его.
— Запомни, Лоли, ты для меня важнее всего. Глаз… Нет, не выбили. А даже если бы ты его потеряла, я бы не отказался от тебя. Не за глаза женщину любят, глупенькая ты моя. Я не могу оставить ту девочку, что ждет своей очереди, без помощи. У нее на ноге уже некроз. Это дикая боль, милая. Она терпит и молчит. Она была у этих сволочей так долго, что просто улыбается и ждет, когда же посмотрят на ее гниющую стопу. Возможно, на Залфа придется ее ампутировать. Я не могу сейчас отвернуться от нее. И не могу держать тебя здесь, потому что тесно. И тебя нужно раздеть и обмыть. Братья — единственные, кому я доверяю. Поэтому прошу, Лоли, не рви мне сердце. Я тебя очень люблю. И как только смогу, прибегу к тебе, обниму и поцелую. Но сейчас я должен помочь той девушке, — он снова взглянул на результаты анализов, сделал укол обезболивающего.
Склонился и поцеловал в грязный, запачканный кровью лоб. При этом его рука сжимала ее ладонь.
— Несколько дней, и мы дома. Вместе, Лоли. Там тепло и хорошо, там безопасно. Ты разобьешь сад, сделаешь клумбы, какие захочешь. Я очень люблю цветы. И мы с тобой заживем счастливо, будем ходить на ужин к родне, звать в гости к себе. Все это у нас будет, увидишь. И никогда даже думать не смей, что ты мне не нужна. Тронули или нет, а я за тобой даже в черную дыру явлюсь и никогда не брошу. Ты ведь так подумала? Что мы улетим и оставим вас. Никогда! Запомни это. Никогда!
— Мити, скоро старт, — напомнил Далам. — И лучше, чтобы она перенесла его, лежа на койке под теплым одеялом. Риме, увозим ее. Ялу принесу сам.
Мити качнулся, снова поцеловал Лоли над бровью поврежденного глаза и поднялся.
Носилки на магнитной платформе медленно скользнули за дверь. Я проследила за ними взглядом.
— Ее глаз не восстановится? — тихо спросил Лукер.
— Глаз сохранить удастся, но зрение… Не уверен, — Мити выдохнул. — Нум будет смотреть. Если что, имплантаты вставим. Справимся. Где эта девочка? Кирр не поднимет корабль. На мостике должен быть или я, или Дупел, а в идеале оба.
— Спокойно, — старший сакали кивнул и вышел за дверь.
Глава 113
Я продолжала стоять у медкапсулы. От усталости и нервного напряжения кружилась голова. Но жаловаться… не дело.
Ребята вышли, унося Лоли. А спустя минуту вновь появился Далам, но не с носилками. Он нес Ялу на руках. При этом у девушки было такое напряженное лицо, что мне стало не по себе.
— Сюда обезболивающее в первую очередь и сильное снотворное, — скомандовал наш временно старший.
— Зачем? — пропищала она испуганно.
— Что зачем? — не понял он.
— Снотворное, — ее глаза стали больше.
— Чтобы выспаться, — Далам забавно хлопнул черными, густыми ресничками. — А ты что подумала? Девочка, ну где твоя логика? Здесь мой младший брат лежит серьезно раненый. Ты полагаешь, у меня есть время до кого-то домогаться? Вот уж избавь. Вкалывай ей все что надо, Мити, и быстро на мостик. А я эту недоверчивую красоту скину в первой каюте и к вам.
— Не торопи, — наш медбрат поморщил лоб. — Посади ее на край капсулы, но Лукера не задень. — Он поднял голову, проверяя показатели. — Перчатку крепи…
Через минутку я, нахмурившись, смотрела на цифры ее анализов.
— М-да, — Далам потер шею, — ты прости, красивая, но даже если попросишь, домогаться не стану. Да хоть слезно умоляй — мое тебе твердое нет! А то помрешь подо мной, и неудобно получится. Ты как еще дышишь-то?
— Нормально дышу, — пробормотала она смущенно. — Даже счастливо. И не думала я, что вы домогаться способны…
— А чего так? Вполне способен, но не когда девица на последнем издыхании, — Далам ощерился в улыбке. — Давай, Мити, вгоняй в нее все, что можно, и замуровываем ее на койке. Есть сам буду приносить. Жалко будет, если до Залфа не дотянет.
— Да нормально все со мной, — возмутилась Яла, теряя весь свой смиренный вид.
— Вот у Лукера нормально, а у тебя… Может, их местами поменять? — Далам взглянул на задумчивого Мити.
— Да нет, брат, здесь медкапсула бессильна. Ее к матушке Петунии на пару месяцев, толку больше будет. Тут налицо недостаток домашних котлет и супов в организме. А еще овощей… ну, в общем, еды в целом.
— Ну а что, — Далам усмехнулся, — Пети, считай, все. Съезжает. Наверное, туда мы ее и определим. Тэу Роза только рада будет.
— Разберемся, — настроение Мити после обследования теперь уже точно его Лоли нисколько не улучшилось.
Это видели все. Видимо, Далам пытался его как-то отвлечь болтовней, но не выходило.
Изучив результаты экспресс-анализов Ялы, наш медбрат вытащил три ампулы. Заправил их в шприц-пистолет и, скривившись, оценил худенькие плечи пациентки.
— Вгоню мощнейший антибиотик, обезболивающее и успокоительное. Обнажай бедро. Далам, помоги ей.